Память остается

Память остается в вещах. Она остается в старой серебряной ложке, в пустом флаконе духов богемского стекла, в желтых листьях коллекционного издания на немецком языке, которые дед привез домой после войны из Германии. Память мелькает отражением в бабушкином трельяже, скребется вишневой веткой в старое деревенское окно. Память греет руки страницами трухлявых фолиантов, которых касались руки людей, ныне ушедших из нашей жизни. Она подслаживает чай из медального самовара, играя лучами солнца на его чуть мятом боку. Память остается в образах. Она преследует нас в едва слышном аромате советских духов «Визави», которые случайно обнаруживаются на пыльном чердаке. Память вытаскивает из нашего подсознания запах пирожков с капустой, когда мы проходим мимо ныне закрытой столовой через дорогу от школы. Память остается в фотографиях. В полуухмылке пьяного дедушки, в черно-белом, тогда еще не покосившемся крыльце уже проданного дома. В смеющихся лицах уже взрослых детей, в вечно тлеющей сигарете склочного соседа. Память остается в рассказах. Она кочует из воспоминаний из детства мамы в бабушкины истории о её проказах. Память рисует нам образы людей, которых мы никогда не знали, она же дарит нам щемящее чувство утраты в момент, когда мы ставим виниловую пластинку в шипящий патефон. Память отдает нам самые сильные чувства редко, но если отдает, то делает это на совесть. Память остается.