Разбуди меня своим сном

      Теплые волны ласкали его щиколотки, заставляя загорелые ноги утопать в мокром песке. Так спокойно и так приятно. Вот бы ещё лечь…       Ногам вдруг стало резко холодно. Он удивленно посмотрел вниз и обнаружил, что вода замерзла, а его стопы ласково обнимает корка льда. Он тут же выдернул ноги из морозного плена и поспешно отполз обратно на песок. Тёплый… Откуда здесь вообще лёд? — Чего ты расселся, Магнус? Иди сюда! — нетерпеливо крикнула какая-то девушка.       Он поднял голову и увидел Камиллу. Она стояла в купальнике по пояс в воде — гордая, надменно усмехающаяся, со своей неприступной и холодной красотой. Там, где она стояла, плескались голубые волны. — Ты идёшь?       Он нерешительно замер, не зная, как обойти ледяную корку на берегу. Он попробовал наступить на неё сверху, и она буквально обожгла его холодом. — Магнус! — властный голосок подстегнул его рвение. — Уже иду, — крикнул он своей девушке и, стиснув зубы, шагнул на лёд, оказавшийся совершенно не скользким. Он делал шаг за шагом, морщась от подмораживающей его стопы боли, но почему-то лёд не заканчивался, словно вода под его ногами покрывалась такой же коркой, что и на берегу. Он бросил взгляд на Камиллу — та по-прежнему плескалась в воде, разбрызгивая вокруг себя мокрые капли, и капризно надувала губы. Он должен это сделать, она ведь ждёт его! Шаг, следующий, ещё один — он уже почти приблизился к тому месту, где по его расчётам должна была быть вода. Он снова поднял взгляд на свою девушку и обомлел.       Ледяная пустыня покрывала этот райский кусочек планеты. Камилла пропала, а на её месте была лишь ровная белая гладь. — Ками? — неуверенно позвал он. — Алек! — Эй, Алек!       Лайтвуд дёрнулся, поднимая голову от стола, и честно попытался сфокусироваться невидящим взглядом на человеке перед ним. — Ты почему так рано пришёл? — озабоченно спросил его Андерхилл. — Или… Ты что, так и не уходил со вчера? Не говори, что ты здесь всю ночь просидел! — Да я просто… заработался, — хрипло произнёс Лайтвуд, устало потирая глаза. Ему требовался отдых, а клиенту — проект дома, причем уже к концу месяца, так что сон оказался в невыигрышном положении. Впрочем, полшестого утра явно решили испортить ему планы, раз уж часы показывали семь, а сам Алек понятия не имел, куда делись остальные полтора часа. — Работа работой, но ты себе даже передохнуть не даёшь. Ты себя загоняешь и свалишься от изнеможения — кому от этого будет лучше? — увещевал Эндрю.       «Бла-бла-бла, бла-бла», — раздраженно подумал невыспавшийся брюнет, борясь с тем, чтобы не нагрубить переживающему коллеге. Брови упорно съезжались ближе к переносице, как бы он ни старался разгладить морщинки между ними. — Ты ужасно выглядишь, — прямо вывалил Андерхилл. — Неужели? — Алек усмехнулся, потягиваясь и расправляя затекшие руки. «Потому что он запал на тебя, дубина», — напомнил ему насмешливый голос Магнуса, и он с легким интересом уставился на Эндрю. — Ну, ты, конечно, в целом ничего, — стушевался тот, — но конкретно в этот момент тебе не помешает поспать. У тебя под глазами более натуральный синий оттенок, чем в глазах. Почему Магнус за тобой не проследил? — Магнус мне что, нянька? — сразу вскинулся Лайтвуд. — Нет, но он же твой друг, — растерялся Андерхилл, нервно пропуская сквозь пальцы светлые кудри. — Вы всегда вместе… Я что-то не то спросил?       Алеку стало стыдно. Он ведь не виноват... — Извини, — покаялся он. — Ты прав, я просто не выспался, злюсь на самого себя, а срываюсь на тебе. Заваришь кофе? — Тоже вариант, — согласился Эндрю. — Конечно, сейчас. — Магнус вчера уехал пораньше, у него было свидание с Камиллой, — неожиданно для себя признался Алек. — О, — понимающе отозвался Эндрю. — Понятно. — Какая-то очередная годовщина чего-то, — зачем-то продолжил Лайтвуд. — Она тебе не очень-то нравится, да? — заметил Андерхилл, решительно забирая у Лайтвуда его схемы с расчетами и протягивая ему чашку с кофе. — Так заметно? — уныло поинтересовался Алек, отхлебывая из неё. — Спасибо. — Пожалуйста, — улыбнулся Эндрю и сел рядом. — Ты редко о чём-то рассказываешь или высказываешь своё мнение, так что я могу только догадываться, что у тебя на уме. Например, я даже не знал, что ты вчера собирался остаться на работе. — А что, ты бы меня выгнал отсюда? — хмыкнул брюнет. — Можно и так сказать, — пожал плечами Андерхилл. — Если бы я куда-нибудь пригласил тебя, это считалось бы за попытку выгнать? — Определённо, — кивнул Алек и вдруг сообразил. — В каком смысле пригласил бы? — Ну, скажем, выпить кофе или что-то покрепче. На свидание, — пояснил Эндрю. — Ты же ни с кем не встречаешься, насколько я знаю? — Или насколько тебе сказал Магнус, — усмехнулся Алек. — Я угадал? — Пожалуй, отпираться бесполезно, — рассмеялся Андерхилл. — Ты меня поймал. — А ты почему так рано пришёл? — вспомнил Лайтвуд. — Хотел уйти сегодня пораньше, как Магнус вчера, — поделился коллега. — Подумал: раньше начну — раньше закончу. — Боже, прости, — спохватился Алек. — Я отвлёк тебя от работы своей болтовней. — Можешь и дальше меня отвлекать, — весело сказал Андерхилл. — Я не возражаю. Так даже лучше — вчерашний несостоявшийся кофе плавно перенёсся на сегодняшнее утро. — Слушай, Эндрю, — вздохнул Лайтвуд. — Мне приятно, что я тебе симпатичен, но я не уверен… — Брось, Алек, — умоляюще посмотрел на него коллега. — У меня тоже никого нет — почему бы нам не попробовать? Отказать ты мне всегда успеешь. Мы уже три года работаем вместе и совершенно не знаем друг друга. Тем более что ты мне правда нравишься. — Я даже не знаю, — честно сказал брюнет. — Мне надо подумать. — Хорошо, — легко согласился Эндрю. — Я подожду. И так уже слишком долго ждал… — еле слышно пробормотал он, видимо, полагая, что расплывшийся в улыбке Алек его не услышал.       Они сидели и болтали о какой-то ерунде, пока в дверь кабинета не просунулась взлохмаченная макушка Магнуса. — Привет, — удивленно протянул он, окидывая их обоих взглядом. — Что-то вы рано сегодня кофейничаете. — Это не кофе, а свидание, — пошутил Эндрю, улыбаясь.       Смутившийся Алек пожал плечами на вопрос в глазах Бейна, однако отрицать не стал и испытал огромное удовлетворение от того, как потяжелел его взгляд.