Разбуди меня своим сном

      Ему нужно выбросить всё это из головы.       Тридцать семь, тридцать восемь…       Весь этот бред, эту навязчивую идею, которую он годами пытался похоронить в своей голове.       Пятьдесят два, пятьдесят три…       Он с самого начала не должен был этого допускать. Это было непростительной ошибкой — позволить наивной мысли о непреложности истинной связи захватить разум. Поверить, что то, что он чувствует, имеет право на существование.       Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, минута.       Лайтвуд, не сбавляя хода, завернул на вымощенную плиткой аллею, добравшись до неё сегодня на несколько секунд раньше, чем обычно. Если он хочет забыть обо всем этом, он должен бежать быстрее.       Минута и девятнадцать секунд.       Магнус, смеющийся у него в голове. Улыбающийся ему так весело и искренне.       Минута сорок секунд.       Крепко обнимающий его Магнус. «Ты же мой лучший друг, Александр», — с таким теплом и светом смотрящий на него.       Две минуты двадцать секунд.       Алек побил собственный рекорд, добежав до фонтана меньше, чем за три минуты. От непривычно быстрого темпа сердце стучало где-то в горле. Ещё немного — и он сможет вживую полюбоваться, насколько сильно оно у него кровоточит.       Три минуты и две секунды.       Магнус, день за днём всё сильнее привязывающий к себе Алека, но упорно не видящий в нём кого-то большего.       Три минуты тридцать девять секунд.       Магнус, делающий предложение Камилле и не осознающий всю патовость своего решения. Отрицающий самую огромную ошибку в своей жизни.       Четыре минуты ровно.       Ни разу не заикнувшийся о желании быть с тем, кто предначертан ему судьбой.       Четыре минуты двадцать секунд.       Не знающий, какой на самом деле может быть любовь.       Пять минут десять секунд.       Крепко держащий кого-то за руку в сегодняшнем сновидении Лайтвуда. Целующий кого-то так, словно больше никого в этом мире нет, что Алек, кажется, прямо сквозь сон изошëл ревностью к этому счастливому засранцу. Как бы он ни хотел увидеть, кого так сладко обласкивал Магнус, наутро он мог лишь с уверенным облегчением сказать, что это была не Камилла.       Шесть минут пятнадцать секунд.       Магнус чёртов Бейн влюблён в кого-то ещё. Да как можно это стерпеть?! Как можно выбежать из этого неизвестно какого круга Ада, если это, чёрт возьми, круг? Насмехающийся над ним змей цикла и бесконечности… Может, получится выбежать хотя бы из собственного тела?       Шесть минут пятьдесят две секунды.       Алек ещё никогда не бегал в таком темпе. Кажется, его лёгкие сейчас соберут манатки и отчалят в незабываемый отпуск, из которого не возвращаются. Ему срочно нужно передохнуть, пока он ещё жив или пока его воспаленное сознание не выдумало для него новый способ пыток и самоистязаний.       Брюнет перешёл на ходьбу и остановился возле широкоствольного дерева с ниспадающими на землю ветвями, оперевшись об него рукой и пытаясь восстановить дыхание. Его трясло, рука с трудом удерживала вес его тела на себе, глаза заливал пот, а сознание неприятно пульсировало, весьма однозначно предупреждая, что в следующий раз не будет так церемониться с хозяином и просто-напросто выключит ему «свет». — Сдулся?       Короткий вопрос над самым ухом Лайтвуда заставил его заорать или, вернее, захрипеть от страха и неожиданности и, потеряв под рукой опору, скатиться в густую траву, хватаясь за сердце. Заливистый хохот довольного своей выходкой Магнуса помог ему быстро вернуть самообладание и сфокусировать на нём яростный взгляд. У него что, кинк на страдающего Алека? — Да какого же чёрта, Бейн! — обессиленно простонал он, роняя ладони сверху на лицо. — Что ты здесь делаешь? — Проверяю, насколько хорошо я осведомлён о твоих излюбленных местах проведения досуга. Ты уже дважды пробежал мимо меня и даже не заметил, — безапеляционно заявил Магнус, сунув руки в карманы брюк и оперевшись спиной о широкий ствол. — Куда ты так втопил? Пытаешься опередить вращение планеты? — Да, — вяло огрызнулся Алек. — Решил почувствовать себя всемогущим. Очень помогает привести мысли в порядок, знаешь ли. — Да что ты? — насмешливо вздернул бровь азиат. — Ага, — с сарказмом отозвался брюнет. — Не хочешь попробовать? — Нет, спасибо, — фыркнул Магнус. — Мне и здесь неплохо. — Давай, — криво усмехнувшись, подбодрил его Лайтвуд из травы. — Я бы с удовольствием посмотрел, как ты «сдуешься» уже через три минуты. — Ты бы с удовольствием посмотрел, как я стону, потею и задыхаюсь, — нахально заявил Бейн без малейшего смущения. — Давай называть вещи своими именами.       Если Алек и не покраснел сейчас от его слов, то лишь благодаря тому, что после такого кардио краска и без того прочно обосновалась на его лице. Впрочем, ему всё равно показалось, что щёки запылали каким-то особенным, стыдливым огнём. — Тогда назови это моей личной психологической травмой, — дерзко парировал он, как никогда радуясь, что его сумасшедший марш-бросок прикрывает ему сейчас зад и он может нести какую угодно чушь без боязни «попасться» на смущении. — Эй! — возмутился Магнус. — Я всего лишь хотел сказать, что не люблю эту механическую рутину вроде атлетики, которой ты усердно занимаешься. Знаешь ведь, что я, скорее, силовик. — Да, и поэтому у тебя пресс круче моего, — буркнул Лайтвуд, теперь уже испытывая угрызения совести из-за своего наглого выпада в сторону азиата. Нет, конечно, это не первая и не последняя их шутливая перебранка в духе «кто кого», но в большинстве случаев Алек переживал, что Магнусу обидно слышать от него такие колкости, хоть тот порой и позволял себе куда более острые замечания в сторону самого брюнета. — Нормальный у тебя пресс, — неожиданно миролюбиво произнёс Бейн и в два шага оказался рядом с Лайтвудом, легкомысленно падая в траву в метре от него. — Да что ты? — передразнил его Алек, стараясь усмирить вновь начинающее сбиваться с размеренного ритма сердце.       Азиат несильно ткнул его кулаком в ребра. — Ты мокрый, — пожаловался он, с интересом разглядывая оставшуюся влагу на коже пальцев руки. — Я бегал, — глазозакатывательное выражение вновь нарисовалось на лице Алека, потому что с Магнусом, видимо, никакое другое так хорошо не сочеталось. Разве что… — Конечно, я мокрый. — А почему ты бегал в то время, в которое пообещал съездить со мной в ювелирный и выбрать мне кольцо? — Какое ещё коль… — начал было Лайтвуд и вдруг мучительно застонал. Со всеми этими мыслями у него совершенно вылетело из головы его неохотное «Я ведь не могу отказаться?», по поводу которого Магнус, собственно, и явился сейчас по его душу. — Ну вот, теперь ты моя психологическая травма, — хмыкнул азиат, возвращая Алеку его же оружие. — Прости, я придурок. Дай мне полчаса, я приму душ, переоденусь и… — Забей, — абсолютно спокойно откликнулся Бейн. — Съездим в другой раз. — Ты уверен? — виновато спросил Алек. — Серьёзно, я могу собраться и мы поедем, куда скажешь. — Тогда поехали и заточим чего-нибудь калорийного, — весело предложил Магнус. — А как же..? — Не то настроение, — отмахнулся азиат.       Он бодро поднялся с травы и протянул Лайтвуду руку. — Почему ты не едешь с Камиллой? — прямо спросил тот, не торопясь отвечать на его жест. — Да и не рано ли ты собрался кольцевать себя? Она же вроде как «думает», — он изобразил пальцами кавычки. — Потому что я хочу кольцо, которое понравится мне, а не Камилле, — нетерпеливо, словно прописную истину, объяснил Бейн. — Я прекрасно знаю, что она делает, Александр. Держит интригу, рисуется, набивает себе цену и прочее, но «думает»? Это же Ками. Чего развалился? — шутливо прикрикнул он на Алека. — Давай, поднимай свою задницу, наотдыхался уже на год вперёд.       Брюнет молча протянул Магнусу руку, и тот с силой дёрнул парня на себя, вытягивая его с газона на свой уровень. — И тебе оно надо? — не удержал Лайтвуд обнажающего истину вопроса, на удивление застав тем самым мужчину врасплох. — Александр, — устало попросил его Бейн как будто бы и ни о чём, но одновременно и обо всём сразу. — Просто спросил, — буркнул Алек, отводя взгляд. — Вдруг прокатило бы…