Моё чудо

Вот говорят: «Ничего не предвещало беды». А что предвещает? Неясные предчувствия или табличка «не влезай – убьёт»? Впрочем, какая разница? Разве что… если «не предвещало», то никто не будет нудить: «Я ж говорил». Или будет: люди любят казаться умнее, чем есть на самом деле. Путать своё идеальное, придуманное «я» с реальным. А ещё люди любят ходить. Или, точнее, иметь такую возможность. А вот это Даше не светило ещё какое-то время. – Выздоравливай, дорогая, я тебе вот апельсинчиков принёс, – с любовью прощебетал, усаживаясь у её постели, Дима. – Я всё ещё лежу у нас дома, а не в больнице, и ты принёс их из кухни. – Да, – невозмутимо отозвался парень, улыбаясь. – Но принёс же. И хочу, чтобы выздоравливала. – Всё сходится, – сдалась Даша. А чего тут спорить? И в данном конкретном случае, и с философией Димы в целом. Конечно, есть маленькие и большие дела, но если тебе сделали хорошо – это «хорошо» в любом случае будет приятно. Тебя не забыли, тебя хотят порадовать – это уже хорошо, а вопрос, далеко ты или на расстоянии вытянутой руки, – второстепенный. Здорово же, что никакая Чудо-женщина, которая вроде как где-то там бегает, мир спасает, не удостоится такого влюблённого взгляда, такого долгого и нежного «чу-у-удо», хотя Даша просто лежит на постели с переломом ноги, абсолютно тривиально поскользнувшись по дороге на самую обычную работу. Правда, бывает у заботы и другая сторона. – Ди-и-им… Пока ты ходишь в магазин… – нерешительно произнесла девушка. – Дай, пожалуйста, пульт от телевизора. Она и так знала ответ, но… Это же жестоко – не оставлять выбора беспомощному человеку. Это уже терроризм какой-то, наконец! – Нет-нет-нет! Там какой только дряни сейчас ни показывают! Даша закатила глаза. – Но мне есть восемнадцать! И уже давно как. Дима непреклонно с суровым выражением лица погрозил пальцем. – Если б там были просто порно и наркотики… – он вздохнул. – На это тебе и телефон с интернетом сгодится. Но там есть вещи и похуже – вроде Первого канала и «Дома 2». Девушка покачала головой и прикрыла глаза. Учат, будто она снова школьница, будто она купила телевизор, а не принесла лишний из родительского дома или правда собиралась смотреть нечто подобное. – Вот так и становятся диктаторами, запрещающими абсолютно всё и вцепившимися в руль синими пальцами. Всё начинается с ощущения, что знаешь, как лучше, и что других срочно нужно спасти… – пробурчала Даша. Тем не менее, доверие на то и доверие, чтобы можно было полагаться на другого человека порой даже больше, чем на себя. Так что собравшаяся развести руками девушка наткнулась локтем на пульт. Дима усмехнулся и, кивнув, ушёл в коридор. – В общем, не умирай и постарайся не истечь кровью. Я быстро, – раздался голос уже из-за угла. Даша взвыла. – Я не ранена: у меня просто месячные. И ещё раз пошутишь, на костылях пойду сама, и тебе будет стыдно! Она даже сдвинула брови – чисто для себя, потому что никто видеть её не мог. – Да ладно-ладно. Пошутил. Не злись. Я тебе шавуху принесу, – жизнерадостно отозвался Дима. – Две! – требовательно воскликнула Даша. – Ой, какие мы ранимые… Жди, я быстро. Люблю тебя.