Воскресный день

Правду говорят, что выходные дни — лучшие из всех дней недели. Летнее солнце ярко светило в окна огромного особняка, жители которого, спали в своих комнатах. Стены украшенные старинными картинами, длинные ковры на весь коридор, громадные окна в пол — всё говорило о том, что в доме живёт богатая семья. А точнее, несколько семей. Давайте же посмотрим на парочку людей. В одной из комнат стояла гробовая тишина, пыль была видна в ярких лучах солнца. На кровати спали двое парней, одеяло лишь слегка прикрывало нетронутые суетой людей. Чёрные, словно ночь, волосы бакалавра разметались по подушке. Молочно-белая кожа поблескивала на солнце, а нежные блики скакали по стенам комнаты. На шее была татуировка китайского дракона, что лишь немного выглядывал из-под одежды. Белая футболка и синие шорты, они подчёркивали столь худое, хрупкое тело. На лице читалось спокойствие, лёгкая улыбка покоилась на уголках губ. Парень приобнимал одной рукой магистра, другая покоилась под головой. Блондин, чьи волосы были цвета зрелой пшеницы, спал лицом к лицу со своим соседом. Чуть смугловатая кожа казалась светлее в этом освещении, лишь пару белых пигментных пятен находились на руках. По спортивному подтянутое тело было обнаженно по самый торс, ниже, серые шорты. Ровное прохладное дыхание обдувало бледную кожу бакалавра, тот слегка морщился во сне. — РОТА ПОДЪЕМ!!! — прокричала девушка, резко ворвавшись в комнату. Парни аж поперхнулись слюной, что накатила от такого пробуждения. — Твою ж! Алёна! — крикнул магистр, кидая в незваную гостью подушку. Та ловко увернулась, быстрым шагом направляясь к брату и его парню. Длинные рыжие, как яркое пламя, волосы были заплетены в толстую косу. Зелёные, словно холмы Шотландии летом, глаза метали хитрые искры. Лёгкая летняя рубашка цвета охры, да короткие синие шорты с кедами — вот и весь образ. На руках виднелись татуировки — розы и виноградная лоза на одной, ромашки и веточки вербы на другой. — Никита, Костя. Подъём, родаки уехали в город! А кушать то, хочется, — жалобно протянула Побрацкая, смотря в глаза старшего брата. Голубой и янтарный, какая красота. Только красота портилась строгим, холодным взглядом. Недовольно промычав, бакалавр сел на край кровати. — А сама, не можешь приготовить? — вкрадчиво спросил Звездочкин-Душнов, устало зевая. Рядом сел магистр, мягко целуя того в щеку. От такого действия, Константин ненадолго выпал из мира реальности. Девушка тихо засмеялась, а Ветряков кинул в неё ещё одну подушку. Вот теперь-то, та точно прилетела в цель. Громкой ойкнув, зеленоглазая упала на пол. — Ты чего твор… — не успела Побрацкая договорить, как с первого этажа донёсся оглушительный визг: — ГОРИМ!!! ГОРИМ, КОСТЯ, ГОРИМ!!! — кричал девичий голос, отчего, парни быстро подорвались с кровати. И, только они вылетели из комнаты, как наткнулись на парня Алёны — брата близнеца Никиты — Николя Ветрякова. Мандариноглазый больно стукнулся лбом об лоб брата, громко матерясь. — Что тут происходит?! — крикнул Николя, на что магистр и бакалавр побежали дальше. Алёна подошла к парню, нежно прильнула к нему. — Эх, Ник. Они ничего ещё не знают, — с хитринкой проговорила рыжеволосая, смотря в мандариновые глаза любимого. Волосы блондина были на концах окрашены в красный цвет, да и были намного короче, чем у его брата. Футболка и джинсы, да потрепанные кеды — вот и весь образ. — То есть, ты с Кристи решила их разыграть? — недоуменно спросил Ветряков, на что девушка согласно кивнула. Да, кому-то потом влетит. *** — Кристи! Ты как?! — крикнул Костя, первым залетая на кухню. Девушка семнадцати лет, она стояла поодаль от плиты, что была залита водой. Длинные, как смоль, волосы лежали на левой стороне, крупными кудрями лежали на плечах. Янтарные, словно золото, глаза предательски бегали по лицу старшего. На ключицах красовалась татуировка венка из виноградной лозы, которая выглядывала из-под розового топика. Синие бриджи подчёркивали спортивное телосложение, на ногах — кроссовки с небольшой платформой. — Костя, это она меня попросила. Это не я, — боязливо проговорила Мишуточкина, поглядывая на Никиту. Тот аккуратно положил руки на плечи Кости, он буквально чувствовал, как температура его тела начала повышаться. Голубой глаза стал темнее, а янтарный наоборот — ярче. — Алёна! Мать твою за ногу! — зло крикнул Звездочкин-Душнов, понимая, что его сейчас разорвёт на части. Выдохнув сквозь зубы, парень перевёл взгляд на младшую сестру. Та шумно сглотнула ком в горле, чуть подрагивая от любого действия брата. — К-Костя, — заикаясь, начала она, — прости, пожалуйста! — Ааргх! Ладно! — недовольно прорычал он, затем, добавил, — Родителям не скажу. А с Алёной, сам разберусь! Вот так и начинался, единственный выходной день. Воскресный день.