Отражение Намджуна

      Ким Намджун вернулся домой взволнованным, его почти трясло. Обычно после восьмичасовой смены на заводе, часового занятия йогой и дороги туда и обратно у него не оставалось сил. Но не сегодня. Сегодня он знал: он пришёл к той самой цели, к которой шёл более года. Все эти семинары по йоге, растяжки и правильное питание сегодня принесут свои плоды. Хоть в каком-то деле он смог быть упорным и последовательным.       За кодовым замком двери съёмного ванрума его встречал уже ставший привычным запах весенних нечистот, доносящийся из выгребной ямы. В любой другой день он проклинал бы хозяина, решившего сэкономить и не подключать этот дом к городской канализации. Но не сегодня.       Шесть шагов до того, как упрёшься в кровать. По пути желательно не стукнуться ногой о холодильник или письменный стол. Не в этот раз. Когда у тебя мандраж, невозможно не удариться в таком узком проходе. Намджун снял с себя верхнюю одежду и повесил её на вешалку над кроватью. Окно. Единственное окно в его квартирке, из которого открывается замечательный вид на целый метр открытого пространства до соседней кирпичной стены. Нужно закрыть окно и задёрнуть жалюзи. Никто не должен увидеть. Никто не должен узнать.       Намджун разделся догола. Сальные волосы, редкая трёхдневная щетина, небритые подмышки, небритый пах украшали его худощавое тело. Он весь покрылся гусиной кожей, то ли от непроходящего волнения, то ли от того, что в его комнатушке в это время года немного прохладно. Он ведь даже забыл включить кондиционер, единственную вещь в его квартирке, которая давала понять, что он живёт в стране первого мира.       Он сделал четыре шага до туалета. За закрытой дверью его ждал типичный для такого типа жилья санузел: унитаз с крышкой «Хеллоу Китти», оставшейся от предыдущих арендаторов, раковина напротив двери с годами немытым зеркалом, душевой шланг и дырка для слива прямо в полу. Намджун открыл дверь и увидел глядящего на него красавца Рэп-монстра.       Рэп-монстр улыбался. Его губы были напомажены, на его кожу был нанесён тональный крем, его волосы были покрашены и красиво уложены. Он был достаточно накачан, чтобы его бицепс и шесть кубиков пресса могли доставлять Намджуну эстетическое наслаждение и вызвать у него эрекцию. Его тело было гладко выбрито. Уже больше года Намджун видел себя в отражении исключительно таким.       Это здесь он был посредственностью. Его выгнали из университета за прогулы, и он был вынужден работать на заводе, получая при этом минимальную заработную плату. Это здесь он ютился в тесной комнатушке с вечно стоящим флёром зловоний. Но где-то там, в другой вселенной, он был Рэп-монстром, лидером самой популярной группы на той другой планете. Уже около года всё, что хотел сделать Намджун — это отблагодарить Рэп-монстра за то, что он приносил в его жизнь смысл. За то, что там, в параллельном мире, он был айдолом, за то, что его любили, за то, что им восхищались, за то, что он был значим.       Намджун лёг на спину, опёрся на плечи и шею, поднял ноги и перекинул их через себя, упёршись коленками в пол. В таком неловком положении он мог дотянуться кончиком языка до головки своего члена. Год йоги, год мучений в окружении умалишённых сектантов всё-таки привёл его к результату.       Намджун стоял на коленях перед Рэп-монстром. В его лицо упирался мясистый член. Пульсирующие вены завораживали Намджуна. Он поцеловал головку, а затем обхватил её губами. Он щекотал уздечку своим языком и уделял всё своё внимание головке члена, пока не почувствовал вкус проступившего предэякулята. Он поднял глаза и увидел довольное лицо Рэп-монстра. Это был знак. Он был готов отблагодарить его за всё. За его славу, за его уверенность, за его талант. Губы Намджуна двинулись дальше. Движения стали глубже. Он продвигался по члену до тех пор, пока головка не упиралась в заднее нёбо. Если бы он мог, он бы брал его в глотку. Если бы он только мог.       Действительность была несколько прозаичней. Он, конечно же, не мог играть языком с уздечкой в таком положении. И, конечно же, он не мог чувствовать головку своим нёбом. Его гибкости едва хватало, чтобы обхватить кончик члена своими губами. Но этого ему было достаточно.       Намджун почувствовал, как ладонь Рэп-монстра упирается ему в затылок. Мускулистая рука всё глубже насаживала его на член. Движения были резкими и агрессивными. Намджун раскрыл челюсти как можно шире, чтобы не дай бог не задеть зубами так дорогую ему плоть. У него сковывало дыхание. Изо рта стекала слюна, а из глаз лились слёзы. Но это были слёзы радости, в его жизни не могло быть ничего прекрасней, чем доставлять удовольствие Рэп-монстру.       Струя солёной спермы выстрелила в рот Намджуну, а вместе с ней внезапно навалилась трезвость. Не было никакого Рэп-монстра, не было никакого айдола, не было никакой группы. Был только Намджун, неудачник, отсасывающий самому себе на холодном полу грязного туалета крохотного ванрума. За одно мгновение любовь к самому себе сменилась полнейшим презрением. Отвращение было настолько велико, что его вырвало. От отчаяния он свернулся в позу эмбриона и зарыдал. Рэп-монстр покинул его, и Намджун остался лежать в одиночестве в луже из собственных слёз, спермы и блевоты.