Вещие сны

      — Ты так прекрасен, — голос говорившего был очень тягучим, мягким. Он завораживал, заставлял тело застыть, а сердце отдать ему. Голос был таким знакомым, родным, но в тоже время совершенно чужим. Диппер мог поклясться, что впервые его слышал. Оглядываясь по сторонам, парень пытался найти говорившего. Но ничего. Никто не выходил из тени сосновых деревьев. Незнакомец не спешил показываться. — Наконец-то я нашел тебя, — эти слова… Диппер резко вышел из некоего транса, в который ввел его нечеловеческий голос. Он уже слышал эти слова. Осознание прошило расслабившегося парня. Нужно бежать. Подчиняясь этой внезапно вспыхнувшей в сознании мысли, Пайнс бросился бежать. Однако, как бы он не убегал, голос преследовал его, ни капельки не удаляясь или приближаясь. Диппер старался не слушать слова, доносившиеся ему вслед. Что-то подсказывало, этого делать не стоило. Иначе он, можно считать, пропал совсем. Петляя между деревьями, не сбавляя скорости, он бежал так, словно за ним гнался сам Дьявол. А может это он и был? Не оглядываясь, Диппер в очередной раз завернул, всё-таки различая несколько слов: — Остановись на мгновение, прошу, мое прекрасное видение, — ни за что! Не слушать голос, так сладко поющий, вот что ему нужно делать. Диппер немного притормозил только для того, чтобы не свалиться в овраг. Быстро соображая, он снова повернул, набирая утерянную скорость. Не видеть, не слышать — вот его спасение! За спиной мерещились руки сильные и цепкие, что схватили бы его, замедлись хоть немного он. Пайнс слышал бархатный смех. Такой красивый. Пробирающий до самой души. Нет! Ему нельзя поддаваться этому очарованию. Дыхание сбилось. Преследуемый страхом, нежеланием принять действительность, скрытой надеждой, он бежал, несмотря на усталость, что недавно появилась. Неудобная одежда и обувь замедляла его, снижала шансы на удачный побег. Осталось потерпеть немного, скоро он будет в безопасности. Он поклялся себе больше не игнорировать знаки, что буквально кричали ему предупреждения. Его пальцы заледенели от испытываемого ужаса. Так страшно ему не было никогда. Словно услышав его мысли, голос спускал с небес, разрушал надежду: — Ты мой, — фраза так коротка, но так ужасна для Диппера. Констатация факта. Ни больше, ни меньше. Он только сейчас услышал звук своего собственного быстро стучащего сердца. Если бы Пайнс стоял, оно бы лихорадочно билось от страха, что колотил всё его тело так безжалостно. Его руки тряслись, как проклятые, ноги подкашивались, но он продолжал быстро перебирать ими, убегая. От кого? От кого-то такого ужасающего, что он себе даже представить не мог. Ком в горле не давал нормально дышать. Он задыхался, но бежал. Ветки деревьев и кустов, встречающиеся на пути, больно хлестали по всему телу. Диппер не обращал внимание на эту боль, всё также упрямо двигаясь вперёд, к спасению, свободе. Но голос всё не отставал, продолжал уверенно твердить своё: — Я заберу тебя, — на этой фразе нога Диппера зацепилась за торчащий из земли корень дерева. Он не смог удержать равновесие и упал. Растянувшись на земле, парень четко понимал. Он попался. Впервые Пайнс услышал какой-то звук кроме голоса. Звук быстро приближающихся шагов. Обернувшись, Диппер наконец увидел своего преследователя. Перед ним был молодой мужчина с блондинистыми волосами. Диппер чувствовал его пронзающий взгляд. Он вышел из кустов, подобно чёрту из табакерки. Паника накрыла с головой. Он не успел добежать. Просто не успел. И всё из-за какого-то корня! Незнакомец всё приближался. Через несколько секунд он уже навис над лежащим парнем. Протянутая рука была подобна последнему глотку воздуха перед лишением головы. Он не послушал. Он сам виноват в своей участи. А ведь могло быть всё по-другому, если бы он только послушал! Не дождавшись какой-нибудь реакции на свои действия, преследователь схватил Диппера за локоть и резко поднял с земли. Другая рука мягко подцепила голову за подбородок. Глаза в глаза, невозможно отвести взгляд. Это конец!       Открыв глаза, Диппер вскакивает с кровати. Парень учащенно дышит, сердце быстро бьётся в груди. Это просто сон. Облегчение от этой мысли ненадолго расслабляет его. Пайнс запускает руку в свои волосы, одновременно с этим вспоминая детали сна. Этот кошмар снится ему на протяжении двух недель. Сюжет один и тот же. Всё начинается в лесу и заканчивается крепкой хваткой незнакомца на его руке. Но с каждой последующей ночью деталей становится только больше. Сценарий без деталей выглядит очень странным. Диппер просто убегает, преследуемый чувством отчаяния и страха. Просто петляет между деревьями и не знает точного направления, куда так отчаянно хочет добраться. Теперь же, с появлением новых деталей, картина становится полной и понятной. Его преследует мужчина с чарующим, нечеловеческим голосом, и именно от него Пайнс старается убежать. Складывая остатки мыслей в тот момент, Диппер также понимает, что во сне пытается добежать до Хижины. Это понимание невольно бросает в дрожь. На Хижине стоит защита. И если он во сне бежит именно к ней, значит, преследователь точно не человек, уже это подтверждается необычными глазами и голосом. В самых первых кошмарах нет золотистых, хищных глаз, Диппер просыпается раньше, чем успевает во сне поднять голову. Сейчас же Пайнс с уверенностью может сказать, что навсегда запомнит потусторонний блеск его глаз. Сон настолько наполнен мелкими деталями, что отличить его от реальности почти невозможно. Ещё хуже, что это всё ужасно выматывает. Сердце Диппера теперь наполнено страхом. Он ходит по краю леса осторожно, постоянно нервно оглядываясь. Ему мерещится блеск глаз и сладость голоса. И это начинает сводить с ума. Пайнс успокаивает себя мыслями, что это просто сон. Подумаешь, что он повторяется, будто этого в обычной жизни нет. Будто не снятся людям несколько раз одни и те же сны. И живут же себе эти люди дальше. Значит, и тут волноваться не о чем. Так ведь? Парень ничего не знает, мотивы похищения ему не ясны. Абсолютно. И думать на эту тему совершенно не хочется. Диппер не говорит никому о своём сне. У всех свои проблемы. Дядюшки пытаются наладить свои пошатнувшиеся когда-то давно отношения. Мэйбл переживает из-за разрыва с сильно понравившемся парнем, да и в целом её заботят вообще все летние романы. Так что, Пайнс до сих пор считает молчание верным решением. Это ведь такая глупость, всего лишь сон, ведь так? Его первая ошибка. Первый промах. Нужно было рассказать. Может, тогда он смог бы как-то повлиять на это…? Он совершил три ошибки, стоившие ему свободой.

***

      Гулять по лесу становится всё более тревожно. За каждым деревом мерещится тень того самого преследователя. Но Диппер не может отказаться от неуёмного желания исследовать аномалии. Кроме того, он не хочет обижать добрых лесных обитателей, что зовут его иногда в гости. Ладно, Пайнс даже может признать, что ему очень нравится проводить с ними время, и некоторых он вполне себе может назвать друзьями. Так что, причин отказываться нет. А навязчивые мысли и его собственные страхи никого ведь не касаются. Ну, подумаешь, сам верит в какие-то сны и накручивает себя. Это ведь такие мелочи. Диппер не хочет жертвовать своим прекрасным времяпрепровождением из-за чего-то такого глупого. И он сам не замечает, как всё чаще приходит в лес, стремясь доказать самому себе, что ничего страшного в нём нет и что все эти страхи ничего не стоят. Но, кажется, лесные обитатели чувствуют его нервозность. Диппер замечает, как с каждым его приходом они становятся всё более обеспокоенными. И он не понимает, чувствуют ли они его страх или же что-то знают. А затем все друзья начинают провожать его до кромки леса, где Хижина уже виднеется вдали. Начинается всё это с маленького лесного духа. Пайнс невольно вспоминает, как буквально сталкивается с этим обитателем на берегу озера. Духи очень любопытные создания, поэтому Диппер не удивляется, когда, отворачивая голову от прекрасного вида заходящего солнца над водной гладью, замечает это создание природы. Как выяснится позже, у маленького обитателя леса нет имени. — Духам оно ни к чему, — просто отвечает он на заданный вопрос. — Но против собственного имени ты ничего не имеешь, так? — спрашивает Диппер, размышляя о более подходящем. — Нет, не имею, — отвечает он и затихает. После долгих дум Диппер всё-таки предлагает вариант: — Что насчёт Авеля? — не самое подходящее имя, но сейчас только оно крутится в голове. Маленький дух радостно танцует рядом, уж очень нравится оно ему. С тех пор они и дружат. Диппер обычно приходит к нему, когда ищет тихое место, чтобы отдохнуть. И в тот раз он идёт к нему по той же причине. Авель как всегда приветлив, спокоен, разговаривают они на обычные темы. Под конец встречи, когда Пайнс уже собирается уходить, Авель неожиданно заявляет: — Я провожу тебя, — не вопрос, факт. — А? Тебе не нужно этого делать, я знаю эту часть леса хорошо, и… — его перебивают, не давая закончить предложение. — У тебя нет причин отказываться, Диппер, тем более уже вечереет, ночью опасно в лесу, — слова духа убедительны. У Диппера нет причин отказываться. Кроме того, так он будет чувствовать себя в безопасности. Он ведь не один, так что страх не сможет затмить его разум. И Пайнс соглашается. Парень и сам не замечает, как всё чаще его провожают, внимательно следя, когда он дойдёт до Хижины. И всё вроде бы приходит в норму. Но однажды кое-что происходит. Причем сразу два события в один день.       Диппер идёт к Авелю в гости, в который раз за все эти недели беспокойного сна. Медленно прогуливаясь по тихому лесу, Пайнс любуется красотой, мысленно успокаивая себя. Сравнивает образы леса из сна и реальности. Огромные различия успокаивают сердце, на душе становится легче. Лес, представший перед глазами, совсем другой. Он теплый, приветливый, Диппер чувствует себя, как дома. Лес из сна пугающий, тёмный и отталкивающий. От него хочется убежать и никогда не возвращаться. Пайнс трясет головой, прогоняя воспоминания. Вдруг он слышит шорох из ближайших кустов, останавливается и медленно поворачивает голову в сторону звука. Сердце начинает быстро биться, а голова заполняться разными мыслями, но напрасно. Из кустов выходит лесная нимфа, и Диппер выдыхает, кляня себя на чем свет стоит. Так дальше не может продолжаться, если он не хочет уж совсем слететь с катушек и шарахаться от каждой тени. С мыслями о том, как успокоить своё тревожное состояние, Пайнс проходит мимо лесной девы, продолжая свой путь. Только вот уйти далеко он не успевает. Диппер замирает и резко разворачивается, стоит нимфе запеть чарующим, пугающим голосом из его кошмара: — Не ходи гулять ты по лесу вечером завтрашнего дня. Или будет уготована вот так твоя судьба. Друзья помочь не смогут. На родственников не уповай. Ой, беда, беда, Украдет для себя он жениха. Он сильный, не даст в обиду, Но за это заплатишь своей свободой мнимой. Не выйдешь завтра, найдет после, Уже много лет спустя. Но снится тебе будут прятки до самого твоего конца. Не ходи гулять ты по лесу вечером завтрашнего дня, Иначе останешься с демоном уже навсегда. Попадешь в мир другой, Но будешь скучать по жизни земной. Ведь никогда уже тебе здесь не побывать, Навеки будешь в том мире обитать. Не пустит он тебя сюда, Ведь любовь его будет слишком велика. А с ней и страх разлуки. Ведь будет она для него страшнее муки. — заканчивает прекрасная дева, медленно приближаясь. Диппера бросает в дрожь, когда нимфа хватает за руку в том самом месте, где держит рука преследователя в его кошмарах. Она тянет парня слегка на себя, заглядывает в глаза. Пайнса потряхивает уже не на шутку сильно. Его прожигают золотые, хищные глаза. Контакт длится всего мгновение, а затем руку резко отпускают, и лесная нимфа скрывается между деревьями, безудержно смеясь чему-то своему тем самым бархатным смехом.       Диппер стоит какое-то время в оцепенении, а затем быстрым шагом направляется к Авелю. Хрупкое спокойствие, тщательно возводимое Пайнсом, нарушено, все доводы касательно леса уничтожены. Находится в нём одному становится до жути страшно, потому что чаща не кажется уже такой дружелюбной. До дома Авеля, который был всё-таки ближе, чем Хижина, Диппер добирается чуть ли не бегом. Его встречают привычные умиротворение и спокойствие, и глупое сердце на короткое время останавливает свой быстрый бег, а липкий страх отпускает уставший разум. Истерический смешок вырывается из груди вместе с выдохом. Так глупо бояться собственной тени, ну не бред ли? Он вспоминает всё, что знает про лесных нимф. В голове невольно проносятся слова дяди Форда. Нечёткие, размытые, Пайнс не помнит точную формулировку, но что-то касающееся доверия к нимфам. Как не старается, а вспомнить не может. И это очень странно. Диппер на мгновение хмурится, а затем успокаивается. Он уверен, всё это из-за нервов. Как только вернётся домой, так обязательно проверит записи и спросит дядю. Из своих размышлений его выводит появившийся Авель. Время проходит очень быстро за приятной беседой, и вот уже пора возвращаться домой. Но неожиданно маленький дух начинает говорить: — Диппер, скажи, тебя что-то беспокоит? — спрашивает он, идя рядом с парнем. Хочется сказать правду, сознаться, но это просто глупости, ничего серьёзного в его опасениях нет. — Нет, всё нормально, Авель, — ложь, но дух не замечает её. — Ладно, — недолго размышляет собеседник, прежде чем продолжить, — просто хотелось бы предупредить тебя кое о чём. — Предупредить? — в его голове мелькают воспоминания о лесной нимфе, но он тут же гонит их куда подальше. — Я знаю, что это покажется странным, но ты мог бы никуда завтра не ходить? — просит дух, тут же стараясь объяснить свою просьбу. — Просто у меня ощущение, что тебе грозит опасность. Точнее, я не знаю, как правильно всё объяснить, но вокруг тебя чёрная дымка. И либо это означает, что у тебя плохие мысли, либо скоро с тобой что-то случится. — Если так, то почему ты сказал именно про завтрашний день? — голос слегка дрожит под конец предложения, но это удается скрыть. — Дымка чёрная, значит это событие должно быть очень-очень скоро, понимаешь? — Ох, понятно, что же, всё равно у меня на завтра не было планов, — отвечает Диппер и замечает, что они уже около Хижины. Он прощается с Авелем и расслабленно идёт к дому. Обернувшись на пороге, Пайнс думает о всём произошедшем за день, смотря на тихий лес. Слова духа и песня нимфы звучат в его голове отчетливо. Они отпускают его только тогда, когда он ложится спать, снова утопая в своем ночном кошмаре. Вторая его ошибка, нужно было остаться дома.

***

      Планы обнаруживаются на следующий день. Кто-то из подруг, вроде бы Пасифика, приглашает Мэйбл на вечеринку, а в свою очередь сестра тянет Диппера за собой. И всё это только с одной целью — снять напряжение и развеяться. Сестра не слепая, видит, что его что-то тревожит, а не спросишь же, что именно, не сознается. Вот она и помогает так отвлечься от тяжёлых дум, правда метод выбирает не самый лучший, по мнению Диппера. И хоть сама Мэйбл знает про вечеринку давно, брата она ставит перед фактом только в день проведения. Чтобы тот не смог отвертеться. Пайнс не успевает проследить за тем, как именно он оказывается на настолько сомнительном сейчас мероприятии. И хоть сама вечеринка весьма прилична, это не отменяет того факта, что сейчас он не дома. И уже только это нагоняет множество сомнений. Диппер смутно помнит, как Мэйбл буквально впихивает ему белую рубашку, чёрные штаны и такого же цвета туфли. Сама она наряжается в пышное платье. Потому что вечеринка тематическая. И тема, вроде как, восемнадцатый век, но парень не уверен. Кроме того, прекрасно понятно, что их образы не смогут передать весь колорит данного столетия. Где в глуши можно найти многие мелочи, наподобие перчаток и прочего, а самое главное, кто будет так заморачиваться ради какой-то вечеринки, где все хотят просто отдохнуть? Пасифика не в счёт. Так что, Диппер думает, что отсутствие жабо, накрахмаленной рубашки, фрака и прочей атрибутике ему простят историки и великие люди, жившие в то время. Кажется, алкоголь начинает отдавать в голову. А какой бокал вина он пьёт? Третий, вроде бы. Хотя Пайнсу плевать. Спиртной напиток в руке смог дать умиротворение, спокойствие и почти пустую голову. И он молча благодарит сестру за такую расслабленную минутку, поднимая за неё ещё один бокал. Пожалуй, на сегодня хватит с него. Он молча поднимается со своего кресла и направляется к выходу из этого особняка, в котором эта вечеринка и проходит. Желания танцевать нет, хотя танцы должны быть, если верить словам Мэйбл, с кем-то знакомится — тоже. Парень почти подходит к выходу, когда слышит, как его окликает кто-то: — Диппер? Хэй, чувак, — оглянувшись, он видит перед собой Венди. И Диппер действительно рад сейчас увидеть свою подругу. Конечно, если не учитывать появившуюся головную боль. Так и должно быть? Собрав мысли в кучу, он здоровается в ответ и окидывает её заинтересованным взглядом. Не каждый день Кордрой можно увидеть в платье, и это зрелище, честно отдается нескольким абсурдом. Нельзя сказать, что оно ей не идёт. Наоборот, красное платье, подчеркивающее фигуру, сидит идеально. Но всё-таки привычный образ не покидает головы. Они немного разговаривают на разные темы, но желание Пайнса покинуть эту вечеринку никуда не исчезает. Он прощается с Венди и разворачивается к выходу, как слышит: — Может, тебя довести? — ему требуется секунда, чтобы осознать сказанные слова. — Э? А, не надо, Венди, всё в порядке. — Ты уверен? Тебя же ведёт в сторону, — Диппер размышляет об этом некоторое время, а затем отказывает девушке. Он не хочет испортить ей отдых. Поэтому парень один неспешно идёт домой. Ночь полноправно аккуратной поступью почти вступает в свои права. Воздух как никогда свеж. Проходя мимо леса, Пайнс замечает, как тот прекрасен. В его голове не мелькают предупреждения, оставленные ему как подсказки для того, чтобы он смог спастись. Его не пробирает липкий страх, преследующий на протяжении многих дней. Лес манит, приглашает к себе в объятья. Он тих, загадочен, очарователен. Он обманчиво спокоен, ветерок мягко колышет листья деревьев и кустов. И Диппер поддается этому очарованию, заходит в лес, словно магнитом притянутый к нему, решаясь ненадолго прогуляться. Третья его ошибка. Надо было соглашаться с Венди, может быть, тогда и был бы шанс. Шанс, что его оттащили бы от этого проклятого леса подальше.

***

      Пайнс сам не замечает, как оказывается около озера. Светлячки рядом медленно парят в каком-то своем танце. Вокруг тихо. Луна отражается в водной глади. Луна? Вода? И тут неожиданное наваждение пропадает вместе с остатками алкоголя в крови. Парень начинает осознавать ситуацию. Сердце заходится в быстром ритме, а отступивший страх возвращается. Он в лесу. Там, где его сегодня точно не должно быть. Около озера. Которое находится далеко от Хижины. Диппер решает не искушать судьбу и стремительным шагом направляется по известному направлению. К дому. К безопасному месту. Он проходит всего ничего, как слышит шорох, исходящий из кустов. И голос. Голос, преследующий его во снах, впервые говорит с ним на яву: — Ох, неужели, я напугал тебя? — глубокий, красивый, родной. Пайнс на миг забывает, что же он должен делать. Забывает, что он должен бежать. Он машинально качает отрицательно головой. Стоит в ступоре, не может двинуться, да и не хочет. Тем временем незнакомец продолжает. — Какой красивый костюм, он тебе очень идёт, — ненадолго голос затихает. — Пойдешь со мной? — неожиданное предложение, но Диппер сейчас не находит в нём ничего странного, молча продолжая слушать. — Пойдём со мной, зачем тебе этот мир? Ты красив, очень красив, похож на розу. Только не показывай шипы, хорошо? — парень может поклясться, что сейчас говорящий улыбается. Он делает шаг навстречу, но тут же останавливается, — Ты так прекрасен. Наконец я нашел тебя.       Наваждение пропадает, разбивается на осколки. Диппер бросается бежать, в голове держа все мысли, все подсказки, что у него есть: сны, слова Авеля, песня нимфы. И он до конца не понимает, как вообще оказался около озера, как зашёл в лес. Как, чёрт возьми, всё это время мог игнорировать такие очевидные вещи. Преследователь дышит ему в затылок. Локоть горит огнём, хотя его даже не схватили. Пока. Пока не схватили. Он поправляет себя машинально, вспоминая песню лесной девы. Ему никто не сможет помочь. И в этом будет только его вина. Сам виноват, Пайнс четко это понимает. Неудобная одежда мешает, в привычной было бы куда сподручней. Но об этом говорить уже поздно. Ветки больно бьют его по всему телу, он старается не обращать внимания. Ему не хочется расставаться со своей «мнимой свободой», как говорила нимфа. Мягкий смех подгоняет Диппера, а фантомные сильные руки не дают ногам подкоситься. Всё происходит так стремительно, что он не совсем даже осознает происходящее. Пайнс почти выдохся, но не намерен так просто отступать, продолжает бежать. Не слушать сладкий завораживающий голос помогает хаос в голове, но даже он не способен полностью оградить сознание: — Остановись, на мгновение… — слова его преследователя такие же, что из его кошмара. Сердце ухает куда-то вниз, когда перед глазами появляется тот самый овраг из сна. Всё становится явью. Как и его падение. Снова из-за корня. Всё это похоже на догонялки с судьбой. И исход уже очевиден. Обычно, от неё убежать невозможно. Но у него был шанс, столько подсказок, чтобы только обмануть саму судьбу. Но этого не случилось. И сейчас он видит свой воплощенный в реальность кошмар. Пайнса трясет. Парень слышит, как быстро его преследователь приближается к нему. Жалкие метры, разделяющие их, оказываются преодолены в мгновение ока. И вот перед глазами протянутая рука. Это конец. Осознать всю ситуацию не даёт сильная хватка на локте. Диппер помнит, что должно последовать дальше. Он встречается с хищными, золотыми глазами, прекрасно понимая, что ему уже не вырваться. Никогда. Незнакомец ярко улыбается, он безмерно рад всему происходящему. А затем тот самый бархатный голос выносит окончательный приговор: — Ну здравствуй, мой жених, — всего несколько слов, а ранят в самое сердце. Пайнс окидывает грустным взглядом стоящие деревья, чувствует, как его прижимают к груди и не сдерживает одинокую слезу. Хотя желание зарыдать в голос Диппер успешно подавляет. Он молча прощается со своей семьей, друзьями, со всем миром сразу. А дальше они оба пропадают с маленькой полянки, куда успел добежать Диппер. В это же время одна лесная нимфа тяжело вздыхает и устремляет свои горящие золотом глаза на луну. У этого дитя не получилось обмануть судьбу. Она качает головой и с такими мыслями скрывается среди деревьев. Ей ещё предстоит навестить одного маленького лесного духа.