As the World Caves In

      Джеймсу иногда кажется, что он уже устал от всего. От премерзкой погоды за окном его небольшой квартирки, от сквозняка из щелей прохудившегося окна. От ежедневных походов к психологу, которые ровным счетом не дают ничего положительного. Лишь время тратит.       Хотя, если бы кто-то спросил его о том, что же его так утомляет, он бы не задумываясь ответил — кошмары по ночам. Просыпаться в середине ночи в холодном поту и со сбившимся дыханием, чувствовать, как глаза заливают непрошенные слёзы после увиденного.       Ему снится война. Иногда мелькают воспоминания из 40-х, но случается это крайне редко. Джеймс предпочёл бы охарактеризовать всю его жизнь войной. Он переходил от одной битве к другой на протяжении девяноста лет. Там, в далёком прошлом на фронте, позже — Зимним Солдатом, да и сейчас тоже.       Просыпаясь каждое утро, Баки даёт себе обещание, что никогда и ни за что больше не притронется к оружию. Он даже на ножи для разделки мяса первое время смотрел с опаской.       Пусть в Ваканде ему очень хорошо помогли, снабдили новой рукой, функционал которой даже был лучше, чем у старой. У него не было времени разобраться с этим. Учёные смогли убрать все триггеры, коды, заложенные Джеймсу в голову пресловутой Гидрой. Только вот легче не стало.       Уже полгода его гложет фантомная боль в груди, похожая на мелкие удары. Баки с лёгкостью выдерживал это физически, и не такое переживал. К моральной боли он также привык, но не такого рода. Давно он по кому-то не тосковал. А всё, что в новинку, сначала пугает. Потом становится привычнее, но разве от этого проблемы уходят?       Сегодняшняя ночь совсем не исключение. Он вновь подрывается с жесткого дивана, садясь максимально ровно. Голова трещит в затылочной зоне, принося явный дискомфорт, мокрые пряди — уже коротких волос — налипают на лоб, покрытый испариной.       Джеймс дышит тяжело, словно болеет астмой. Старые армейские жетоны бьются друг об друга, свисая на поношенной цепочке, изредка обдавая горячую кожу своей прохладой. Ему жарко, но обнаженная грудь всё больше и больше покрывается мурашками. Проклятый ветер, пробивающийся из окна, обдувает всю комнату вдоль и поперёк, становясь одной из причин холода, помимо остывших домовых стен и промозглого октября за окном.       На кухне включается свет. Не с первой попытки, но Баки ещё несколько раз щёлкает по выключателю до тех пор, пока желтоватое свечение лампы не осветило маленькое помещение. На столе обнаруживается недопитая прошлым вечером вода в стакане и открытая пачка песочного печенья. Есть не особо хочется, у Джеймса такое ощущение, что его сейчас вырвет. Буквально от всего, даже от крошечного глотка воды.       На часах почти два тридцать и Баки понимает, что больше ложиться он не будет. Если брать суммарно, то за последние четыре дня он спал приблизительно часов шесть, если не меньше. Не сказать, что у него бессонница, просто он совершенно точно не хочет снова окунаться в сон, чтобы увидеть там его.       Под его глазами залегли тёмные круги, на которые Джеймс старался не обращать внимания. Он вообще сейчас редко смотрит в зеркало. Привести себя в порядок желания особого нет, да и кто сейчас на улице обратит внимание на не выспавшегося мужчину, с давно заросшей щетиной. Ему давно плевать.       Да и из дому Баки выходит крайне редко. Работает он в каких-то кофейнях до тех пор, пока в нём не узнают того самого Зимнего Солдата. Пусть и прошло столько лет, его давным-давно оправдали по всем фронтам, но простой люд всё равно видит врага. Убийцу.       Поэтому у него есть только те деньги, что он заработал на всех тех подработках. Этого вполне хватает и на оплату захудалой однокомнатной квартирки, и на продукты. А большего Джеймсу не надо.       Иногда он задумывается над тем, а что если бы всё было иначе. Нет, Баки не любитель помечтать о роскошной жизни где-то на берегу Тихого океана с любимым человеком. Но всё же некоторые мысли посещают его. Если бы у него был человек, с которым можно поговорить на любую тему, который поддержит. Будет готовить самый вкусный завтрак в пасмурные дни, когда с кровати вставать совсем не хочется.       Это чёртово «бы» в каждой строчке. Он думает, что жить одними мечтами и надеждами на лучшее будущее нельзя, хочет что-то поменять в жизни, только вот… мотивации на это нет. Раньше как-то проще было, а всё потому…       Потому что у Баки был такой человек, которого он не раздумывая мог бы назвать родным. Который готовил лучшую яичницу с беконом, что было верхом его кулинарного мастерства. Рисовал его постоянно, вне зависимости от того, хотел этого Джеймс или нет. Хотя он бы никогда не признался, что ему это якобы не нравится. Как может не нравиться счастливая улыбка на лице того, кого знаешь всю свою жизнь.       Времена меняются. Беззаботность, которую он обрёл в Ваканде до приезда Стива и ещё несколько дней с ним, быстро закончилась. Та небольшая, но очень опрятная хижина у самого озера, у которого так хорошо было сидеть вечерами и встречать закаты. Шум тёплого ветра, несмотря на то, что тогда на улице была ранняя весна. В Ваканде многое чудесно.       Из мыслей его выдёргивает писк кофеварки, обозначающий готовность кофе. Поскольку спать этой ночью Джеймс больше не собирается, небольшая доза кофеина для него самое то. Он чувствует горьковатый привкус на языке, стараясь насладиться этим. И, кажется, полностью проснуться.       Стоять босыми ногами на кафеле ощущение не из самых приятных, но Баки терпит. Сейчас ему меньше всего хочется идти искать старые тапки, когда-то очень давно подаренные Стивом. Они точно здесь, он это знает, и никак не может избавиться от них. Баки давно мог бы купить себе что-то поновее, но это был подарок от того, кого он больше не увидит.       Иногда Джеймс становится слишком сентиментальным. Находя некоторые вещи он может часами сидеть и вспоминать о том, при каких обстоятельствах ему подарили или просто отдали то или иное. Всё же не все воспоминания вернулись, какими бы квалифицированными врачами вакандцы не были.       Решение дочитать книгу показалось ему вполне неплохим, ведь до рассвета ещё часа три, не меньше. Серые глаза пробегаются по строчкам, но то и дело норовят вернуться к предыдущим предложениям. Так просто невозможно и Джеймс откидывается на спинку стула. Его дни ничем не отличаются от прошедших, всё такая же ежедневная рутина.       Только вот он тогда ещё не знает, насколько ошибается. Всему приходит конец.

***

      Рига прекрасна собой. Старые улочки, брусчатка приятно ощущается под ногами, даже учитывая то, что подошва на ботинках довольно толстая. На улице с каждым днём становится всё холоднее, но Баки этого почти не чувствует. Это сейчас его волнует меньше всего.       Стоило ему около двух недель назад подумать про затишье в его жизни, так начала происходить всякая чертовщина. Если бы ему сказали, что он самолично выпустит Земо из тюрьмы, ведь тот может оказаться полезнее на свободе, нежели за решёткой, Баки точно бы покрутил пальцем у виска, искоса смотря на собеседника.       Вот только жизнь штука интересная, и Джеймс об этом прекрасно знает. С подозрением смотрит на какие-то металлические шары под ногами на углу соседнего дома и не понимает, что к чему. Кратко бросает Сэму и Земо, что отлучится ненадолго, проветриться.       А ещё его достало вечное — «ты в порядке?» У него это спрашивает каждый второй: Сэм, Земо, Шерон и далее по списку. Обычно их всех устраивает простой ответ «да» и быстрый взгляд. Баки это, как ни странно, тоже устраивает.       Шаг за шагом. На лице Джеймса появляется всё большая настороженность, медленно сменяющаяся удивлением. Он подбирает уже третий шар, так и не понимая, для чего они здесь. Нет, Баки знает, что это такое и для чего нужно, но вот средь бела дня в городе…       Он чувствует, как на него смотрят из тени. Эта привычка, ощущать всё и вся выработалась довольно давно. В спине словно дыра зияет. Но Джеймс не спешит оборачиваться. Быть может ему просто кажется. Так ведь бывает, правда?       Но окончательное внимание привлекает лёгкое покашливание. Баки втягивает воздух сквозь плотно сомкнутые зубы, пряча железки в карман куртки. — А я-то всё ждал, когда же ты появишься, — говорит он с надеждой. Баки не знает, на что сейчас он вообще надеется. Человек в тени едва слышно хмыкает. — Я никуда не уходил, Бак, — слышится до боли знакомый голос. Джеймс подходит ближе и, не рассчитав, что мужчина так же сделает шаг навстречу, почти врезается в него. — Привет. — Привет, — его голос предательски дрожит. Глаза лихорадочно скользят по крепкой фигуре перед ним, хотя это совсем необязательно. Баки и так помнит его, словно наизусть. — Что ты здесь делаешь? — За тобой вернулся, — Стив улыбается мягко, но уголки его губ мелко подрагивают. — Ты же не думал, что я останусь там?       Баки молчит. Не думал ли он? Судя по тому, что Стива полгода неизвестно где носило, Джеймс расценил это именно как то, что его друг остался в прошлом. С прекрасной Пегги. — Не молчи, Бак, — лицо Стива прикрыто кепкой, но Баки знает, что сейчас отражается в омуте синих глаз. — Просто мне нужно было завершить всё то, что я не успел сделать до Таноса. И я… — Постой. Скажи, что мне это не кажется, — Джеймс поднимает взгляд, встречаясь с нежным взглядом Стива. — Не хочу и думать, что тот импортный алкоголь, который наливал Земо подействовал настолько сильно. — Во-первых, я здесь, — Стив снимает кепку, приглаживая отросшие волосы. — И уже никуда не уйду. Я могу тебе всё рассказать по дороге, только вот… стоп. Ты сказал про алкоголь, которым тебя угостил Земо? — И я тебе всё расскажу по дороге, — Баки вымученно улыбается, хотя уже хотелось утонуть в тёплых объятьях. — Но нам некуда идти, тебя народ всё так же помнит в лицо. — Ничего, — Стив аккуратно касается пальцами руки в плотной перчатке. — Крыши, думаю, для нас открыты всегда. Говорят, в Риге закаты волшебные.       Баки молча кивает. Сейчас плевать на то, чем занимаются его вынужденные напарники, может они пьют чай в тишине, ожидая его с прогулки. Или в очередной раз спорят. Джеймс не говорил на сколько уйдёт.       Со Стивом хоть навсегда. Ведь теперь та боль в груди потихоньку проходит, а на смену ей приходит давно забытое ощущение. Чувство того, что всё хорошо. — Закат и правда чудесный, — соглашается Баки, устроив голову на крепком плече. — Но там у озера было лучше. — Можем сбежать хоть сейчас, — предлагает Стив, перебирая короткие пряди пальцами. — Тебя там помнят, а меня не выдадут. — Закончу дела здесь и хоть на край света. Solo contigo. — Только с тобой, Бак.       Солнце окрашивает горизонт в палитру красно-оранжевых оттенков. С началом нового дня Баки поймёт, что теперь-то всё будет, если не как раньше, то хотя бы не так паршиво. Ведь сейчас у Баки появился якорь, которого ему так не хватало всё это время. Ведь сейчас его Стив рядом. Остальное второстепенно.