Family chat

      Кушетка в медпункте была удобной. Куда мягче чем его собственная кровать, честно говоря, и Ифэру бы не хватило слов, чтобы детально описать, как сильно он не хотел вставать. Но живот урчал, и если на жуткую боль во всём теле он мог легко закрыть глаза, то от мысли о том, что этот звук может мешать наиприятнейшей медсестре избавиться не получалось. Так что да, он поднялся и на трясущихся ногах спускался по лестнице на первый этаж. Заняло это дело минут пять: Ифэр осторожничал, боясь упасть, потому что состояние явно подводило. В глазах уже не темнело, но неприятная слабость осталась. Казалось бы, что он давно к ней привык, но нет: всё ещё было хреново. Очень.       И вот, когда он наконец-то дошел до столовой, то проклял всё и вся. Пахло невероятно вкусно. Кажется, сегодня готовили мясо в медовом соусе, а ещё продавали его любимые пирожные. Ифэр грустно глянул на свои ладони, которые, кстати, тоже тряслись. Слишком много калорий. Он и без того набрал полкилограмма недавно. Вон, в углу за столом сидит Люмин: у неё и лицо прекрасное, и блонд ровнее, и фигура невероятная. Сложно поверить, что они близнецы: Ифэр без слёз на себя в зеркало взглянуть не может. Ему бы после совершеннолетия операцию сделать. Нос поменять, губы, да и в целом всё переделать. А пока что на то, чтобы осветлить волосы по всей длине и покраситься, нет средств, и всё, что он может в себе поменять – фигуру. Есть слишком много нельзя. Ифэр переводит глаза на мясо, жмурясь.       – Здравствуйте, — говорит он, выдавливая из себя улыбку, — тарелку пюре, пожалуйста.       Не вредно, не жирно, ещё и из бесплатного раздела меню. Лишних денег в последнее время совсем нет: в этом месяце он много ходил гулять, а нужно ещё отложить хоть что-то на университет. Никто всё равно не собирается за него платить, а с его возможной четвёркой за четверть по химии стипендия все удаляется и удаляется. Стоит, возможно, попросить Альбедо немного подтянуть его, но сама мысль о том, чтобы беспокоить его, заставляет волноваться. Нет, справится сам. Всегда сам справлялся.       – Благодарю, — кивает он, забирая полную тарелку. Почти все столы уже заняты уже сформировавшимся компаниями, и при желании можно бы было подсесть к кому-нибудь, но наверняка юноша помешает им. Ифэр кусает губы, отступая к краю комнаты. А то посередине и без того много людей, вдруг случится что-то или он случайно наступит кому-то на ногу.       – Ох, братец, — слышится неподалёку. Ифэр тормозит, понимая, что стоит рядом со столом, за которым сидит Люмин, и снова улыбается: «да, что случилось?», — а не многовато ты себе взял? Будь я тобой, я бы вообще не ела. Погляди на себя, тебе же эти брюки скоро станут маленькими!       Ифэр молчит. Его улыбка даже не дрогнула, но внутри что-то сильно кольнуло.       – Люмин, ты чего?.. — начинает девушка рядом. Блондин переводит на нее глаза и понимает, что это Гань Юй, сестра Сяо. Она кажется милой. — Это ведь грубо...       – Так а что такого, если это правда? — Люмин откровенно смеётся, но ее взгляд полон пренебрежения и отвращения. Ифэру противно. Возможно, ему правда стоило попросить положить поменьше. Хватило бы и половины порции, ему ведь ещё и списки нужно составить, пока он будет есть.       – Ещё что-то? — говорит Ифэр. Звучит слишком грубо, он понимает это, но извиняться сейчас было бы глупо. — Если тебе нужно сказать мне что-нибудь, то я слушаю, а если нет, то я пойду...       – Разговаривать на тему того, какой ты уродливый, можно долго, — говорит Люмин, отрезая кусочек того самого мяса, которое Ифэр себе съесть никогда не позволит. Затем она берет в свои красивые руки вилку и изящным движением засовывает его к себе в рот. Губы у нее красивые, и даже когда она жуёт, менее прекрасной она не становится. Ифэр с ней согласен. На её фоне он выглядит ущербно, — но твоя любимая картошечка за это время остынет, дорогой, так что поспеши набить ей своё пузо.       Ифэр не выдерживает: уходит из столовой быстрыми шагами, игнорируя то, что в глазах снова мутнеет, и оказывается через минуту во внутреннем дворе, утирая выступившие слезы и усаживаясь на ближайшую скамейку. Мир резко чернеет. Среди этой черноты появляются цветные пятна: бледно-зеленый, грязно-розовый и фиолетово-синий. Ифэр моргает, надеясь, что что-то изменится, но мир остаётся таким же. Спокойный шум школьников заменяется писком в ушах. Голова продолжает болеть, и Ифэр отталкивает тарелку с пюре на ощупь. Та бьётся, и если бы он не чувствовал себя так, будто скоро умрет, то обязательно прибрал бы за собой и возненавидел себя: кому-то нужна была эта еда больше, чем ему, а он так с ней обращается. Слабость длится минут десять, а после окружение снова становится чётче: сначала цвета мелькают красно-серым, а затем возвращаются в норму. Ифэр встаёт, снова стирает слёзы и идёт на урок. Идиот, даже не закончил работу. Ещё и лицо теперь всё красное, боже, урод урод урод. Зачем ты таким родился?

***

      Уроки прошли как в тумане. Учителя почти его не трогали: после того, как узнали, что ему стало плохо, потрепали по волосам и сказали, чтобы отложил работу на завтра. Если бы они посмотрели ему в глаза это время, то наверняка удивились бы тому, каким благодарным взглядом он на них посмотрел. Удалось немного отдохнуть на физкультуре. А ещё расстроиться: Сяо не ответил, да даже не прочитал, а Тарталья что-то продолжал писать про Люмин. Говорить о ней не хотелось. Говорить с Тартальей не хотелось ни о чем вообще. Ифэр чувствовал себя безответственным идиотом, и хотя он понимал, что составлять эти списки и бегать туда сюда, решая вопросы клубов, сил нет, осознание того, что теоретически он мог бы с этим справиться его убивало. Так или иначе, он идёт к автобусной остановке и садится на нужный автобус где-то через десять минут. Работа не ждёт: сегодня работа в ресторане, завтра в кафе, послезавтра долгожданный выходной. Затем на собеседование в цветочный магазин по поводу неофициальной подработки по несколько часов в неделю.       Так уж повелось, что его мать как-то давно яро возненавидела всех мужчин просто за то, что они существуют. И если обычно на такое люди закатывают глаза, то Ифэру, который ее ненависть испытал на собственной шкуре, было несладко. Усугублялось всё тем, что причину зарождения этой ненависти он тоже испытал, но это совершенно не мешало ему по ночам передёргивать на сильные мужские руки, когда было уж совсем тошно и одиноко, так что свою мать он не особо понимал. В принципе, повезло, что она не отправила его в детский дом, а с остальным он справится. И плевать, что мама просто не замечает его, пока балует Люмин и проводит с ней время. Говорить об этом уже не так сложно, как раньше: Ифэр справляется сам, да. Нужно закончить с медалью школу, подкопить побольше, поступить в экономический университет, а там можно будет заселиться в общежитие и избавиться от постоянных упрёков Люмин и от полного безразличия матери. Немного осталось, в конце концов, а большую часть средств Ифэр уже накопил. Правда скоро начинаются важные контрольные, и готовиться вместе с работой будет проблематично: придётся сейчас постараться и поработать побольше, чтобы потом уделить время учёбе. И всё будет хорошо.       «Со следующей недели начну работать в онлайн-школе», — думает он мечтательно, — «напроверяю кучу эссе и получу хоть какие-то деньги к концу месяца. Главное, чтобы всё пошло по плану».       Пейзажи за автобусом становятся серыми. Погода испортилась, а вместе с этим накатила сонливость. Вспоминая о своем желании немного поспать в автобусе, Ифэр ставит будильник на тридцать минут вперёд и позволяет себе закрыть глаза. Автобус едет по кочкам, он дёргается каждый раз, но усталость берет верх, и на короткие полчаса получается уснуть. Затем звенит будильник, и Итэр, разлепляя глаза, выходит на конечной. День оставался таким же, каким обычно, но в ушах всё ещё звенело. Хоть бы не поплохело на работе.

Ифэр – Сяо

Сяо боже, ифэр. прости, что не читал и не отвечал. я вовсе не злюсь. в школе меня не было по семейным обстоятельствам. чжун ли говорил, что предупредит классного руководителя. как у тебя день прошёл? всё хорошо?

Семья

Чжун Ли Мы с Сяо вернулись домой, сейчас собираемся готовить ужин. Гуй Чжун СЯВУВУНЯ ГОТОВИТ??? МОЖНО К ВАМ НА УЖИН???? Сяо не готовлю я, женщина. успокойся. Гань Юй Вежливее!! >-< И помоги Чжун Ли, ты чего... Чжун Ли Нет, Сяо очень хорошо нарезал картофель. Действительно очень ровно. Ещё он помыл посуду. Гуй Чжун У вас же посудомоечная машина.... Сяо ну не всё же в ней мыть, блять. Гань Юй Мне радоваться или грустить? Чжун Ли Ещё Сяо почистил яйца на салат. Даже не смотря на то, что они были горячие. Гань Юй Братец, обожжешься ведь(1(1( Сяо ничто не вечно. и всё страдание. Гуй Чжун Глубоко... Сяо 1000-7. Гуй Чжун РЖУ ЧЕЛ ТЫ ЛУЧШИЙ Чжун((1((1 Вот если бы у меня был такой ребёнок Я бы была даже родить его готова Гордись!! Сяо ошихете ошихетео. Гань Юй .....уууууууу.... Чжун Ли Гуй Чжун, у меня есть множество других поводов, чтобы гордиться Сяо. И куда более существенных. Если бы я был женщиной, то я бы отдал всё ради такого сына. И будучи мужчиной я безмерно рад, что могу назвать так Сяо. Сяо пчел ты. Гань Юй Ясно понятно а я 😭 Чжун Ли Речь ведь сейчас идёт о Сяо. Его тоже нужно хвалить. Гуй Чжун Гань Юй и без того умница, а Сява застенчивый милый пуссибой°^° Надо Сяо любить!! Сяо хороший Любите Сявууу Гань Юй Застенчивый и милый пуссибой, который бухает до потери сознания и курит дешёвые сигареты из ближайшего круглосуточного. Сяо ты просто завидуешь, потому что быстро пьянеешь и кашляешь от запаха сиг. Гань Юй Завидовать тебе? Да скорее я стану натуралкой Гуй Чжун Какие подробности– Нет, ребята, а если серьезно Давайте прекратим Сяо я хотя бы не лижу пизду девке, которая оскорбляет и издевается буквально над всей школой. Гань Юй Я хотя бы не говорю плохо о твоих друзьях и разговариваю культурно Сяо тебе напомнить, как ты называла меня и моих друзей нищебродами и помойными крысами? Гань Юй Такое было один раз, а тебе лишь бы что-то мне припомнить Гуй Чжун Так, правда, прекратите Сяо да плевать я хотел, как ты нас называешь. лучше быть помойными крысами, чем похожими на тебя. Гань Юй Как ты можешь так разговаривать со мной? Я твоя старшая сестра, ты должен минимум меня уважать Сяо что ты сделала, чтобы я тебя уважал? Гань Юй Я приношу пользу миру. В отличие от тебя Сяо смешно. Гань Юй Я участвую в волонтёрских движениях Я хорошо учусь Я много работаю, чтобы создать себе будущее А ты что? Что ты сделал, Сяо? Чего ты добился? Сяо гань юй. зачем мне работать над будущим, которого у меня не будет? Гань Юй Сяо, я не про это речь веду Хватит давить на жалость Сяо нет, я вполне серьезно говорю. зачем мне вставать по утрам и стараться, если за небольшую похвалу не в твой адрес ты готова полить меня дерьмом. зачем мне приносить пользу обществу, если в итоге ты и кэ цин всё равно будете обсуждать за моей спиной то, какой я отвратный. зачем мне жить, если я действительно не приношу никакой пользы? Гань Юй Сяо Я ведь Я не это имела в виду Ты несёшь какой-то бред Тебе правда лишь бы надавить на жалость, отвратно Сяо всё, что ты сказала до этого, я знаю и без тебя, гань юй. ты просто помогаешь мне убедиться в том, что это правда. за что я тебе сильно благодарен.

***

      «Апдейт», – думает Ифэр, с истерической улыбкой глядя в окно автобуса. Потемнело слегка, да и в целом погода испортилась, — «на работе поплохело».       Да, он чуть не упал на какого-то посетителя, и слава Архонтам, что та женщина была к нему добра. Не стала ругаться, даже спросила, как он себя чувствует! Угостила каким-то супер дорогим соком, отправила к другим официантам, а там уже Янь Фэй, которая забежала буквально на минутку, сама предложила его подменить. Даже сказала, что денег брать за эти рабочие часы с него не будет, и Ифэр, вздохнув, отправился домой.       Люмин не было, матери тоже. Сделать бы домашнее задание, ответить бы на сообщения, но сил нет. Затем они обе придут, начинать кричать громко и много; доведут, возможно, до слёз, разобьют пару тарелок рядом с его головой и купят новые на его деньги.       Выход нашёлся.       Ифэр лёг спать.