Family chat

      Сяо, просыпаясь, ловит себя на мысли, что утра лучше у него в жизни уже никогда не будет. И пылающий румянец на щеках он игнорирует, да, его нет, всё, забудем.       Начнём с того, что после вчерашнего признания Ифэра Чжун Ли буквально чуть не врезался в кого-то. Как будто это ему в симпатии признавались, идёт он! Зато у Сяо появилась прекрасная возможность прижать к себе напуганного Ифэра, закрывая сильными руками от всех опасностей мира. Щёки всё ещё пылают, но мы всё ещё на это забиваем. Затем Чжун Ли припарковался у дома, развернулся, посмотрел на них хмуро... И сказал то, что Сяо вспоминать не хочет. Всё. Точка.       И сейчас он лежит коленях Чжун Ли, пока неестественно лёгкий Ифэр прижимается к его боку и выглядит настолько очаровательным, что холодное и чёрное сердце истинного дединсайда Сяо аж оживает. Цветочки там на нём распускаются, все дела. Прямо магия любви, magic.       Ладно, вполне возможно, что Сяо стоит прекратить тратить по пять часов в день для просмотра последних мемов. Нужно возвращаться в настоящий момент, в котором Ифэр в его свитере и с милым хвостиком надувает во сне губы, сжимает между щиколоток его бёдра и буквально прижимается ушком к месту, где по идее должно быть сердце. А Чжун Ли спит и храпит, как дед, всю романтику портит! Вот и непонятно, что надо делать: злиться на своего отчима или улыбаться маленькой прелести, которая успела за невероятно короткий срок в неделю прокрасться в разум и засесть там? Вздыхая, Сяо тянется к своему телефону, и находит рядом с ним и телефон Ифэра. Взгляд привлекает чехол: с Канэки! С Канэки, чёрт возьми, с богом всех дединсайдом у которого нет проблем, кроме его башки... У Сяо всё, Сяо сделает Итэру предложение сразу, как он проснется, потому что ну Канэки... Разглядывая чехол со всех сторон, Сяо вздрагивает немного, потому что сам телефон вибрирует, оповещая о том, что чуду кто-то написал. И Сяо явно не из тех, кто будет смотреть чужие переписки, вообще нет. Но глаз падает на текст последнего сообщения: «не возвращайся домой, ты нам отвратителен», и юноша аж замирает на секунду.       Злость вперемешку с любопытством толкают попробовать открыть диалог, прочитать, послать неизвестную особу нахрен и отправить ее быть изнасилованной самыми вонючим бомжами. Желать такое людям плохо, не желайте такого людям, но Сяо, блять, настолько похуй, потому что он буквально не понимает, как можно такое сказать такому прекрасному человеку, как Ифэр. А ещё, возможно, из-за того, что Гань Юй тысячи раз говорила ему подобное, и как бы он не старался отрицать, было больно. Но Сяо дединсайд, а ещё он привык, а Ифэр, не в обиду ему сказано, не выглядит как человек, который забьет и будет дальше веселиться, нет. Скорее его легче представить рыдающим в ванной, ненавидящим себя из-за фразы каких-то идиотов, и это не то чтобы очень плохая черта, нет, все люди разные. Но именно из-за того, что все люди разные, стоит уважать окружающих и следить за своим блядским языком.       Это ведь ему Люмин написала, да? Конечно, блять, конечно это ему написала Люмин, мразотнее никого быть не может, во-первых, а во-вторых в сообщении говорится о доме. И о том, чтобы котёнок Ифэр туда больше не возвращался. Ха-ха, есть у Сяо знакомый бомж Вася, который как-то из Снежной оказался в Ли Юэ... Вот пусть эту стерву отправят с ним пожить, а потом она кого-то из дома выгоняет. Ми Ну на нее вообще цыганскую порчу наведёт, забожит и прочие страшные обряды сделает, фу, нахуй, нахуй...       Но Сяо не настолько мудак. Он делает глубокий вдох, стараясь вернуться к более или менее адекватному состоянию, и начинает рассуждать спокойно. Это не его жизнь и не его телефон. Они знакомы рано, и он не имеет право влезать в чужое личное пространство так нагло, пользуясь тем, что Ифэр спит. Куда лучше будет завоевать его доверие, а там он и сам расскажет всё, если посчитает нужным. Именно в тот момент, когда Сяо откладывает телефон Ифэра в сторонку, юноша просыпается, хлопая очаровательно светлыми ресницами и оглядываясь, пытаясь вспомнить, как он оказался в незнакомом месте. У Сяо сердце от этого колотится быстрее.       – Сяо? — спрашивает он сонно, будто пытаясь убедиться, что уже проснулся. Привстает, садится без стеснения на чужие бёдра, игнорируя присутствие Чжун Ли, и потягивается. Ещё не до конца осознал, где и на ком он спал? Так или иначе, из-за этого у Сяо краснеет уже в какой раз, и он отворачивается, надеясь, что блондин этого не заметил.       – Доброе утро, — шепчет он, не зная, куда деть собственные руки. — Тебе кто-то написал. И слезь с меня, пожалуйста...       Ифэр смотрит на него с легко читаемым вопросом во взгляде, а затем осознание бьёт по его голове с жуткой силой, и он буквально вскакивает, весь ещё более красный, чем Сяо. Берет телефон, отворачивается и лепечет что-то довольно громко. Из-за шума просыпается и Чжун Ли, чуть не попадая пальцами в глаз Сяо по неосторожности, и хотя выглядит он чуть менее потеряно, чем Ифэр при первом своем пробуждении, увидеть Сяо так близко к себе он явно не ожидал.       – Так а чем вчера фильм закончился? — спрашивает он на удивление спокойно. Сяо за это спокойствие его убить хочет, но как-то по-доброму, так что только вздыхает с притворной усталостью и дарит мужчине многозначительный взгляд, значение которого Чжун Ли, тем не менее так и не понял.       – Главная героиня бросилась под машину в конце, — говорит тихо Ифэр. Сяо, однозначно, удивлен: он был уверен, что уже где-то на середине кино юноша забил и на пиццу, и на три огромных ведра с курицей, и просто сопел на него плече, напоминая чем-то маленького котенка.       – Любите жизнь, любите смерть, а лучше сдохните, — пожал плечами Сяо в заключение. Наконец собравшись с мыслями он и сам встаёт, теперь уже обращая более подробное внимание на комнату: еды со вчерашнего вечера совсем не осталось, хотя изначально ее было очень много. И не смотря на кучу вкуснятины, которую Сяо съел, сейчас он всё равно по какой-то причине чувствовал голод. Об этом он и сказал: – Есть хочется.       – Ох, если Вы разрешите мне воспользоваться Вашей кухней, Господин Чжун Ли, то я мог бы приготовить завтрак, — Ифэр улыбается немного неловко. — Да и Вы заодно посмотрите, чему мы учим в кулинарном клубе.       – Вся квартира в вашем распоряжении, мне уже пора уезжать, — пожимает плечами мужчина. Ифэр почему-то краснеет. Эта суббота обещает быть весёлой.

***

Идиотэр – Сестрёнка ⭐🐣

Сестрёнка ⭐🐣 скажи честно, насколько ебанутым надо быть? из-за твоего ебаного поведения маму хотели выдернуть с работы сыночку плохо, посмотрите как можно быть настолько неблагодарным? она работает, кормит тебя и одевает, а ты вот так, блять, к ней относишься отвратительно сказали ему пару слов и он сдох, всё да сдох и хуй с тобой, кому ты нужен мама без того злая и расстроенная пиздец из-за тебя а ты ещё и домой зашёл, блять, пока никого не было, выпил мой йогурт и сразу съебался где ночевал сегодня? сколько за ночь заплатили? я бы такому как ты больше сотни мора не дала если тебе так не нравится спать дома, то иди нахуй забирай сегодня вещи и вали хотя нет, просто пришли адрес одного из своих ухажёров не возвращайся домой, ты нам отвратителен Идиотэр И тебе доброго утра, Люмин!! 💛 Я просил медсестру не беспокоить маму, но она не согласилась и позвонила. Когда я пришел домой я написал ей и извинился Да, твои слова немного обидели меня, это правда, но я стал плохо себя чувствовать физически не из-за этого Я ещё раз прошу прощения, если доставил вам обеим какие-то неудобства. Я очень люблю вас и хочу для вас только лучшего, но я с тобой все же не согласен Я работаю и покупаю себе одежду на свои деньги, покупаю себе еду на свои деньги, покупаю тетради на свои деньги и сам коплю на университет. Я не сижу на шее у мамы, я ведь даже покупаю домой продукты на свою собственную зарплату Я работаю не в эскорте, а официантом сразу в нескольких местах, ты же сама это знаешь Мне никто не платит за ночь, потому что чаще всего я работаю днём. Иногда меня нет, потому что я беру дополнительные смены на специально заказанных мероприятиях, которые проходят в нашем ресторане Тогда да, мне платят за ночные часы работы чуть больше, чем за дневные. А всякие такие штуки обычно проводят ночью или поздно вечером Сегодня я ночевал у друга, и я не предупредил, потому что не так давно мама сказала мне, что ей без разницы, где я нахожусь Сестрёнка ⭐🐣 ты меня не услышал? говори адрес, куда прислать вещи, и вали так сказала мама мы заебались это терпеть Идиотэр Люмин, мне некуда идти Что за бред, давайте обсудим все как взрослые люди Я же даже несовершеннолетний, кто сдаст мне квартиру Сестрёнка ⭐🐣 ты ещё и глухой, блять съебись, ты позор для нашей семьи прямо как недо-батя Идиотэр Не смей говорить так про отца Сестрёнка ⭐🐣 вы оба одинаковые всё вам на блюдечке подай, а другим что отдаете взамен? Идиотэр Папа дарил вам с мамой всё, о чём вы просили Если бы она подождала немного, то у него бы наладились дела с работой, и всё снова было бы хорошо Он правильно сделал, что ушел Сестрёнка ⭐🐣 нихуя он не мог без мамы ушел и сразу подох посмотрим, как будет с тобой) уверена, через пару дней узнаю, что тебя можно снять за пару монет в любой день недели и в любое время Идиотэр Я сам заберу вещи и уйду Никаких адресов не будет Сестрёнка ⭐🐣 да подавись своими вещами, мразь ❌ Вы больше не можете присылать сообщения пользователю Идиотэр

***

Тарталья💦 – Мэйл!Люмин

Тарталья💦 Ало бля Мэйл!Люмин Доброе утро Тарталья💦 Да пиздец, привет, ты живой Чего тебя в школке то не было? Мэйл!Люмин Люмин накричала на меня, я очень расстроился, мне стало плохо и я поехал домой Тарталья💦 Бля ну накричала и накричала Если бы меня отпускали каждый раз, когда я расстраивался(( Мэйл!Люмин Блять, прочитай вторую часть сообщения Тарталья💦 Еба, а материться зачем? Ты же у нас культурный Ну многим плохо Не всех же с уроков отпускают Как откатил, давай честно? Мэйл!Люмин Ты издеваешься? Я чуть, блять не умер У меня болело всё тело почти до конца дня Меня жутко тошнило и я несколько раз падал в обморок Потому что твоя ебаная Люмин совершенно не уважает никого кроме себя Тарталья💦 Выражайся аккуратнее, блять Что она тебе сделала и какого хуя ты так со мной разговариваешь? Мэйл!Люмин Что она мне сделала, правда что? Они с мамой возненавидели нас с отцом почти сразу, как я родился Им обеим всегда было мало денег, которые отец зарабатывал Он был таким добрым Он был прекрасным человеком Он любил их обеих А они ненавидели и его, и меня, за то, что я его поддерживал Дошло до того, что они довели его и он ушел, блять, Аякс Он ушел, мама вышла за ним, начала орать и выбежала на дорогу Он побежал туда и оттолкнул, чтобы ее не сбила машина, блять И сам погиб из-за этого А они всё ещё относятся к нему, как к мусору Ебаная Люмин никогда тебя не полюбит Потому что её мамка Потому что НАША мамка ебанутая и ненавидит всех мужчин Потому что моя жизнь с ними это блядский ад, в котором в меня швыряются посудой, на меня орут и меня держат за мусор Ты ей не нужен нахуй Ей никто не нужен Она просто ебанутая в край И если ты, Тарталья, можешь позволить себе все что угодно, то я, блять, нет Я работаю на нескольких сука работах чтобы не сдохнуть от голода Потому что мне запрещено есть с общей кухни то, что купила моя мама Потому что я не могу тратить ее деньги Потому что я должен хорошо учиться и впахивать одновременно, чтобы поступить Какого хуя, Аякс Какое право ты имеешь что-то, блять, мне предъявлять Иди нахуй

***

      – Ифэр, что случилось? — Сяо кладет аккуратно руку на его плечо. Они закончили с завтраком, и стоило ему отойти, а Ифэру взять телефон, как случилось что-то очень и очень плохое. И сейчас блондин плачет и рыскает почему-то по шкафам, пытаясь вспомнить, где находится что-то там.       – Где у вас ножи? — спрашивает он абсолютно сломленным голосом, в котором нет ничего, кроме разбитых надежд и бесконечного отчаяния. Сяо вздрагивает, не веря, что перед ним сейчас стоит Ифэр. Резал всё Сяо, понимая, что с такими делами у блондина особые отношения, так что нужный шкаф он найти сейчас не может. И хорошо. Сяо, собравшись с духом, хватает его за тонкие запястья, игнорируя пустые попытки юноши вырваться. Разворачивает к себе лицом и прижимает к своей груди, закрытая глаза на перемешанные со всхлипами крики.       – Тебе нужно успокоиться, — говорит Сяо тихо и мягко, не давая и шанса уйти из своих объятий, — Ты наделаешь кучу ошибок по глупости, поверь мне, это не выход. Я рядом, пожалуйста, давай сделаем глубокий вдох, прекратим плакать и ты расскажешь, что случилось и могу ли я чем-то помочь.       – Не можешь, Сяо, мне никто уже не поможет, — говорит Ифэр, наконец прекращая бить одноклассника в грудь кулаками. Он застывает, жмётся ближе сам, и просто плачет в крепкое плечо, не имея сил ни на что больше. Они стоят так минут пятнадцать, пока Сяо, убедившись, что Ифэр больше не рвётся искать ножи, подхватывает его на руки, пронося до своей комнаты через всю квартиру. Блондин послушно садится на постели, на которую его опускают, и молчит, когда Сяо укутывает его в одеяло. Не двигается, когда ему наказывают: «Жди здесь», и смотрит молча на темноволосого, когда он подаёт ему тот самый завтрак, который они готовили: тосты с сыром и салат с тыквой.       – Кушай и рассказывай, — говорит Сяо голосом, который кажется Ифэру одновременно и мягким, и донельзя уверенным. Ослушаться не получается, потому что сердце стучит громко и говорит своему обладателю, что Сяо знает, как лучше, и что Сяо плохо ему не сделает. Делая глубокий вдох, Ифэр рассказывает.       Каждую мелочь.       Каждую обиду.       Про своего отца и свою мать, про свое детство и про свою сестру. Про настоящие дни и про боязнь будущего, про обидные слова и намерения Тартальи и про желание просто чувствовать себя нужным, соглашаясь часто помогать всем и вся без остановки.       Сяо выслушивает молча, а затем со вздохом задирает рукава собственного свитера на Ифэре, рассматривая белые полосы шрамов. Так он и думал.       – У меня такие же на бёдрах, — изрекает он наконец, поглаживая рубцы большим пальцем. — Но я никогда не мог зайти дальше обычных порезов, и остановился довольно быстро. Мне это помогало, но физически было так больно, что я решил прекратить. Тебе ведь тоже больно, да, солнце?       Сяо берет предплечье юноши в большие ладони со всей нежностью, подносит запястье к губам и целует со всей нежностью, игнорируя то, как сильно бьётся сердце и с каким испугом и интересом смотрит на него староста. Спускается поцелуями ниже, трётся носом о светлые полоски, не желая оставить хоть одну без внимания.       – Тебе больно, я знаю. Больно и душе, и телу. Но ты продолжаешь, и я не смею судить правильность этого решения. Но раз ты делаешь так, то ты можешь побороть боль физическую, — Сяо снова поднимается поцелуями до запястья, отпускает одну руку и принимается дарить ласку другой, не менее истерзанной. — Теперь самое время побороть и боль душевную. Спасибо, что рассказал мне, Ифэр. Теперь я буду рядом и мы сделаем это вместе, идёт? Будем валяться в кровати до конца дня и лениться, закажем пиццу, посмотрим что-нибудь, а завтра заедем за твоими вещами. Поживешь пока тут или у Гуй Чжун, никто не будет против, а затем решим что-нибудь с жильём. Избавишься от этих людей и начнёшь жить так, как должен: счастливо.       Ифэр глядит на Сяо глазами неверящими. Внутри всё сжимается, по телу разливается забытое давно тепло. Тыквенный салат до сих пор не съеден, но на него плевать: Сяо перед ним такой красивый, такой замечательный, что хочется заплакать и отдать ему всю свою жизнь. Сказать без сомнений: «Вот, она твоя, делай с ней что хочешь», благодарить без конца и подарить только самые лучшие чувства. Он не знает, почему так, ведь они знакомы не так давно, но к Сяо тянет что-то неизвестное, и Ифэр этой тяге подчиняется: обнимает его покрепче, чувствуя, как по щекам снова льются горячие слёзы, и шепчет без конца благодарности в перемешку со словами любви. Сяо кладет ладони на его спину, и его тепло теперь тоже принадлежит Ифэру. А Ифэр весь принадлежит Сяо, даже если не готов ещё сказать об этом вслух.       Сегодня он чувствует себя невероятно счастливым.