О жизни и буднях самых простых людей

Открывать глаза по утрам очень тяжело. Вдвойне тяжелее если поспал всего пару часов. Трястись в потной, замызганной и старой маршрутке, когда спал всего пару часов — тяжело втройне. Лучше бы не ложилась совсем. Прижав к себе протертый рюкзак, пытаясь оградить им себя от всех пуховиков мира, собравшихся в одном месте, надеваю наушники и погружаюсь в размышления. Осталось всего полгода. И я никогда больше не буду терпеть это место. Нет, есть хорошие моменты. Например, я безумно люблю свою семью, даже со всеми ее недостатками. Папа и мама безумные работяги, даже поражает, что я до сих пор помню их в лицо. Они приезжают поздно вечером, когда, в основном, я уже сплю, и уезжают рано утром, когда я еще не встала. Люблю свою бабушку — самый светлый человек в моей, пока что, недолгой жизни. Она заботится обо мне все то время, пока родителей нет. Лет с девяти. Да и расти в деревенском доме не так уж и плохо. Но что я ненавижу, так это свою школу, и окружающих меня там людей. Ненавижу ездить в такую рань по колдобинам и ямам, ненавижу быть в обществе незнакомых мне людей и ненавижу зиму. Зимой дни длятся безбожно мало. Час езды в пошарпаной тарантайке и я на нужной мне остановке. Еще минут 20 ходьбы до школы и можно будет со спокойной душой ждать окончания очередного дня. Еще я ненавижу школьную форму. Заставлять нас ходить в юбках при наших лютых морозах, все равно, что прямым текстом сказать «Попрощайтесь с ногами. Поприветствуйте цистит». Перешагивая сугробы, трудно думать о светлом будущем. Буду думать о моей всепоглощающей ненависти. Она меня согреет. Возможно это просто юношеский максимализм. Хотя снег, подло заползающий в сапоги, со мной вряд ли солидарен. Нашу школу, в моем Болотном, закрыли. Видите ли, слишком мало учеников. Но не я же виновата, что все люди валом валят из этой захудалой дыры. А теперь я должна мотаться туда — сюда и чувствовать себя не в своей тарелке оставшийся одиннадцатый класс. Я может быть и ушла бы после девятого в какой-нибудь местный колледж, но родители убедили меня остаться, хотя особым стремлением к учебе не обладаю. Будь моя воля, то я бы просто вечно была дома, в своем уютном и родном мире. Так что согласилась с родителями и решила, не напрягаясь досидеть до одиннадцатого. Первым уроком литература — прекрасное время, чтобы за задней партой спокойно сопеть под укрытием из тетрадей. Хотя что бы это сделать надо преодолеть перелет в три этажа, протискиваясь по узким лестницам. Новая школа не слишком отличалась от предыдущей, если не приглядываться. Те же окна и стены, те же клетки-раздевалки и снующая по пролетам обезличенная толпа. Но что-то все равно было не так. Например, каждый кабинет ничем не отличался от другого, на физкультуре выгоняли на улицу намного чаще, и отношение к форме тут было как в кадетском училище за городом — чуть что и головы не сыскать. Заходя в класс приходится ловить безразличные, а порой и усмехающиеся взгляды. В прочем… это все не так важно. У окна стоит группа, наверное, классическая для всех школ мира. Соня среди нее, хоть и не особо выделяется, но чувствуется — главная. Властная. Бугай Вова со своим другом хохочут и перекидываются новостями о прошедших выходных. Судя по их разговору, все было супер потому, что «мать не спалила» и «гусь ваще шикарно зашел». Я здесь новенькая. Даже если прошел год. Чувство чужеродности давно не дает покоя. Спасает только последняя парта у стенки, тут я чувствую себя чуть более защищённой. Окончив шум и гам в классе, прозвенел звонок. Легкий стук каблуков по протертому линолеуму раздался около двери, со скрипом открывшейся. В кабинете тут же повисла тишина. Торжественно глядя на всех нас сверху вниз, директриса — Анна Владимировна, весьма гордая и статная женщина пред пенсионного возраста, с неожиданной для нее прыткостью и ловкостью летавшую по пролетам школы, провозгласила: — Дети, у меня для вас новости. Сегодня биологии не будет, — тут вроде бы и шепот радости отозвался в углах полупустого кабинета, но и грядущий пиздец повис немым вопросом в глазах будущих выпускников. — Но-но, потише, я понимаю. — продолжила она. — Как вы помните, Алла Абрамовна давно хотела выйти на пенсию, и… — она выдержала многозначительную паузу. — мы нашли ей замену! В кабинет, под вопросительные взгляды вошел он — такой же «новенький» как и я. -Доброе утро. — Такой улыбки я еще не видела. Нежная и печальная. — Дети, знакомьтесь — Дмитрий Владимирович. Наше новое «Второе дыхание». — Она демонстративно хлопнула в ладоши. — Он займется вашей подготовкой к ЕГЭ по русскому и литературе. Это первостепенная важность, мы все на него надеемся. Ну-с, знакомьтесь. Она гордо похлопала его по плечу, выходя за двери. Вой ветра за окном, бьющие по стеклам ветки, бледно — голубые стены и исписанные парты, за которыми сидим ошарашенные мы. 17 пар глаз, сверлящие нового преподавателя, неожиданного молодого для нашей школьной обыденности. Он стаял тут, будто бы вырванный из совсем другой истории, герой не нашей пьесы. Высокий и крепкий. В черной водолазке и сером пиджаке, неловка поправляя свои очки и взлохмачивая пряди темно-каштановых волос, под светом бледно-желтых ламп. — Доброе утро. — Нелепо повторил он, — Как на счет того, чтобы начать с знакомства? Предмет восхищенных взглядов вальяжно скинул сумку через плечо прямо на пол, отодвинул стул и осмотрел нас невидящим взором. Вова Мишкин, (довольно забавная фамилия для человека, который выглядит и вправду, как большой плюшевый медведь) вскочил вперед всех, разбрасываясь вопросами направо и налево. — От куда вы? Почему в это время года? Можно мы сегодня ничего не будем делать? — Да — да, я тоже рад вас видеть. — Он устало вздохнул. — Как вам уже сказали, меня зовут Дмитрий Владимирович. Он плавно развернулся и подхватил остатки мела со стола, каллиграфично выводя свое имя и номер телефона на доске. — Это мой номер, советую записать. Думаю, нас ждет много работы на эти полгода. Мне сказали, что литературы и русского у вас не было довольно долго… -Да, — Выкрикнула белобрысая Соня. — месяца два. Сергей Владимирович резко бросил «Не важно», огорошив нашу маленькую звездочку своим безразличием, попутно раскрывая наш потрепанный журнал. — Я так смотрю, либо вы все тут гении русского языка, либо, вам оценки «за глаза» ставили. В прочем, не суть. Тут трудно было бы с ним не согласиться. Алла Абрамовна, толи в силу своего возраста, толи из личных побуждений, но, тем не менее, старательно выводила нам пятерки за любой признак жизни на ее уроке. Стоит ли говорить, что знаний мы от нее не перенимали. Я справлялась только благодаря хорошей школе «до» и внутреннему чувству правильного письма. Хотя я была даже довольна сложившейся ситуации, выводить тонны текста, как в моей старой школе, было неоправданно трудно и бессмысленно. — Думаю, вам надо будет подготовиться к тесту, я буду оценивать ваш уровень, чтобы понять с чего начинать. — Новое «светило» нашей муниципальной №23 подпер подбородок ладонью. — Давайте начнем представляться с первой парты. Девочки, пожалуйста … — он сделал приглашающий жест ладонью. Весьма безразлично. — Я София Вороницына. Знаете, литература мой любимый предмет. Я даже выступаю на ежегодном конкурсе чтецов в нашем городе, будет просто великолепно, если в этом году нас будете готовить вы. Знаете, новое дыхание, свежий взгляд и … — Да — да, я понял, спасибо. Следующий. То, как он ее прервал, было довольно… неожиданно? Сколько тут нахожусь, эту гиперактивную пробку — затычку никто не прерывал в своем бездушном монологе. Может быть она действительно не понимала, когда стоит остановиться. А может она просто считает, что всем до охуевания хочется ее слушать. Алла Абрамовна любила ее за этот нескончаемый поток слов. Зато можно было спокойно спать. Хорошо, что я сижу максимально далеко от нее, иначе мои нервишки бы не выдержали. Следом пошли сухие представления и пару попыток в стенд-ап, беспощадно прерванных. Когда очередь дошла до меня, я еле понялась, размыкая веки. — Тина Любимова. — Весьма, кратко… Тина, — он сказал это с таким мягким укором. — у вас единственной есть только одному богу, ну или вашей предыдущей преподавательнице, долги. Беспокоить я ее не очень хочу, думаю, в конце урока мы обсудим эту нежданную проблему. Ну да, если препод ставит оценку за просто так, то это совсем не значит, что я хочу и могу эту оценку сию минутно получить. Я, может быть, хотела закрыть эти пропуски, между прочим, по вине нашей транспортной службы, на рандоме выбирающей дни невьебенной погоды и наличие водителей, образовавшиеся, подойдя лично обкашлять вопросики. Но, видно не судьба. Год закончился раньше, и пенсия у кого — то тоже приключилась, когда никто не ждал. А теперь тебе, Тиночка, придется как — то выгребаться из этой кучи навоза самой. Плюхнувшись обратно за парту, зарываюсь лицом в свои волосы. Ворот свитера, не из самого качественного материала, натирает шею, но я не обращаю внимание. Ночное сидение за просмотром сериалов сильно сказывается. Глаза понемногу закрываются, а глубокий и мелодичный голос «новенького» неплохо убаюкивает, обнимая. Тепло. Порой, оглядываясь на прошлое, понимаешь, что было «до» и «после». Этот момент и был мое «после».