One in a Million

Питер почувствовал укол вины за резкий ответ: «Я сам справлюсь», сопровождаемый тем, как он оттолкнул протянутую руку Тони, пытавшегося помочь ему с тарелкой. Но раздражение, накапливающееся внутри, начало закипать. — Конечно, парень, — спокойно отозвался Тони, убирая руку и усаживаясь обратно на свое место. Он бросил быстрый взгляд на Питера, но тот его проигнорировал, сосредоточившись на общем разговоре за столом. Сегодня в доме Старков была полная компания. Мстители собрались в их домике у озера для встречи, которая обычно превращалась в вечер с едой и играми. После последнего случая, когда Тони оставил Питера дома, он теперь включал его в некоторые встречи. Утром Тони приготовил лазанью (пока Морган и Питер следили за процессом и тайком воровали сыр), а Пеппер сделала салаты и подготовила другие закуски. Сейчас они все теснились за кухонным столом, уставленным тарелками и блюдами. Но Питер не обращал на это внимания. Он сосредоточился на своих ноже и вилке. Глубоко вздохнув, он взял вилку в правую руку, а затем медленно поднял еще не до конца зажившую левую руку и положил ее на стол поближе к тарелке. Прошла всего неделя с тех пор, как Питера освободили от фиксирующей повязки. Рука все еще восстанавливалась, но уже улучшилась: ее теперь обматывали только бинты, которые он менял ежедневно. Однажды, когда Тони пришлось уйти прямо посреди смены повязки, Питер провел пальцами по коже руки. Ощущения были странными: кожа оказалась сухой и сморщенной. Ему стало не по себе, и он молча провел остаток дня, игнорируя тревожные взгляды Тони. Доктор Стивен Стрэндж уверял Питера, что он полностью восстановится и сможет снова пользоваться рукой, но сам Питер устал от процесса заживления. Он хотел вернуться к нормальной жизни. Хотел прожить хотя бы один день, не нуждаясь в дневном сне. Хотел, чтобы ночные кошмары, которые его мучили, прекратились. Хотел снова общаться с Мстителями, не чувствуя их взглядов, скользящих по его шрамам и травмам. Он хотел снова быть Человеком-пауком. Повернув ладонь вверх, Питер осторожно вложил вилку в свою левую руку. Стиснув зубы, он попытался согнуть пальцы вокруг холодного металла. Он справится. Он сможет нормально поесть, используя обе руки. Он обязан справиться. Его рука дрожала, заставляя тарелку греметь, но Питер игнорировал это. Он также старался не замечать косых взглядов Тони и откровенного изучающего взгляда Стрэнджа, сидящего напротив. Прикусив нижнюю губу, он помог себе правой рукой, медленно сгибая пальцы левой вокруг вилки. Но стоило ему убрать руку, как вилка начала выскальзывать. Паника охватила его, и он резко опустил правую руку на нож. Стол зазвенел от удара, посуда задребезжала, а жидкости в стаканах слегка колыхнулись. — Питер? Все в порядке? — спросил Тони, нерешительно протягивая руку. — Все нормально, — отрезал Питер, отдернув руку и отстранившись от Тони. Нож прилип к его правой ладони. Сделав резкий взмах запястьем, он понял, что нож так и остался на месте. Паника начала отступать, словно волна, медленно откатывающаяся от берега. «Я все еще липкий», — подумал Питер, с трудом отлепляя нож с помощью края стола. Липкость сохранялась только на правой стороне. Левая рука, та самая, которой он щелкнул пальцами, спасая мир, утратила эту способность. Его силы все еще работали. Глубоко вздохнув, он снова взялся за вилку, стараясь удержать ее в слабом захвате. Убедившись, что она не выпадет, он приподнял левую руку за локоть и аккуратно погрузил вилку в расплавленный сыр лазаньи на своей тарелке. Его лицо озарилось улыбкой. Положив локоть на край тарелки, Питер схватил нож в правую руку и начал разрезать пищу. Тарелка слегка качнулась, а овощи, украшавшие его блюдо, скользнули в стороны, но он не обращал на это внимания. Нож легко резал сыр, и вскоре на вилке уже красовался кусочек еды. Охваченный восторгом от своего успеха, Питер положил нож на стол, схватил левое запястье и осторожно поднес дрожащую руку к лицу, рот автоматически открылся в предвкушении. Вилка выскользнула из его пальцев и упала прямо ему на колени. Горячий соус растекся по толстовке с логотипом MIT, медленно стекая, пока вилка не упала на пол с громким звоном. Разговор за столом внезапно прекратился. Все смотрели на Питера. — Черт, — пробормотал он. — Это мамино слово! — хихикнула Морган, широко улыбаясь. Питер почувствовал, как Тони рядом с ним пошевелился и вдохнул, явно собираясь сказать что-то ободряющее. Но Питер не хотел этого слышать. Он резко отодвинул стул, громко скрипнув ножками по полу, и встал, быстро направляясь к двери. Толкнув ее, он вышел на веранду, а затем спустился по ступенькам и пересек двор. — Глупая рука, — сердито пробормотал он. — Глупая, глупая, глупая. Его живот заурчал, и он простонал от досады. Лазанья Тони была потрясающей. С раздраженным вздохом Питер развернулся и вернулся в дом. Никто не произнес ни слова, пока он заходил на кухню, хватал свою тарелку здоровой рукой и вновь удалялся на улицу. Сев в плетеное кресло, он положил тарелку себе на колени. Схватив палочку моркови, он зачерпнул немного лазаньи. Сырно-томатный вкус немного успокоил бурю внутри него, но чувство разочарования все еще оставалось. Он устал от этого.

***

Отражение луны мерцало на поверхности черного как смоль озера. Вода была почти неподвижной, лишь изредка тревожимой ленивым дуновением ветра, шептавшим в ночи. Воздух сохранял остатки дневного летнего тепла, делая ночь идеальной для Питера Паркера, чтобы незаметно пробраться в мастерскую Тони. Питер напряг слух, прислушиваясь к звукам дома у озера, который за месяцы стал для него почти родным. Щебетание сверчков, к которому он привыкал долгое время, раньше раздражало, так как он был настолько привыкшим к шуму города. Теперь же этот звук казался ему успокаивающим, хотя иногда он скучал по городскому гулу. Дом издавал легкие поскрипывания, словно обживался, а также доносилось размеренное дыхание Тони, Пеппер и Морган, крепко спящих. Тихо встав с кровати, Питер аккуратно поднялся на ноги. Он подошел к окну, затаив дыхание и вслушиваясь в тишину. Сердце громко билось в груди, так быстро, что ему казалось, оно разбудит весь дом. Но никто не шелохнулся, и Питер выдохнул с облегчением. Осторожно он приоткрыл окно, впустив теплый ночной воздух. Вдохнув его, Питер поежился. Бросив последний взгляд на пустую комнату и прислушавшись еще раз, он перелез через подоконник. Осторожно ступая, он спустился с крыши и мягко приземлился на землю. Он остался в полуприседе, напряженно затаив дыхание. Внутренне он ожидал, что сработает сигнализация, как только его ноги коснутся земли (и зная Тони, он не удивился бы, если бы это произошло). Однако дом остался безмолвным. Выпрямившись, Питер облизнул пересохшие губы и начал двигаться. Он обогнул дом, держась в тени веранды, и продолжал красться, пока не достиг задних ступеней. Перед ним лежала узкая мощеная дорожка, ведущая от дома к мастерской, которую Тони построил. Он вспомнил, как Тони впервые показал ему эту мастерскую, когда Питер только оправился от комы и смог ходить увереннее. — Трудно представить тебя здесь, — сказал Питер тогда, морщась. Он посмотрел на Тони, а когда заметил поднятую бровь, поспешил добавить: — Не то чтобы… то есть… Ты выглядишь счастливым здесь. Просто тяжело представить тебя вдали от технологий. — А я и не вдали, — ответил Тони, пожалев смущенного подростка. Он посмотрел вдаль, его взгляд остановился на озере. — Когда ты… на Титане… Возвращение в город было слишком тяжёлым. Я постоянно ловил себя на том, что ищу тебя среди небоскребов. Слишком много воспоминаний. Они бы поглотили меня, если бы я остался. А когда мы узнали, что Пеппер беременна Морган… Я не хотел, чтобы она росла в этом хаосе. Питер сглотнул подступивший к горлу ком. Он был удивлен, что Тони так откровенен с ним. Он всё ещё был тем же человеком, которого Питер знал, но теперь он казался мягче, откровеннее, с меньшим количеством острых шуточек и язвительных улыбок. — Прости, — тихо произнёс Питер, чувствуя вину, которая словно закручивалась спиралью внутри него. — Эй, — остановил его Тони, повернувшись к нему полностью. — Это не твоя вина. То, что ты сделал, отправившись со мной на Титан, щелчок — я никогда не был тобой так горд. Они обнялись, и, отстраняясь, Тони добавил, его глаза искрились: — А технологий здесь всё-таки хватает. Теперь Питер стоял у той самой мастерской. Он оглянулся на дом: никаких огней, никаких звуков. С дрожащими пальцами он ввёл код, который показал ему Тони, и услышал тихий щелчок замка. Стараясь не шуметь, он открыл дверь и скользнул внутрь. Снаружи мастерская казалась обычным сельским зданием: деревянные верстаки, инструменты, стружка. Но внутри это был настоящий технологический рай. Пространство напоминало мастерскую в Башне Мстителей: стальные столы, мониторы, компьютеры и самые современные технологии, о которых гики могли только мечтать. Питер прошёл внутрь, стараясь не поддаваться желанию задержаться и изучить всё поближе. Его цель была ясна. Подойдя к длинному столу из нержавеющей стали, он начал искать взглядом нужный предмет. Вскоре он нашёл небольшую табличку с выгравированной надписью:

Рабочее место Питера.

Когда он увидел эту табличку в первый раз, то расплакался и уснул прямо в объятиях Тони. Даже теперь надпись вызывала у него щемящее чувство, но он подавил его, переключив внимание на веб-шутеры. Он надел их, ощутив знакомую тяжесть, которая принесла радость. Казалось, недостающая часть его вернулась. Питер собирался найти костюм, как вдруг… — Беееее. Питер замер. Медленно обернувшись, он увидел Джеральда, альпаку, стоящего в дверях. Его взгляд, по мнению Питера, был явно осуждающим. — Бееее. Даже его мычание звучало зловеще. — Джеральд, — прошептал Питер. — Тссс. Ты разбудишь всех… Эй! Нет, не заходи сюда! Но было уже поздно. Джеральд уже вошел в мастерскую, направляясь прямо к Питеру. Его копыта гулко стучали по полу, нарушая тишину, и Питер невольно поморщился. Джеральд оказался для Питера сюрпризом, хотя и весьма приятным. Он никогда не думал, что Тони может быть любителем животных. Но с первой встречи с альпакой Питер тут же влюбился. Джеральд мгновенно потянулся к Питеру, толкнувшись своей пушистой головой в его здоровую руку, явно требуя ласки. — Ну конечно, он тебя уже любит, — недовольно пробормотал Тони. — Уверен, что он станет твоим лучшим другом, пока продолжает есть мои ягоды. Джеральд устроился рядом с Питером, тыкаясь в его шею. Его взгляд, брошенный на Тони, можно было расценить как откровенно самодовольный. Это вызвало у Питера громкий смех. За несколько месяцев, проведенных в доме у озера, Питер заметил, что Джеральд обожает досаждать Тони. Альпака продолжала поедать его ягоды, несмотря на все хитроумные ловушки и ограждения, которые изобретал Тони. Он любил утаскивать с веревок выстиранное белье, порой пробирался в дом, а однажды даже толкнул Тони в озеро. Джеральд напоминал гигантского щенка — добродушного, хитрого и невероятно преданного. Но Питер совершенно забыл, что Джеральд взял на себя роль сторожевой собаки. Он уже видел это в действии, когда какой-то репортер пытался пробраться на территорию ради сенсационных снимков. Альпака в ярости гналась за нарушителем до самой дороги, откуда тот спешно ретировался. (В качестве благодарности Джеральду в тот день позволили съесть столько ягод, сколько он хотел.) — Джеральд, иди назад, на улицу, — настойчиво шептал Питер, пытаясь выгнать альпаку из мастерской. Но Джеральд и не думал слушаться. Как только он оказался достаточно близко, то ткнулся головой Питеру в живот, заставив того пошатнуться. — Баааа, — произнес Джеральд так, будто осуждал Питера. — Что?! Джеральд! Прекрати! Питер понял, что роли поменялись местами: теперь он был тем, кого выгоняли из мастерской. Альпака, толкая его то в спину, то за рубашку, уверенно направляла его обратно к дому. — Ладно, ладно! — вскричал Питер, подняв руки в знак капитуляции. — Ты выиграл! — Молодец, Джеральд, — раздался голос с веранды. Питер застыл, чувствуя, как кровь отливает от лица. Рядом с перилами веранды стоял Тони, его выражение было одновременно довольным и немного ехидным. Джеральд издал довольное «бааа», которое почти звучало как смех. — Ты подговорил Джеральда на это? — ошеломленно выпалил Питер, в панике переводя взгляд с Тони на альпаку. Тони только усмехнулся. — Как будто эта шерстяная фабрика меня слушается. Нет, я не говорил ему ничего. Но ты ведь знаешь, какой он защитник семьи. Джеральд, как ни в чем не бывало, ткнулся носом в ухо Питера, нежно погрызая его. — Ух ты! Перестань! — возмутился Питер, но не смог сдержать улыбку. Поддавшись нежности момента, он все же погладил альпаку. — Довольно поздно для визита в мастерскую, не находишь? — спросил Тони, его голос был непринужденным, но взгляд внимательно следил за Питером. Питер переступил с ноги на ногу, прекрасно понимая, что попался. Тони наверняка с самого начала знал, что он затеял. — Прости, — буркнул Питер. — Не мог дождаться утра? — с иронией продолжил Тони. — А ты бы меня пустил? — резко спросил Питер, чувствуя, как раздражение вновь закипает внутри него. На мгновение Тони замолчал, затем оттолкнулся от перил. — Поднимайся, малыш. ПЯТНИЦА, закрой мастерскую. Питер услышал, как раздвижная дверь захлопнулась, а замок щелкнул, возвращаясь в исходное положение. Еще раз погладив Джеральда, он медленно поднялся по ступеням. На веранде Тони уже сидел на диване. Питер плюхнулся рядом, поджав ноги к груди. — Я хочу быть Человеком-пауком, — пробормотал он, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Устал лечиться. Хочу вернуться к нормальной жизни. Хочу сам резать свою еду, а не чтобы ты резал ее за меня, как для младенца. — Я знаю, — мягко сказал Тони, обняв Питера и прижав его к своей груди. Тепло и ритм сердца Тони действовали успокаивающе. — Ты делаешь огромные успехи, малыш. Я горжусь тобой. Питер всхлипнул. — Я просто хочу быть нормальным. Хочу быть Человеком-пауком. — Ты будешь, — уверенно ответил Тони. — Когда? — с нажимом спросил Питер. — Хотел сказать тебе завтра, но раз уж ты устроил этот ночной рейд, придется сейчас, — сказал Тони, чуть толкнув его в бок. Питер удивленно поднял голову. — Стивен придет завтра, — сообщил Тони. — Начнем физиотерапию для твоей руки. Поможем вернуть силы. — Правда? — Абсолютно, — мягко улыбнулся Тони, но вскоре стал серьезным. — Но это не произойдет за одну ночь. Я понимаю, как это тяжело, но тебе нужно держаться. Для меня. — Прости за мои срывы, — тихо сказал Питер, чувствуя вину. — Эй, все нормально, малыш, — успокоил его Тони. — Мы знаем, как тебе нелегко. Мы просто хотим помочь. Питер снова устроился рядом, позволяя себе расслабиться. Ему предстояло многое, и впереди будут сложные дни. Но с такой семьей, поддерживающей его, он знал, что справится. И даже Джеральд был рядом, лучший страж, которого можно было пожелать.