Ночные смены

-Обязательно пиши каждый день и звони — говорит отец, загружая сумки в такси. -Сообщи,если что-то понадобится, мы привезем — вторит мачеха, похлопывая его по плечу, Чимин послушно кивает: без обязательных родительских напутствий никуда. Ему оставался доучиться один год в университете и приступить к наискучнейшей работе агента по недвижимости, как вдруг родители решили развестись. Мама после развода вернулась в свой родной город, поэтому Чимин остался жить с отцом, который вскоре женился снова. Отношения с мачехой сложились нейтрально-равнодушные, но и глупо было бы ожидать, что она воспылает любовью к чужому, да еще и взрослому ребенку. Однако из дома его никто не выгонял, просто он чувствовал себя третьим лишним, а в последнее время — и вовсе чужим. В следствие чего, перед началом семестра он сообщил отцу, что переезжает и будет жить один, якобы из новой квартиры добираться до учебы быстрее (точно нет), и готовиться к занятиям одному спокойнее (тем более, нет). Его новое жилище представляло собой однокомнатную квартирку в доме послевоенной застройки, не знавшую ремонта лет тридцать, с пожелтевшими обоями, деревянными окнами и ванной, в которой можно было бы снимать хорроры, но Чимину тут нравилось: «дешево и сердито»-говорил он, «жуткий каземат» - говорил его друг Сокджин -хен, вызвавшийся помочь с вещами. Он звал Чимина пожить у себя, но тот посчитал, что это слишком нагло, учитывая, что Джин уже жил не один, а со своим парнем. Следующим шагом для поднятия на ноги вылетевшего из гнезда птенца (спасибо тому же хену за сравнение) для Чимина стал поиск работы. Можно было бы устроиться в ближайшее кафе на неполный график, но зарплаты там не хватило бы на оплату квартиры и всех необходимых нужд. Поэтому выбор пал на работу на ближайших складах. Оплата хорошая, можно выбирать смены по себе, для Чимина это было идеально — смены до полуночи и оплачивались выше и позволяли не пропускать занятия, кроме первой пары, к которой у него и так не получалось просыпаться от слова совсем. Единственная трудность — как добраться до квартиры в такое позднее время? На помощь пришли коллеги, подсказавшие,что предыдущий сотрудник ходил домой вдоль железнодорожных путей, и это -самый короткий путь. На вопрос — куда делся этот самый предыдущий сотрудник — ответить никто не смог, оказалось, просто не вышел на работу. Что ж, он не вышел, зато Чимин выйдет. Однако, проверить присоветованный путь удалось не сразу: парень, не привыкший к физическому труду так уставал, что оставался спать в подсобке на диванчике, утром принимал служебный душ и ехал сразу на учебу. Только через неделю, подсвечивая себе телефонным фонариком, спотыкаясь обо все, что можно, матерясь и попутно срывая с себя невесть откуда взявшуюся паутину, после смены он отправился домой. Если бы Чимин оторвал взгляд от дороги и осмотрелся,то увидел бы,что идет не один — с другой стороны путей идет темная фигура, останавливаясь, если останавливался Чимин, и двигаясь вновь, когда он начинал идти. Своего неизменного попутчика парень заметил только несколько дней спустя, после того,как немного запомнил местонахождения ям,кочек и веток на своем пути, и поднял голову. Сначала здорово испугался — фигура выглядела внушительно и опасно, немного сутулилась при ходьбе, как это обычно делают спортсмены, работающие с большими весами. Но незнакомец никак не проявлял агрессии, даже не приближался, спокойно идя с другой стороны путей, и Чимин тоже успокоился, мало ли, может тоже домой направляется, даже почувствовал некую радость, все таки не один идет посреди ночи практически загородом. Возможно,по мнению Чимина, они так и остались бы незнакомыми безмолвными попутчиками, если в одну из ночей он, занятый мыслями об учебном проекте, не споткнулся бы обо что-то и не ударился со всего размаха плечом о шпалу. В полуночной тишине его крик боли разнесся на несколько километров вокруг и резко оборвался: над ним нависла та самая темная фигура,оказавшаяся парнем примерно его возраста, и участливо спросила: «Вы как?». На языке вертелось емкое «хуево», но Чимин был воспитанным молодым человеком, поэтому ответил, что все нормально. Его попутчик представился Чонгуком и предложил продолжить путь вместе, предлагая держаться за его предплечье: «Я часто здесь хожу и хорошо знаю дорогу» - заявил он, подставляя руку. Итак, по поводу спорта Чимин, похоже, угадал: под черной толстовкой его рука ощутила стальной бицепс, трицепс и все сопутствующее. Чонгук оказывается интересным и начитанным собеседником, особенно по части истории их страны, они часто спорили по поводу некоторых исторических событий, и он всегда говорил так, будто лично участвовал во всех войнах, переворотах и заговорах. Чонгук оказывается добрым и щедрым, когда узнает,что Чимин разбил экран своего телефона — на следующую ночь приносит ему новый, причем самую дорогую модель, выдумывая какую то невероятную историю о подарке, и втором, не нужном ему телефоне- очевидная ложь, но Паку приятно. Чонгук поначалу кажется немного странным, ведь Чимин каждую ночь заканчивал работу в разное время, и, тем не менее, домой они все равно идут одновременно. Чимин как то спросил у него — как он узнает нужное время для встречи, на что тот ответил, что кушает в круглосуточной закусочной, а когда видит Пака в окно — идет на встречу. Чимин удивился, он слышал от коллег, что недалеко от их складов есть ночной клуб, но что есть закусочная — никогда. «Наверное, не давно открылась?» - интересуется он у парня, тот согласно угукает и протягивает Чимину руку, помогая перебраться через шлагбаум. Рука у него прохладная,что Чимина не может не радовать, ведь его ладони после работы горят, натертые постоянным ношением коробок. Чимину было немного жаль парня, потому что когда тот говорит — издает такие странные шипяще - посвистывающие звуки, точно такие же издавал чиминов дядя, когда потерял некоторые передние зубы, заменив их неподходящими по размеру протезами, но ему было под семьдесят, а Чонгук ведь такой молодой! Стоило Паку приспособится к новому ритму жизни, как его арендодатель обрадовал новостью — в доме будет проводиться ремонт и отопление вкупе с горячей водой отключат. Эту новость он со смешком сообщил на следующую ночь Чонгуку, в этот раз ожидавшему его возле шлагбаума. -Так что поживу пока в подсобке, как бездомный — говорит Чимин своему визави, неосознанно играя с длиннющими завязками его толстовки. -Это плохая идея, - хмурится тот, - ты простудишься и спина будет болеть. -Не страшно, мне не привыкать — пожимает плечами Чимин, вспоминая начало своей карьеры. -Поживи у меня, места много, мы друг друга не стесним, - тут же отвечает Чонгук, сжимая маленькую ладошку в своей. Чимину неловко, но Чонгук настойчив и, в целом, прав, спина ему спасибо не скажет. Он соглашается и они идут неожиданно совсем в противоположную сторону от своего обычного маршрута. На безмолвный вопрос Чонгук говорит,что обычно навещает друга по ночам. Всем бы таких отзывчивых друзей — думает про себя Чимин, легонько сжимая чужую ладонь, он брал Чонгука за руку каждый раз при встрече уже машинально. Квартира у Чона огромная, похоже, он нисколько не преувеличивал, когда говорил,что они не стеснят друг друга, правда выглядит она немного по девичьи- обои с крупными цветами, мебель розово -серая, везде милые картинки и панно с котиками, розовые пуфики соседствуют с черными гантелями, но комментарии Пак благоразумно оставляет при себе, не ему судить о чужих вкусах. Наконец то ему удается рассмотреть своего нового друга при свете — а посмотреть было на что. В квартире он толстовку снял, демонстрируя накаченное тело, различное татуировки на всех открытых участках, кроме лица, черные волосы и темно карие, почти черные глаза, отвести взгляд от которых было очень непросто. Но пришлось. Позже он расчесывается после душа, слышит, как Гук бродит по гостиной, задевая все предметы мебели одновременно. Он с запозданием понимает, что хозяин, похоже, уступил ему свою комнату, а сам, наверное, лег на диване. Сокрушенно качая головой, Чимин собирается встать и исправить это, потому что так никуда не годится, но не успевает, заметив в дверях Чонгука. Пак открывает рот сообщить свои мысли, и с удивлением и легким испугом понимает, что Чонгук уже не в дверях, а нависает над ним, упираясь коленом в пуф между чиминовых ног, чуть касаясь лбом чужого лба. - Я не знаю, что делать, Минни, - как то жалобно шепчет Чонгук, заглядывая в глаза напротив, - ничего не помогает, я не смогу отказаться от тебя, прости. И, прежде чем парень успевает что-то ответить, прижимается к его губам несдержанным поцелуем, обнимая с такой силой, что воздух покидает легкие, держа его на весу. Чимин плывет, ему не приходилось раньше целоваться с парнями, ощущения совсем другие, когда не ты ведешь,а тебя. -Обними меня,- требует Гук, на секунду прекращая поцелуй, а руки и ноги Пака сами обхватывают накаченный торс. -Я не хотел,чтоб было так, правда,- бормочет Чонгук,перемещаясь на пуф и водя носом по шее Чимина, сидящего на нем верхом, - я осушил десятки людей, но с тобой постоянно чувствую голод, - его руки оглаживают чиминовы бедра, периодически сжимая так,что тот ахает. Вдруг он обхватывает лицо его и умоляюще шепчет: «Пожалуйста, не возненавидь меня потом». Чимин думает, что Чонгук ведет себя странно: с чего бы ему его ненавидеть? Да, он не относил себя к геям, но может потому, что у него нормального мужика не было, как обычно говорил его хен. Озвучить не успевает — все его тело пронзает боль в шее, даже волосы на загривке шевелятся, пальцы рефлекторно впиваются в чужие плечи до побеления, а горло рвет крик. Чонгук сосет кровь жадно, рыча и причмокивая, немного раскачиваясь взад — вперед, одной рукой прижимая к себе Пака за лопатки, другой- обхватив затылок, на любую попытку вырваться прижимая к себе еще тесней. Чимину страшно. Паника и боль окутывают его мозг, призывая бежать, спасаться — он всеми силами упирается в чонгуковы плечи, но тот даже на миллиметр не сдвигается, будто бы Пак не прилагает усилий вовсе. А потом боль уходит. Ее место занимает нега и тянущие ощущения, концентрирующиеся внизу живота, неожиданно хочется погладить свое тело, хоть и раньше гаптоманией не страдал. Вопреки своим желаниям, он поднимает руки и гладит Чонгука по голове, перебирая волосы — это не менее приятно. Тот расслабляется под прикосновениями, отрывается от укуса, зализывая его, как животное, а затем снова припадает к чиминовым губам, целуя. Чимин чувствует вкус собственной крови, и это вообще то мерзко, но чувство отвращения сменяется эйфорией почти сразу, ведь рука Гука с затылка переместилась на паковский член. Ему приходится закрыть глаза и откинуть голову, потому что все это — слишком. Руки Чонгука чувствуются по всему телу, будто их не две, а в разы больше, кровь буквально кипит в жилах, как после крепкого алкоголя, а в голове мечутся какие то мысли, но ничего внятного он сказать не может, кроме тоненького: « Пожа-а-алуйста...», не вполне осознавая, о чем просит. Зато Чонгук, похоже, осознает, потому что опускается на колени, укладывая Чимина спиной на ковер, без предупреждения проникая сразу двумя влажными пальцами в анус, вбирая вырывающиеся стоны поцелуем. Чимину кажется,что его грудная клетка сейчас взорвется, как атомный реактор, потому что сердце явно перегрелось и колотится о стенки с невообразимой частотой. Он опять стонет свое «пожалуйста», мимолетно удивляясь, как Чонгук здорово его понимает по одному только слову, потому что в ответ на паковский стон он входит в него сразу до конца, даря восхитительное чувство наполненности, и это именно то, чего он желал. С каждый мощным толчком Чимин проезжает на спине немного вперед и Чонгук рывком тянет его обратно, насаживая на себя еще сильней. Спина начинает гореть почти сразу, нежная кожа не выносит трения о жесткий ковер, Гук об этом догадывается, поскольку неожиданно поднимается на ноги, без особых усилий увлекая Чимина за собой, снова насаживая на себя, доставая и до простаты и, кажется, прямо до гланд. Чимин открывает глаза и видит перед собой сосредоточенное лицо с приоткрытыми губами, бугрящиеся мышцы плеч и груди, руки, обвитые венами, которые без труда поднимают и опускают его, держа за ягодицы - и кончает, захлебываясь криком. Когда перед глазами перестают летать звездочки, он понимает, что Чонгук все еще двигается в нем, и подставляет ему другую сторону шеи, просто по наитию. Но тот не кусает, только прижимается к ней губами, через несколько мгновений кончая тоже, крупно вздрагивая и прижимая к себе драгоценную ношу. Чуть позже Чонгук пытается накормить Чимина мясом, а тот искренне недоумевает, ну какой романтический ужин может быть в три часа ночи? Но на уговоры сдается, съедает несколько кусочков, запивая предложенным крепким сладким чаем, отключаясь каждую минуту. Убрав с постели лишнее, Гук укладывается рядом с парнем, цепляет подбородок пальцами, заставляя взглянуть в свои глаза, в глубине которых сияют красные точки, как кажется Чимину, и награждает того нежным поцелуем. Последнее, о чем думает Пак, засыпая окончательно, что нужно взять себе выходных, а то мерещится уже, будто его укусил вампир.