Да здравствует Король!

Ге'риль, навигатор Дикой Охоты, была ранена в битве у Каэр Морхена. Ее забыли на поле брани, и сил эльфской чародейки не хватило на то, чтобы вернуться в родной мир. Скитаясь по Континенту, она не знала, что случилось с ее Королем на Скеллиге, и где теперь Красные Всадники. До тех пор, пока не прибыла в крепость Старого Моря и не повстречала Аваллак'ха. Окрестности Каэр Морхена показались Ге'риль весьма живописными. Да и внутренний двор она уже изучила вдоль и поперек. Вернувшись в замок, навигатор села за стол вдали от всех, закинула ногу на ногу, не собираясь, кажется, ни с кем разговаривать. — И все же, — чародей неспешным шагом, будто невзначай, прошёл к столу, положил на него ладонь и слегка сместил вес, а после взглянул на навигатора, — Объясни мне, зачем ты сюда пришла. Ге’риль даже не подняла взгляда на Лиса, предпочитая ему вполне симпатичную стену. Она, по крайней мере, не задает лишних вопросов. — Чтобы разнести тут всё, разумеется. Этого ответа ты... Вы ожидаете, Креван? — Если бы я ожидал подобного ответа, я бы не спрашивал, — последовал ответ, — Не увиливай, Ге’риль: возможно, тебе позволят здесь остаться, но чтобы поспособствовать этому, ты должна ответить на мои вопросы честно. — Отлично. Честность в обмен на честность. Без увиливаний и хитростей. Давайте. Присаживайтесь. На этих словах Ге’риль и вовсе закинула ноги на угол стола, не пачкая его обувью, но взгляда на Кревана не перевела. Знающий, однако, не отреагировал на своеобразное предложение присесть. Он предпочёл остаться на своих двоих. — Мне нет резона лгать тебе. Я на это надеюсь. Но ты, по-прежнему, оставила меня без ответа. — Dearg Ruadhri, Crevan. Dearg Ruadhri, — проговорила Ге’риль, — Мне кажется, это очевидно. Прошло уже несколько лет, а я все ещё не дома. Честно? Понятия не имею, зачем я все ещё ищу их следы. Этот мир весьма интересный и необычный. Быть может, просто не могу смириться с... В общем, я просто пришла туда, где все началось для меня. Вот и все. Встречный вопрос: отчего вы так и не вернулись? Боитесь Короля? О, я думаю... — она усмехнулась,— Что если постараться, то он простит. Аваллак’х с трудом сохранил лицо, чтобы не выдать себя и ответил столь же невозмутимо: — Полагаю, по той же причине, что и ты. Значит, ты желаешь вернуться на круги своя? Но прошло уже столько времени. Как думаешь, Король будет рад тебе? Лицо Ге’риль стало таким же невозмутимым. Будто два артиста за железными масками спокойствия. — Я не боюсь наказаний и готова их стерпеть. Даже от Его Величества, хоть рука его и тяжела. Но, думаю, он не погонит меня прочь. — Понимаю. В таком случае, может, мне проводить тебя в мир Aen Elle для аудиенции с ним? А вот на этих словах маска Ге’риль дала трещину, рассыпаясь быстрее, чем зерно через дырявый мешок. Эльфка очевидно засуетилась, перебрасывая взгляд с Аваллак’ха на стену, со стены на Аваллак’ха, и снова по кругу. — Я... Не так же резко. К тому же, нужно предупредить... Эредин... Кхм... Его Величество очень... Кхм! — В этот момент махнула рукой весьма своеобразно, пытаясь собрать мысли в кучу, — Не любит неожиданных гостей. Или вы уже об этом забыли, Лис? — Не переживай, мы не будем незваными гостями. Разместишься, сообщим о твоём присутствии, дождёшься вердикта. Ты ведь сама сказала, что готова смиренно принять гнев нашего Короля. Перед смертью не надышишься. Казалось, Креван превратился в каменную статую. Ни один мускул на его теле не дрогнул, он все стоял, уперевшись ладонью в стол и бесстрастно глядел на эльфийку. Лис умел прекрасно манипулировать чувствами и эмоциями, так что подобный расклад был ожидаем. Просто слишком давно Ге’риль не контактировала ни с ним, ни с кем-либо ещё из Aen Elle. Однако... — Что же. Умирать я пока не планирую. Давайте. Сходим. Или вы думаете, что мне ведом страх, Креван? И с этими словами эльфка поднялась, стуча посохом о пол и сгоняя с него иллюзию дерева. Вновь огромный и металлический, весьма опасный в бою. Вкупе с её ростом, её габаритами, он выглядел и вовсе устрашающим оружием. Только доспехов не хватало. — Прошу, — сказал Аваллак’х. Из ниоткуда возник портал, подобный кольцу пламени с пляшущими языками, утопающими в беспросветной бездне. Креван пропустил Гe’риль вперед, скорее из какой-то принципиальности, чем из вежливости. К ее удивлению, они оказались в достаточно неожиданном и безлюдном месте. Уже через несколько мгновений навигатор могла опознать в нем древний паноптикум Народа Ольх: просторное, вытянутое коридором помещение с высокими потолками и окнами. Белые стены украшал причудливый барельеф тонкой работы, но полумраке зала сложно было рассмотреть его. В мире Aen Elle была глубокая ночь, холодный свет луны освещал не только стены, но и более занимательные вещи — экспонаты ушедших эпох, диковинки, охраняемые с особым трепетом. — Следуй за мной. Знающий явно не был настроен отвечать на вопросы. Его тон звучал без угрозы, но твердо, противиться было тяжело. Жестом эльф пустил вперед них крохотный огонек, которого явно не доставало, чтобы детально рассмотреть представавшее изобилие всевозможных демонстрируемых широкой публике вещиц. Длинная галерея, используемая и качестве зала, и в качестве коридора, расходилась еще на несколько различных размеров помещений. Аваллак’х указал на один из них, приглашая Ге’риль пройти внутрь. Огонек игриво скользнул по полу, создавая чувство интриги. Но как только навигатор оказалась достаточно близко, он засветился заметно ярче и позволил лицезреть нечто воистину особенное. Металлические, антрацитовые доспехи, стилизованные под скелет. Неповторимая работа. Предварительно обработанные перед выставкой для пущей красоты, они выглядели почти как новые. Больше всего внимания приковывал к себе шлем в виде черепа, олицетворявший некогда собой и корону. Доспехи были безжизненны. Они источали естественный холод, свойственный металлу, но не более. — Ты хотела аудиенции с Королем, — Знающий сложил руки за спиной и опустил голову. — Король внемлет тебе, Ге’риль. Мир Aen Elle был для эльфки родным, в этом не было сомнений. И необычайно прекрасно было вернуться сюда, вдохнуть этот воздух, увидеть знакомые краски. Даже дрожь, что бегала по ее телу быстро и сильно, не отвлекала Ге’риль, что дышала глубоко и часто, будто вот-вот задохнется. Приятно. Чертовски приятно. Даже не смотря на то, что Король мог быть не в настроении в этот момент. Сколько прошло? Года четыре? Кажется, да. Или что-то около того по крайней мере. Достаточно большой срок, чтобы считать ее умершей... Или же дезертиром. Она и не спрашивала Аваллак’ха. Лишь шла за ним, и за огоньком, следом, пытаясь ухватить взглядом все вокруг... В том числе и доспехи. Доспехи. Доспехи ее Короля. Доспехи Ястреба. Воздух вокруг нее будто наэлектризовался. Стоило протянуть руку, коснуться — и непременно бы Креван иль другой смельчак ощутили на себе удар молнии. При этом лицо самой эльфийки почти не менялось... Лишь один мускул на нем дрожал. И руки. Руки особенно сильно. — Кто? — совсем тихо послышался ее голос в мраке, освещаемом лишь огоньком. — Что ты желаешь услышать от меня? — спросил Аваллак’х, — Кто вонзил клинок? Кто помешал планам Dearg Ruadhri? Может, кто отказался привести подкрепление, когда оно было так необходимо нашему дражайшему Королю? — Креван помотал головой и поймал потерянный взгляд эльфийки. — Бессмысленно, Ге’риль. Все восстали против него, иначе бы нам не удалось сокрушить столь могущественного противника. Он заплатил за свою кровожадность сполна. — Иначе бы нам не удалось сокрушить... Нам? «Нам», Лис?! Ты приложил к этому свою руку?! Пронзительные, чертовски яркие, как и у всех Aen Elle, серые глаза смотрели только на эльфа, а воздух все тяжелел и тяжелел. Ее руки уже не дрожали, нет — одна из них сжимала посох, пока вторую она направила прямо в сторону мужчины. — Я убью тебя, Креван. За Короля. Тихий, но рычащий голос отлично сочетался с ее выражением лица — и с ее действиями. Боевые порталы ей всегда давались хорошо. Куда лучше, чем обычные или порталы меж мирами. Именно потому она весьма резко оказалась за спиной Знающего, намереваясь обрушить на него тяжелый удар посоха. Предсказуемо. К тому моменту, как навигатор переместилась за спину Знающего, Креван уже успел окружить себя щитом магической энергии, защитившего его от молниеносного натиска. Он развернулся — мгновение — и в его руках уже материализуется металлический посох, легким движением которого он отбивает удар и отталкивает Ге’риль назад. Он не хочет ее убивать, нет. Сперва нужно выждать, попробовать вразумить. — Я отомстил за своего истинного Короля, Ге’риль. Ауберон Муиркетах — ты еще помнишь его имя? Ястреб избавился от него. И думал уйти безнаказанно? Даже Ге’эльс узрел истину и отвернулся от него. Все отвернулись. Ты восстанешь против всего Народа Ольх? Восстановить равновесие Ге’риль удалось почти сразу, но ярость затмевала разум, не давала оценивать обстановку спокойно — и она напирала на Аваллак’ха, ударяя раз за разом, круша посохом не хуже Имлериха. Конечно, со Знающим, старшим ее раза в два или даже в три раза, ей не сравниться, но все же сейчас это было не важно. — А своего щенка ты тоже убил?! — раз! И она появляется от него справа, ударяя в бок и вновь встречаясь с его посохом, — Он любил Эредина больше, чем кто-либо, — два! И она снова появляется за его спиной, желая сломать эльфу хребет. Без всяких сомнений, Ге’риль была достойным противником. Не могло быть иначе, ведь залогом ее выдающихся способностей был специализированный отбор особей Aen Elle, которые и стали ее родителями. В каком-то смысле, Аваллак’х был горд, однако он старался не вдумываться и не отвлекаться от боя. Отбить мощные, но бесхитростные удары было в его силах. Раз за разом Знающий отбрасывал навигатора от себя, не давая застать себя врасплох. — Thaesse! Я не позволю даже тебе называть мое золотое дитя щенком, — Кревана оскорбила не столько агрессия Ге’риль, сколько ее озлобленные высказывания. Едва заметный всплеск эмоций был сопровожден рывком и сбивающей с ног ошеломительной волной. Металлический посох звучно опускается на мраморный пол, — Не собственными руками. Но я сделал так, чтобы были перебиты все, до последнего. Ты осталась одна. Еще не поздно остановиться. — Щенок!— успела рявкнуть прямо в лицо Кревана эльфка, прежде чем отлететь от мощного удара. Вместе с посохом упала и Ге’риль, задыхаясь и хватаясь за грудь. Старая рана, почти что смертельная, дала о себе знать в самый ненужный момент. Но была бы она Всадником, если бы сдавалась столь легко? Нет. И потому, превозмогая боль, стоило лишь чуть отдышаться, поднимается, уже не обращая внимания на посох. У эльфов не было клыков... Но если понадобится, она будет грызть, рвать и метать, словно дикое животное. А пока — отступает назад. Медленно, смотря прямо в глаза эльфа и почти что не моргая. — An’badraigh aen cuach, Crevan! — Все рычит и рычит Ге`риль, сверкая серыми глазами в темноте, — Чертов селекционер, убийца Короля... Жизни сородичей — лишь игрушки, а? Это ты так озлобился, стоило Ларе выбрать не тебя, а человека? Или ты так влюбился в эту человеческую девку, а? Что решил послать Эредина, свое Дитя? Всех нас? Он будто ее не слышит. Каждое брошенное слово улетает в пустоту, лишь колышет воздух. Эльфский чародей взмахивает рукой, и ослабевшее женское тело буквально врезается в стену. Аваллак’х грамотно рассчитывает силы, так, чтобы она не лишилась чувств. Его аквамариновые глаза холодны, лицо обтянуто непроницаемой маской решимости. Навигатор обезоружена, уже без помощи магии Креван пинает ее посох к противоположной стене. Заводит руки за спину и неспешной походкой движется навстречу распластавшейся по стене Ге’риль, останавливаясь почти вплотную к ней. Испытующе глядит в горящие серые глаза. — Я убью тебя, — сухо произносит он, — Легким движением руки сделаю твою жизнь в мгновение ока бессмысленной. Я спас наш Народ от самопровозглашенного Короля. Я дал тебе возможность как следует подумать о том, что произошло, понять, что к чему. Это твоя благодарность? Голос Лиса безукоризненно ровный. Его выдает разве что биение сердца — чуть заметно ускоренное. — Но ты так и не ответила на мой вопрос. Ауберон Муиркетах, Ге’риль. Ты помнишь его? Знаешь ли ты о том, что Эредин убил его? Отвечай. Не вскрик, но стон следует после удара о стену и в темноте перестают столь очевидно гореть ее глаза — Ге’риль закрывает их и, кажется, чувствует металлический вкус крови. От удара прикусила язык, что, впрочем, по мнению некоторых, ей стоило делать куда чаще. Лис давит ее к стене, давит ей грудь, будто специально давит на рану и выбивает из нее воздух, заставляя шипеть, будто бы она была самой настоящей змеей. — Я помню Ауберона, Нет. Нет, дери тебя три черта, я не знала. Да только вот с чего мне тебе верить? — тихо, но при том достаточно отчетливо произносит Ге’риль, клацая зубами, как только Знающий подходит ближе. — То есть, — Креван вздыхает, так, словно ведет светскую беседу, а не допытывает полуживую эльфийку, — вместо того, чтобы потребовать у меня доказательства и терпеливо дождаться таковых, ты безрассудно бросаешься на меня и обвиняешь во всех возможных грехах? Я разочарован. Такой потенциал, такая родословная, такой огромный вклад, но все эти... — Знающий будто невзначай разворачивается к Ге’риль спиной и делает взмах пальцами, чтобы сбросить ее на пол и освободить от невидимых оков, — Эмоции. Ужасный недостаток. Чародей вслушивается в тяжелое дыхание навигатора. Он следит за тем, чтобы она не успела натворить глупостей, но отдышалась. Огонек скользит по воздуху, возвращаясь на то место, где он уже был раньше. Креван нескрываемо любуется антрацитовыми доспехами. — Я даю тебе последний шанс. Не воспользуешься им — умрешь в неведении. Твое имя будет забыто навеки. Пожалуй, удар о стену был куда мягче, чем резкое падение на пол — но в этот раз Ге’риль хотя бы не задохнулась. И не поднялась рывком, предпочтя обождать немного и уж после начать вставать. Осторожно, облокотившись о стену, смотря при этом всем на Знающего. — А кто будет помнить мое имя помимо тебя, Креван? Так, очередная твоя ошибка, остаток после любимейшего К... Она не договаривает, нет. Тяжело выдыхает и приваливается к стене куда сильнее, смотря в сторону. И при этом из последних сил подтягивает к себе посох магией, чтобы облокотиться о него. Никаких резких выпадов, никаких бросков. Лишь осторожный (не из-за страха перед эльфом, просто чтобы не рухнуть на пол) шаг вперед. — Я слушаю, Лис. Почему я не должна вновь кинуться на тебя? Почему Эредин в твоих глазах угроза? У него была весьма твердая рука. Хоть и жестокие методы. Он опять ее не слышит. Старается изо всех сил. Навигатор провоцирует его на эмоции — она их не получит. Потому что сама кипит огнедышащим вулканом, потому что не знает, что делать со всем этим гневом, отчаянием и одиночеством. Жалкая попытка сохранить лицо. Аваллак’х бы охотнее принял ее горькие слезы. — Твоя судьба теперь в твоих руках. Ни у кого нет власти над тобой. Ты вправе избрать свой собственный путь и оставить о себе такую память, какую пожелаешь. Неужели ты в упор не видишь этого? Пальцы Знающего почти скользят по шлему Эредина, огибая его мягкими движениями, но так и не касаясь. И все же он чувствует холод металла. На мгновение у чародея возникает спонтанно желание рассеять, разорвать доспехи на мельчайшие частицы. Но порыв, как грозная морская волна, пенится и бурлит, но все же обрушивается обратно в море безмятежности. Это — отголосок его затаенной в недрах души ненависти к Ястребу и всему, что с ним связано. — Могу ли я рассчитывать на то, что ты поймешь меня? Истина не дается легко, это не стакан воды, но океан, который нужно впитывать в себя долгие годы. Ты мыслишь так же, как и твой сложивший голову Предводитель. Но Эредин Бреакк Глас был глуп и слеп, Ге’риль. Его разум обуревала первобытная ярость, он мыслил как воин, но ни один воин не должен стоять во главе государства. Только вдумайся: Zireael — это ключ и дверь к тысячам миров, вообразить многообразие которых не хватит даже у меня. Ее безграничный потенциал он хотел использовать только для одной единственной завоевательной миссии, единожды использовать ключ и сломать его. Расточительно. Эгоистично. Опрометчиво. Недостойно. Шаг. Еще один. И еще. Ге’риль идет медленно, подбираясь к самому Знающему, смотря только на него. В темноте хорошо выделялись его платиновые волосы и бледная кожа, будто луч света, маяк во тьме. И потому она остановилась возле Аваллак’ха, смотря на доспехи, а не на него. Стараясь понять, сожалеет ли он или правда считает, что так и нужно было... Это ведь важно, разве не так? Даже если бы Ге’риль все еще тряслась от гнева, все еще ненавидела его... Все-таки, Лис достаточно стар для того, чтобы совершать подобные поступки необдуманно, верно? Может, так действительно было лучше... Для всех? — Недостойно. Быть может. Но разве твоя опека над Zireael не остатки былой любви, Креван? Ты действительно защищал ее столь ревностно не только ради... Ге’риль поджимает губы. И тяжело выдыхает, сгибаясь так, будто вот-вот упадет. Но по итогу лишь приваливается к самому Аваллак’ху, будто беззащитное дитя, лбом упираясь в его плечо. — Я... Лис, я просто не знаю, что мне делать. Ауберон был... Лучше. Но он не пускал меня в бой, понимаешь? Недооценивал, наверное. И я просто.... Эредин… — Любовь, — процедил Аваллак’х, и явственные нотки пренебрежения заиграли в его голосе. Он покачал головой, — Субъективные переживания, Ге’риль, никогда не должны лежать в основе принятия столь важных решений. Дар Ласточки имеет огромную ценность — вот что важно. Я мог бы ее любить, я мог бы ее ненавидеть. Все это не имеет, однако, никакого значения. Если б пришлось пожертвовать ею ради общего блага — я говорю не об узком представлении Эредина о таковом — я бы сделал это не задумываясь. Креван берет Ге’риль за руку. Без нежности, с которой он мог притронуться к любовнице, скорее покровительственно, терпеливо, успокаивающе. Так прикасается великодушный правитель к своим верным поданным, желая получить их расположение. — Наверняка у Ауберона были на то свои причины. Не исключено, что Эредин относился к тебе и остальным своим воинам, как к пушечному мясу. Да, твоя польза для него была безоговорочна. Но стал бы хороший Король бросать своего незаменимого солдата на произвол судьбы? — Незаменимого? — удивилась Ге’риль,— Креван, ты лучше всех остальных знаешь о моих дефектах, о моих слабостях. Меня можно было заменить, как бы сильно я не старалась. Я год за годом из кожи вон лезла, чтобы исправить свои слабости, чтобы избавиться от них. Эредин меня заметил, Эредин решил взять меня в Каэр Морхен, Эредин... Ее светлые глаза распахиваются резко, а с губ срывается тяжелый вздох. В этот момент Aen Elle сжимает руку Знающего в крепкой, но не больной хватке — и бросает взгляд на доспехи, на шлем, что были до боли знакомы. — Знал, что первая волна погибнет. И знал, на что способны ведьмаки. Да? Черт его дери! An’badraigh aen cuach! Я... Креван, забери меня назад с собой. Я не хочу здесь быть. Не сейчас. Я не готова. Аваллак’х не заставил себя ждать. Незапланированные порталы требовали больших энергетических затрат, но все же чародей мог себе позволить такую роскошь время от времени. Он высвободил свою ладонь из женской руки, приблизился к ближайшей стене и распахнул врата назад в Каэр Морхен. Как и прежде, он пропустил эльфийку вперед, напоследок окинул взглядом выставочный зал и растворился внутри беспросветного прохода. Они появились на безлюдном дворе крепости, где никто не мог нарушить их покой. Креван разумно посчитал, что Ге’риль предпочтет уединение и захочет все как следует обдумать. Какое-то время Знающий хранил молчание и глядел в неопределенную точку на небе, размышляя. Горный ветер раздувал свободные полы его одеяния. — Я могу еще чем-то тебе помочь? — спросил Лис, не переводя взгляд на Ге’риль. И хоть воздух этого мира не так свеж, но отрезвлял он не хуже ведра холодной воды. Должно быть поэтому Ге’риль вновь дышала полной грудью и смотрела куда-то вперед, хотя взгляд ее казался остекленевшим. Как говорили люди? Чародейки никогда не плачут? Что же, Aen Elle тоже редко позволяют слезам скатиться из их глаз — и потому она не плакала, нет. Лишь выглядела опечаленной. Так, будто то была утрата, которая сильно сказалась. — Можете. Но хотите ли, Креван? — и на губах появилась улыбка. Не ядовитая, не грубая. Усталая. Ге’риль потерла переносицу пальцами, вместе с этим привалившись к одной из стен. С потайного кармана она достала зеркальце, что подарил ей милостивый господин О’Дим, желая осмотреть. Треснуло. Не разбилось, но треснуло в ходе их драки — и все так же ничего помимо своего отражения Ге’риль не видела. — Представьте, как все, во что вы только верили, разрушается всего за несколько минут. Сыпется. Исчезает. Представьте, как четыре года жизни, четыре года поисков Эредина и Всадников оказываются такими бессмысленными, такими глупыми... — тихая усмешка слетает с ее губ и эльфка качает головой, наконец переводя взгляд на Лиса, — Я опустошена. Не более и не менее того. И я пока не знаю, что делать. Так что... На этих словах она все же выпрямилась и пристукнула посохом, отбросив длинную золотую, с проблесками платины, косу назад. Просто чтобы не мешалась. А уж после повернулась лицом к Аваллак’ху. — Буду здесь. Наконец, Знающий посмотрел на нее. Посмотрел со всей серьезностью и решимостью. — Я уже помогаю тебе, Ге’риль. Веришь ты в это или нет, но если б я не понимал истинного положения твоих дел, я бы не стал в это ввязываться. Я бы безразлично бросил тебя на произвол судьбы, на растерзание обитателям этой крепости, которые по вполне очевидным причинам не рады тебе здесь. К сожалению или к счастью, я — единственный на всем белом свете, кто понимает тебя сейчас. Ты можешь уважать меня или презирать, но будь благоразумна и не пренебрегай мной. Без этого ты долго не протянешь. Не прощаясь, Креван отвесил легкий поклон и удалился. — Я никогда не пренебрегаю, Креван. Мне не тридцать и не пятьдесят лет, чтобы быть настолько глупой. И я не ненавижу. Я... Ге’риль не закончила. Лишь склонила голову в знак уважения в ответ — и снова отвернулась от эльфа. А уж когда он отошел подальше, когда скрылся совсем — эльфка... Закричала. От боли, от ужаса, вновь уронив посох и зеркало рядом с ним; впиваясь ногтями в собственное лицо и кусая губы. Минута ли или две прошло — но так же резко она и выпрямилась, возвращая все на круги своя; возвращая себе маску безразличия, маску спокойствия. С тем и направилась в крепость, облокачиваясь о посох и пряча разбитое зеркало назад, в карман.