звёзды.

- я слышал, что звёзды смотрят на нас свысока. кукольные белёсые ресницы едва подрагивают в прохладе мартовского полумрака. ниа кутается в дутую куртку, пряча в тёплом коконе воротника порозовевший замёрзший нос. и даже в укрытии не сводит глаз с расслабленного красивого лица. он не сверяет время и не ведёт отсчёт минут, которые мерно и неспешно разбиваются о кафельные стены балкона, о ненадёжный барьер пластиковых окон, о закрытую на ключ дверцу. время теряет смысл - а был ли этот смысл раньше? существует ли надобность жить, подчиняясь расплывчатой эфемерности секунд? ривер задумчиво шмыгает и небрежно набрасывает на голову капюшон. - а что им, звёздам? разве им есть до кого-то дело? - мелло стряхивает пепел с кончика сигареты и вновь подносит её к губам. убирает за ухо прядь волос и затягивается. - они далеко. светят себе со своих орбит. думаешь, им есть дело до кучки людей с телескопами? - а я ведь и сам раньше хотел стать частью этой кучки, знаешь? - криво улыбается, выуживает из кармана круглую плоскую монетку и крутит между пальцев, оглаживая рельеф и вчитываясь в стёршиеся буквы с цифрами. - хотел с важным видом сидеть в лаборатории и тыкать пальцем в карту звёздного неба с победным возгласом ‘вот эта!’. из отрезанной от них гостиной слышится звонкий заливистый смех мацуды и следующее за ним громкое отрывистое ‘ай!’ - и что он успел выкинуть в этот раз? в четырёх стенах, в окружении отдалённо тикающих на фоне часов, стеклянных бутылок, пустой болтовни и пушистого ковра места катастрофически не хватает. на четырёх квадратных метрах, в двадцати с лишним метрах над землёй, под куполом весенней сырости и дымкой табачной горечи? в самый раз. они говорили о белых китах, о ценах на мольберты и кисти и географии сингапура. о первом попавшемся и о том, что давно вынашивал в уме каждый. вам, помнится, знакома фраза ‘если людям не о чем говорить, они говорят о погоде’? когда беседа напоролась на скалы, ниа заговорил о звёздах. именно за это его и можно было любить. хотя бы за это. - неужели ты никогда не хотел узнать, что скрывается в миллиардах световых лет от нас? - глаза широко распахнуты и лихорадочно блестят; мелло блеск почти пугает, но он пресекает испуг и слушает. мелло хороший слушатель только тогда, когда дело касается ниа. будь это звёзды, масляные краски или воодушевлённый рассказ о лунных камнях - плевать. лишь бы слышать, лишь бы слушать. часами напролёт. - честно? - язычок пламени из зажигалки сверкает в воздухе. мелло не ведёт подсчёт минут и выкуренных сигарет. ниа засматривается на тонкую бледную шею. - никогда. кому какая разница, что там, вдали, раз уж так вышло, что мы здесь? сейчас. ты ходишь по земле, ешь, пьёшь и спишь. в миллиардах световых лет от тебя кто-то, возможно, делает всё то же самое. а может, и нет. полуразвалившийся балкон - тоже галактика. мерцающий синим в объятиях ночи огонёк - тоже звезда. мелло хочется наклониться, хочется прошептать на ухо, что ниа и есть его вселенная, как в дурацких любовных романах. что улыбка на обветренных губах светит ему ярче всякой кометы. что ниа сияет ярче любой звезды. но он молчит. молчит, потому что оба и так всё прекрасно знают. и так же молча переплетает их пальцы.