Прошло две недели. Срок потихоньку приближался к одному месяцу, а первое судебное заседание было назначено на завтрашний день.
Вечер. Алёна выходит из ванной комнаты, поправляя полотенце на голове. Ее тело также закрывает лишь белое полотно. В таком виде она проходит в комнату Горбачевой, которой, на удивление, там не было.
Швецова надевает нижнее белье, и в поисках пижамной одежды, перерывает свою полку.
— да где же она?! — слегка выходит из себя. Когда футболка размера ХL была в бледных руках, Алёна отходит от шкафа, но в ее поле зрения попадает зеркало и, соответственно, ее отражение.
Перед ней стояла низкая девушка с полотенцем на голове. Тело закрывалось только кружевным нижним бельем белого цвета. Низ живота довольно округлился. Появились щёчки, немного прибавился объем бедер за счёт беременности.
— дурочка, тебе всего пятнадцать! — эхом пролетело по комнате. — зачем тебе это все? — голова поворачивается в сторону письменного стола. Глаза в бешеном ритме оглядывают стол, в поисках чего-нибудь острого. Канцелярский нож.
Потеряв самообладание полностью, она подходит к столу и берет ножик в руку. Глаза слегка окутаны слезами. Тонкое лезвие инструмента касается белоснежной кожи руки. Надавливающим движением розоволосая делает небольшой надрез. После ещё и ещё один.
Соленые слезы падают прямо на свежие раны, слегка пощипывая, от чего девушка шипела. Она снова подносит лезвие к руке, и делает небольшой надрез, пересекая венки.
В комнату заходит светловолосая, от чего Алёна вздрогнула и сделала куда более глубокий надрез. Кровь резко просочилась, а сама Швецова издала истошный крик.
— Алёна! — Горбачева подлетела к любимой и пыталась понять как остановить кровь. Голубоглазая смотрит на свою руку, которая превратилась в кровавое месиво, теряет сознание. — Алёна, что с тобой?! Алёна! — душераздирающие крики Александры эхом разлетались по дому, врезаясь в слух всех домочадцев.
Звуки какого-то аппарата, больничная койка, запах медикаментов. Швецова пытается открыть глаза, но все будто в тумане. Лишь спустя пару минут она понимает, где оказалась.
— девушка потеряла много крови, также возникло кислородное голодание, что на фоне ярко прогрессирующей астмы очень опасно. — тихо говорил врач Швецовым и Горбачевым старшим, пока Саша не выпускала ледяную ладонь из руки, молясь, чтобы голубоглазая жила.
— она беременна, что с ребенком, скажите пожалуйста? — обеспокоилась Оксана.
— состояние критическое как у матери, так и у ребенка. если что — спасать будем девушку. — врач взглянул на свои наручные часы. — у вас ещё полчаса, а после необходимо оставить пациентку в покое. — после, мужчина в белом халате удалился из палаты.
— саш, это ты? — послышался слабый, тихий голос Швецовой.
— алёночка, солнце, ты в порядке. — не сдерживая слез, выдала светловолосая, после чего поцеловала ладонь голубоглазой, оставляя розовые следы на бледной коже.
— что произошло?
— ты резалась. случайно сделала слишком глубокий надрез, после потеряла сознание. но все обошлось, тебе помогли.
— что с ребенком?
— ты в критическом состоянии, следовательно, ребенок тоже. если будет риск — спасать будут тебя. — влезла в диалог Марина.
— гости, просим вас покинуть палату, пациентке нужен покой. можете прийти завтра.
— я тебя люблю, солнышко. — тихо произнесла Алёна.
— и я тебя, девочка моя. — все покинули палату, давая Алёне возможность остаться наедине со своим бурным потоком мыслей, что не мог остановиться и постоянно питался новыми размышлениями. Это настолько утомляло, что Швецова, буквально через десять минут, проваливается в царство Морфея.
День суда.
Со стороны Швецовых были предоставлены улики, полностью указывающие на виновность Крылова в покушении на жизнь, многократных избиениях и изнасилованиях несовершеннолетней, как факт, подтверждающий это — заключение судебного медицинского эксперта. Он сделал тест ДНК, подтверждающий, что отцом ребенка, которого носит Алёна, является именно Рома.
— суд практически пришел к единому решению, но нам необходимы показания жертвы подсудимого, поэтому окончательное решение будет вынесено после появления Швецовой Алёны Сергеевны в суде. Заседание окончено. — после этого судья вышла из зала заседания.
Горбачевы и Швецовы выходят из здания суда.
— я поеду к Алёне. — вызвалась Горбачева младшая.
Старшие родственники уехали обратно домой, а Александра осталась ждать водителя, дабы поехать в больницу к любимой.
Черный автомобиль подъехал прямо к тротуару. Светловолосая садится на заднее сиденье, обшитое черной кожей, и указывает водителю необходимый адрес. Тот нажимает на педаль газа и автомобиль выезжает с территории суда.
Саша не обращает внимания, но прямо за ними едет такси, четко повторяя траекторию движения их автомобиля.
Водитель останавливается. Горбачева выходит из машины и направляется ко входу в больницу.
— здравствуйте, я хочу посетить Швецову Алёну Сергеевну.
— здравствуйте, палата номер 411.
— спасибо. — девушка отправилась на четвертый этаж, в палату к Алёне.
Женщина с темными, кудрявыми волосами отправилась за ней. Она тихо и неспеша преследовала светловолосую девушку, а когда та зашла в палату, присела на кресло рядом, подслушивая их разговор.
Горбачева вошла в палату. Девушка не спала, а просто читала какую-то книгу.
— Алёночка, привет. — Саша присела на стул рядом с кроватью.
— привет, саш, я успела соскучиться по тебе. — голубоглазая сразу расставила руки для объятий, на что светловолосая ответила взаимностью.
— а я-то как. кстати, это тебе. — кариеглазая протянула пакетик с различными шоколадками, фруктами и конфетами, о которых Алёна слёзно молила вчера вечером.
— спасибо, любимая. — лёгкий поцелуй в губы.
Врач вошёл в палату.
— Александра, просим оставить Алёну, сейчас у нее назначена капельница и прием медикаментов.
— конечно. — Саша снова обняла девушку. — выздоравливай. — Горбачева покинула палату, а вот медсестра, напротив, вошла, держа в руках капельницу и металлический поднос со шприцами и лекарствами.
— ой, забыла спирт и вату, подожди чуть-чуть, я сейчас. — молодая девушка вышла из палаты за вещами, которые она забыла. — я вернулась, ложись на кровать. — попросила медсестра, после чего ввела иглу под белоснежную кожу и поставила капельницу. — через полчаса препарат закончится и я приду. — Алёна положительно кивнула, а после и вовсе задремала.
Полчаса прошли и медсестра вернулась в палату.
— все хорошо. можешь перекусить, а потом сходишь на УЗИ, чтобы понять, в каком состоянии ребёнок.
— хорошо, спасибо. — девушка ушла, а Швецова потянулась к пакету, который принесла Саша. Она берет самое красивое из всех яблок и надкусывает его. После двух укусов резко темнеет в глазах, появляется шум в ушах. Алёна хочет встать, чтобы позвать врача, но чувствует, как по внутренней стороне бедра течет кровь, свидетельствующая о выкидыше. Девушка скрючилась от невыносимой боли, и всё-таки издает громкий крик. Медсестра быстро прибегает в палату.
— срочно, лечащего врача! — мужчина забегает в палату и наблюдая Швецову в луже крови и без сознания, даёт команду готовить операционную.
Ночь. Девушку вернули в палату и та мирно лежала под наркозом. Рядом сидела Оксана, держа руку дочери в своей.
Алёна постепенно открыла глаза и увидела маму.
— мамочка. что случилось? — слабо выдала розоволосая. На лице Оксаны появились слезы. — мамочка, не молчи, пожалуйста. что случилось?
— у тебя случился выкидыш. — женщина пыталась скрывать слезы, но у нее не выходило.
— мама. все в порядке. прошу, не плачь. — Алёна была спокойна. Возможно, она ещё просто не отошла от наркоза. — я же смогу родить потом, верно? — но девушка мыслила абсолютно здраво.
— конечно, солнышко. — мама успокаивала дочь, хотя понимала, что вероятность бесплодия после первого выкидыша огромная.
— поэтому не надо расстраиваться. это грустно, но не стоит. тем более, отца бы у ребенка все равно не было. его посадили?
— сказали будет еще один суд, и твое слово будет решающим.
— тогда он точно сядет. — Швецова младшая поцеловала маму в щёчку, приказала не расстраиваться, и легла спать. День выдался ужасно тяжёлым. Как и вчерашний. Последнее время — это просто сумасшествие.
Горбачева выходит на балкон своей комнаты и берет пачку сигарет. Июльский ветер не был теплым, наоборот, холодным и влажным. Небо было затянуто темными тучами. Зелёные листья кружились в воздухе. Казалось, вот-вот пойдет ливень. Собственно, начало покрапывать. Но даже это не помешало кариеглазой закурить. Она достает одну никотиновую палочку, и маленькие языки пламени поджигают ее. Сигарета медленно тлеет, выбрасывая едкий серый дым. Саша делает очередную затяжку и выдыхает ядовитый клубок в воздух.
Следом идёт новая сигарета. Ещё, и ещё одна, под предлогом на каждую «эта точно последняя». Выкурив целых четыре сигареты, девушка возвращается в спальню. Ее разум затуманен сигаретным дымом и ужасными мыслями.
Ей было больно, от того, что с родным ей человеком так поступают. За три недели в лагере Алёна стала практически родной. Она всегда понимала Горбачеву, всегда поддерживала, выслушивала, давала важные советы. Она всегда была добра к ней. Абсолютно всегда, и за свою доброту и искреннюю детскую душу, она получает столько бед и мучений? Разве это справедливо?
От этих гнусных мыслей на глазах выступали слёзы. Саша старалась никому не показывать своих слез, но сейчас она могла себе позволить выплакаться. Хотя, скрывать особо и не от кого.
— сука, за что? — кричала девушка в подушку. — я убью всех тех, кто посмел тебя касаться! — светловолосая горела желанием отомстить каждому обидчику ее маленькой девочки.
Сейчас кариеглазой не хватало банальной поддержки. Не хватало чувства быть услышанной, быть кому-то нужной. Все это могла дать розоволосая, но именно в данную секунду она далеко. Она не рядом. Не греет своими объятьями. Не осыпает своими нежными поцелуями. Не закрывается в пшеничные кудри своими пальчиками. Ее просто нет.
Вскоре, Горбачева всё-таки уснула, но так и не понятно от чего. То ли ужасные мысли и чувство злобы так утомило, то ли день выдался тяжёлым и ужасным.
