beLIeVE

— Господин Дилюк, Вам письмо от действующего магистра, — в вежливом поклоне проинформировал дворецкий, обращаясь к омеге напротив. — Оставь его на столе, — красноволосый юноша оторвался от бумаги и посмотрел на того, кто даже после смерти его отца остался на стороне уже бывшего рыцаря Ордо Фавониус и служил тому по сей день. — Спасибо за работу. — Вам не стоит благодарить меня. Пожалуйста, cделайте сегодня перерыв пораньше. На данное замечание юноша лишь коротко кивнул и вернулся к документам, от которых у обычных людей закружилась бы голова, просто от количества символов, несостыковок, а в более точных отчётах-- о финансовых оборотах, у многих отпала бы челюсть от суммы выручки только от продажи вина в таверне. Дворецкий перед тем, как выйти из давно знакомого кабинета, некогда принадлежавший предыдущему господину поместья, мельком взглянул на нынешнего господина и хозяина винного бизнеса. Прекрасные длинные красные локоны завязаны в низкий хвост, дорогой светло-серый костюм с чёрной рубашкой, галстук из плотной ткани украшен клипсом в форме феникса с дополнением в виде тонкой цепочки из золота, длинные пальцы обрамлены в чёрные перчатках с укороченным запястьем. Серовласый юноша, кем являлся служащий поместья, лишь подумал о том, какая пропасть в ментальном возрасте разделяет его и его хозяина. Их отделяют всего четыре года, да и во внешности бета выглядел явно старше, но зная то, через что пришлось пройти омеге, что тому пришлось пережить к своим двадцати с лишним годам, бета чувствует себя лишь ребёнком, подчиняющимся ветерану войны. Но против своих же выводов он, слуга, продолжает стараться служить верой и правдой для того, чтобы… Защитить—слишком громко. Скорее подходит—дать хоть немного чувства заботы, которых лишился красноволосый в ту дождливую ночь, когда этот самый омега собственными руками отнял жизнь своего отца, избавляя того от мучительной боли. Бета закрыл дверь и спустился по лестнице вниз, рукой почти не касаясь перил. Вдруг он остановился на середине пути. Повернув голову, он взглянул на картину на бардовой стене. На полотне крупным планом изображены двое стоящих на склоне Звездолова. Мужчина держал на руках мальчишку под колени руками, а тот прижимал к себе деревянный тренировочный меч. Никто бы не смог сомневаться в кровных узах этих двоих. Настолько они были похожи: те же длинные чуть вьющиеся красные волосы, рубиновые глаза, светящиеся огнём и непоколебимой волей, бледная фарфоровая кожа, прямой аккуратный нос. Однако и отличия есть. Мальчишка впитал некоторые черты матери, что делает его лицо более нежными, не с резкими скулами, тонкими губами или грубым разрезом глаз, как у отца. Художник точно изобразил нынешнего самого богатого дворянина Монштата в возрасте четырёх лет и властного, статного, но с добрым взглядом мужчину—отца дворянина. Одна деталь очень сильно бросается в глаза. Юный господин улыбался самой искренней, детской и невинной улыбкой, с которой он мог запросто упросить любого уличного торговца угостить себя чем-нибудь. Такой улыбки вряд ли когда-нибудь появится на лице. Но бета верил, что даже если эта улыбка исчезла, на лице молодого господина появится другая улыбка, которая будет намного ярче самой яркой звезды, улыбка, сравнимая лишь с первыми лучами солнца, от которых просыпаются подснежники. Вдруг зеленоглазый услышал стук шагов позади. Обернувшись к источнику звука, он вновь увидел своего господина. Дилюк шёл неспешно с прямой осанкой и приподнятым подбородком, соблюдая все правила этикета высшего слоя общества. — Я отправляюсь в таверну. Из-за Праздника Ветряных Цветов там не хватает рук. Пожалуйста, присмотри за поместьем. Скоро должны привезти товары из Ли Юэ для особых сортов вина. Проведи расчёт с поставщиками, убедись в правильности подсчёта ящиков, в качестве продукции и принеси мне отчёт к завтрашнему дню. — Будет сделано — поклонился дворецкий, прежде чем удалиться. Дилюк наблюдал, как от него отдаляется служащий, и вспоминал как раньше, отец этого юноши служил его отцу. Сейчас этот мужчина решил уйти на заслуженный отдых и скрыться со своим спутником жизни от шумного города в более тихое место в деревне Цин Цэ. Он вспоминал, как старший заведующий, когда отправлялся с Рагнвиндром старшим в командировку в разные страны, привозил оттуда разные вкусности. Например, миндальный тофу из Ли Юэ или токояки из Инадзумы. Он угощал ими не только Дилюка, но и мальчика с темно-синеми волосами. При мысли о «втором юном господине» волей не волей, но омега стиснул зубы. Приятные и столь дорогие воспоминания причиняют боль, с которой не справиться даже сейчас, когда ты уже встречался лицом к лицу со смертью в битве с бездной. *** Звон колокольчика оповещает о новом посетителе в Долю Ангела. Дилюк открыл дверь и вошел в помещение. — Доброый вечер, господин Дилюк, — вежливо поздоровался бармен, на что омега лишь кивнул. — Как идут дела? — Отлично, господин. В этом году, этот бард просит оплатить уроки по написанию любовного письма вином из одуванчиков. Спрос на них поднялся на двадцать процентов по сравнению с прошлым годом. Поскольку, бард требует пока только предоплату, а полный счёт он предъявит к концу Праздника ветряных цветов, то мы ожидаем огромный рост спроса в последний день празднества. — Что насчёт индивидуальных заказов? — Мы упаковали все заказы, которые были сделаны не позже двух недель до торжества. Все они готовы к отгрузке, что на счёт более поздних заказов- Смуглая девушка с интересом поглядывала с дальнего столика таверны на профиль красноволосого юноши. Некоторые люди сказали бы, что это не место для женщин. Но только если это не житель Натлана. Народ, находящийся под покровительством Архона Войны, что не разделяет по полу даже во время драки, который пьёт настои из самых ядовитых змей, которых сложно найти обойди ты хоть всю Тейват. Для такого народа вино из одуванчиков не крепче, чем виноградный сок. — Эх, какая потеря, — грустно выдохнула девушка, житель Монштата. Именно она пригласила подруг из столь далёких стран посетить праздник её Родины. — Полностью согласна, — кивнула девица с хвостом. На вид никто бы не дал ей больше пятнадцати, если бы не документ, который подтверждал, что она уже во второй раз как совершеннолетняя. Видя непонимание у торговца из земли огня, она начала объяснение — тот мужчина, на которого ты сейчас пялишься, омега. От этих слов у натланской барышни округлились глаза. С какой стороны не посмотри, владелец винной индустрии выглядел как минимум на бету, даже больше склонен к альфе. Дело даже не в телосложении. При работе на полях каждый день, даже у омеги будет крепкое телосложение. Омеги желают пахнуть мягче, слаще, с привкусом кислинки или свежести. Следят за своей фигурой, чтобы выглядеть милыми и беззащитными, хотя при тяжелых ситуациях могут и альфу через плечо перекинуть. Именно такого направления держится "мода из комода" у зажиточных семей омег. Но этот господин не подходил ни под одну из критериев таких стереотипов. Он не старался выглядеть милым, скорее даже наоборот. Показывал всем, кого тут на самом деле надо защищать. Фигура натренированного воина, прошедшего через многие битвы. Немало важная деталь — это его запах. Это было что-то с чем-то. Аромат достаточно тяжёлый, пьянящий без единой капли алкоголя на языке, находясь в жарком поле, окружённый подсолнухами с нотками сочного мёда. Необычная комбинация запаха, но от него так и веет теплом и уютом, если бы не аура. Ореол уверенной, властной, сильной и опасной личности. Глядя на таких, понимаешь—они всегда достигают своей цели. Шаг за шагом, достижение за достижением они строят свою империю в бизнесе, сжигая своих врагов. Для них слова «один в поле не воин» — это не больше, чем жалобный скулёж слабых, не имеющих сил для своей же защиты, для отстаиваний своих прав и интересов. — Честно говоря, я солгала, — вдруг заговорила девушка из Монштата — Не такая уж и потеря. Именно из-за того, что господин Дилюк — омега, многие профессии, должности, которые были ограничены для омег, стали доступными. А благодаря полуночному герою омеги смогли доказать, что могут не только кухарками быть. Рыцари, конечно, делают немало для города, но я всё же больше доверяю свою защиту именно этим двоим омегам. Один защищает права, другой защищает от внешних угроз. Поэтому невелика потеря. Хотя знаешь, — Подпирая подбородок рукой, хитро протянула барышня, которая в свой законный выходной уже успела подвыпить в зю-зю — сейчас брак между омегами и омегами или альфа и альфами почти норма. Только Инадзума со своими консервативными взглядами не одобрили такой акт в законе. — Неправда! Наша страна хоть и следует старым устоям и традициям, но не против таких браков, — резко поставив бокал с вином, достаточно громко возразила житель Инадзумы. — Конечно-конечно, если бы кто-то не поджёг вестибюль во время свадьбы одной из таких пар… — Это было из-за того, что здание было пожароопасным! Столько раз было отправлено писем с требованием ликвидации всех устройств, выпускающие искры, что могут привести к возгоранию. Но нет же! Это часть декора, это ж для фото на помять молодожёнам! Вот вам на память, на вечную память! Поэтому не на… — У господина Дилюка уже есть на примете жених или невеста? — вдруг заговорила девушка, до этого пристально рассматривая хозяина заведения, пока тот не ушёл на склад. — О-о-о, — дружно протянули девушки, напрочь позабыв про спор. Впервые их подруга кем-то заинтересовалась. — Я понимаю, твоя семья очень богата и влиятельна на твоей Родине, к тому же с прекрасной родословной, но поверь, даже этого не хватит, чтобы господин Дилюк ответил согласием. — Настолько жёсткие критерии? — Ещё какие. Он выйдет только по любви. При этих словах обе иностранные особы прыснули вином, что было бы критической ошибкой на официальных торжествах, но сейчас они в кругу обычных людей, можно на время забыть все правила и просто насладиться жизнью. По любви для людей с таким статусом почти нереальная роскошь. Чаще всего супруги влюбляются уже после свадьбы, научившись понимать и поддерживать друг друга. Одни плюсы. И супруги счастливы, и семьи обзавелись связями. В остальных случаях, супруги изменяли друг другу, при этом продолжая строить иллюзию счастливой семьи на мероприятиях. — Знаю, звучит, как роман, написанный для подростков, которые так хорошо продаются в Ли Юэ. Но это правда, господин Дилюк сделал официальное заявление об этом, когда дипломанты из Снежной прибыли на торжественное мероприятие по поводу совершеннолетие хозяина винокурни и спросили в лоб, какие типы омег или альф предпочитает виновник торжества, а господин Дилюк сказал— Мне нравится типаж, который один раз и на всю жизнь. — А что же насчёт любовников? — А-ха-ха-ха, видели бы вы лица этих предвестников, у того со странной шляпой чуть лицо не треснуло от гнева, — проигнорировав вопрос, омега ушла в воспоминания о том вечере. Она сама была одной из кандидаток на роль невесты. Она была очень взволнована. Дилюк ей понравился внешне, да и манерами не обделён, к тому же финансово обеспечен. Она была огорчена, когда ей прилетел отказ в такой форме, но вспоминая лицо чужеземца и его крик со словами—А можешь пожелать что-то более реальное?! Да хоть дракона!. А в ответ лишь лёгкая усмешка виновника торжества и фраза—Раз в Снежной нет кандидатуры с такими достоинствами, как например, постоянство, это ведь не значит, что мне придётся понизить планку. — Какой своенравный господин, интересно, кого же он в конце концов выберет? — уже заинтригованная в такой личности приезжей из Натлана не терпится узнать больше о предмете своей заинтересованности. — Возможно это будет та девушка, у которой ты цветы присмотрела, Донна. — Но она же самая обычная. Да и её семья обычные крестьяне. — Поговаривают, её господин Дилюк спас от магов бездны, теперь она по уши влюблена в него. — Но это ведь не взаимно. Насколько доходят слухи до разных концов Тейвата, его цель — это полное уничтожение всех монстров из бездны. Это просто случайное стечение обстоятельств. Он же не посвятил этот подвиг ей. — Кто знает, что будет в будущем. Разве не о таких историях поют барды в своих песнях? — Согласна, сам господин Дилюк сплошное исключение. — Тогда может и у нас… — Дамы, могу ли я составить вам компанию на этот вечер? Обсуждение главного холостяка Монштата прервал низкий, бархатный голос. Все девушки за столом обернулись на источник звука. — Давно не виделись, капитан Кэйа, — вежливо поприветствовала гостя девушка, что знает постоянного посетителя этой таверны. Кэйя на такое обращение лишь слегка ухмыльнулся. — Бросьте формальность. Я сейчас не на службе. Сейчас я лишь несчастный бродяга, который ищет место, чтобы утолить своё одиночество в алкоголе. — Архоны, даже такой чуткий человек как Вы одиноки? Как такое возможно? — Думаю, если не везёт в одном, повезёт в другом. Очень надеюсь наша встреча хоть и случайна, но и есть тот самый «другой», — игривые нотки в голосе всегда привлекали всех дам, заставляя их краснеть и смущаться от такого заигрывания. — Позвольте Вам представить, это мои давние подруги из Инадзумы и Натланы. А это второй главный холостяк Монштата, капитан кавалерии Ордо Фавониус, а по совместительству названный брат господина Дилюка, сэр Кэйа Альберих. Сэр Кэйя, Вы как раз вовремя, не могли бы Вы подсказать, каковы шансы моим подругам понравиться Вашему брату? Пока их подруга говорила, девушки рассматривали этого привлекательного мужчину. Длинные иссиня-чёрные волосы собраны в низкий хвост и отброшены вперёд, в левом ухе серёжка в виде капли, цвета морской волны. Правый глаз скрыт чёрной повязкой, однако даже в одном глазу видно искорки хитрости и игривости, смуглая кожа, тонкие губы, бесстыжая рубашка с вырезом распахнута, белоснежный, такой пушистый на вид мех какого-то животного на правом плече, кожаные черные шипастые браслеты. Ноги плотно, словно вторая кожа, обхватывают темные брюки, подчёркивая все достоинства хозяина. Иначе его можно было описать только одним словом — павлин. Павлин, который знает, что он хорош и пользуется своим этим. У обеих промелькнула мысль— полная противоположность объекта недавнего обсуждения. Но всё же в запахе есть нечто схожее— явный запах пряной корицы преобладал над другими, но при этом чувствуются нотки жасмина и свежести мяты. Разрыв шаблона. Альфы стремятся показывать свою власть, мощь и силу. Их запахи более резки и давят, показывая превосходство генов. Но запах капитана кавалерии Ордо Фавониус напоминал спокойный домашний уют, этот аромат заставляет тебя чувствовать себя словно перед камином с кружкой чая из жасмина в холодный зимний вечер. — Только вам, поскольку вы столь очаровательны, я открою секрет моего братишки. Как же не хочется обидеть столь прекрасных дам, но боюсь, у вас нет ни единого шанса. Его сердце уже занято. — Как так, неужели я неправильно тогда поняла фразу господина Дилюка? Эта фраза не означает "попробуйте завоевать моё сердце", а "оно уже занято давным-давно"?! — Именно, прошу меня простить, но я не мог оставить вас в таком неведении, давая вам ложные надежды, — театрально с сожалением выдохнул Кэйя, прикрывая глаз. — Позвольте угостить вас вином в качестве компенсации. До самого закрытия Кэйя, не переставая, флиртовал с девушками. К вечеру девушки были полностью очарованы. Уходя, они уже забыли первоначальную тему, оставили огромные чаевые и уже обсуждали не потенциальных женихов, а международные отношения между Инадзумой, Ли Юэ, Натлантом и Монштатом. Увидев, в каком настроении ушли гости, Кэйя с улыбкой плюхнулся на стул за барной стойкой. — Я помог тебе собрать такую выручку, могу ли я надеяться хотя бы на бокал вина вместо обычного виноградного сока? — Я не просил о помощи. А награду за труд ты уже получил. Я позволил тебе собрать информацию положений домов высшей знати других стран, мы квиты, — не поднимая взгляд на наглеца, который чувствует себя в чужой таверне как в своей, Дилюк продолжал протирать стакан. — В этом мы в расчёте, но что насчёт благодарности за то, что я помог тебе отбиться от очередных предложений руки и сердца, м? — Разве я не должен наоборот потребовать моральную компенсацию? — Оё — протянул альфа с весёлыми нотками в голосе. — Неужто ты наконец-то начал задумываться о своей личной жизни? Смотря на тебя, весь Монштат уже подозревает, что ты собираешься жениться на своей работе. Раз уж мы об этом заговорили, как думаешь, я гожусь в кандидаты спутника жизни самого завидного жениха города? — А у тебя лицо не треснет по диагонали зигзагом? — с безразличным тоном спросил владелец таверны и поставил перед гостем стакан и бутылку вина в надежде, что альфа будет теперь общаться исключительно со стаканом и бутылкой, забывая о присутствии омеги. — Ммм, если так подумать, то я непротив продать всё, что у меня есть, включая единственный глаз и всю свою удачу, которую подарили мне Архоны, если перед алтарём ты ответишь мне согласием, — подпёр рукой подбородок синеволосый с нечитаемым взглядом продолжал смотреть, как Дилюк взял новый стакан и продолжил своё дело. — И когда количество твоих слов перейдет в качество? Тебе не стыдно такое говорить в слух? — Ни стыда. Ни совести. Ничего лишнего, — весело рассмеялся Кэйя и всё-таки налил себе в полный бокал вина. Пока собеседник отвлёкся, Дилюк прекратил свое занятие и глубоко вздохнул, стараясь хоть немного успокоить свои нервы, чтобы начать разговор. — Кэйя, послушай, я… — он не смог дальше продолжить, услышав, насколько неуверенно прозвучали слова. Кэйя замер. Впервые за долгое время омега обратился к нему по имени. Он скучал по этому обращению и неверящими глазами посмотрел на того, кто так сладко произнёс его имя. — Найди себе уже спутника жизни. Отец был бы счастлив. Дилюк прикусил язык. Столько времени он собирался с мыслью, унимал дрожь в теле, заставил голос произнести те слова, что столько дней были отрепетированы, но поднял абсолютно не ту тему. Взгляд альфы с удивлённого перешёл на серьёзный, ледяной, способный заморозить. — Интересно. Мне очень приятно, что ты, оказывается, заботишься обо мне. Может, если это не будет наглостью, ты поделишься со мной своим мнением. Кого ты предлагаешь в качестве кандидатуры? — Не мне знать о твоих вкусах, поэтому- — Мой типаж — это один раз и на всю жизнь. Красноволосый опустил взгляд и продолжил занятие. Делая вид, будто и не было последних слов. *** Дверь захлопнулась. Дилюк поднял взгляд на колокольчик, висящий для оповещения о новом клиенте, и поставил стакан на барную стойку. Теперь он наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Он смог удержаться. Раньше терпеть запах истинного было намного сложнее, но со временем и практикой привыкаешь, учишься прерывисто дышать так, чтобы аромат того, кто предназначен тебе судьбой, не заполнил полностью лёгкие, не наполнил каждую клетку тела желанием прижаться к источнику, не желать близости. Но он был далеко не рад. Он не смог сказать очень что-то очень важное. Вздохнув и повернув лицо к потолку, омега в голове прокрутил один момент. Flashback Дракон летел над сотнями метров над землёй. Быть пассажиром такого существа –необычайное чувство. Даже недавно проснувшийся Венти, который мог силой Архона вызвать поток ветра, способный подбросить даже митачурла с каменным щитом ввысь, наслаждался видом, открывший на Мондштадт, и тихо разговаривал с давним другом. Встречный ветер задорно развивал одежды и волосы героев, остановивших Ужас бури. Обычно аккуратная причёска действующего магистра давно испортилась, но она лишь чувствовала радость от выполненной миссии. Итер и Паймон были в восторге от ландшафта и восхищались силой двоих, с помощью которого были сдуты снежные холода для появлений равнин и полей. У юного альфы появилась мечта — показать этот вид пропавшей сестре. Дилюк же предпочитал сидеть подальше от суеты. — Барбатос, ты на меня злишься? — спросил Двалин. — Почему ты так думаешь? — искренне удивился Архонт. — Пока ты спал, я наводил ужас на твой народ. Возможно, от моих когтей погиб не один десяток людей. Мои воспоминании искажены, я даже не смогу раскаяться перед каждым своим грехом за содеянное. Тебе не противно находиться рядом со мной? — Двалин, мой давний друг, мы с тобой прожили так долго вместе, мы наблюдали за рассветом и падением Архонов, мы наблюдали за тем, как низко может пасть человек, ослеплённый своими идеалами или жадностью, наблюдали за рекой крови убитых существ. Отношения складываются по-разному. Мы совершаем разные поступки: хорошие и плохие. Помогаем друг другу в делах, исполняем желания, выполняем просьбы. Но случается, лжём, не можем сделать обещанного, поступаем наперекор, ссоримся. Часто мы обижаем любимых людей, сгоряча говорим так, как совсем не думаем. Мы делаем человеку больно, и обижаем его, возможно, не замечая этого. Если он дорог нам, нужно постараться загладить свою вину, извиниться. Кого не обижали? Кто не обижал сам? Таких людей просто нет. Отличает нас друг от друга иное — умение или неумение прощать. Груз обид, гнева, злобы, чувство мести часто давит на нас тяжким грузом, не дает свободно дышать думать, двигаться дальше. Он окутывает человека, словно оковы, и отравляет ему жизнь, не дает наслаждаться ее простыми радостями. Осознание важности прощения часто приходит перед смертью. Только лежа на смертном одре, легче простить и попросить прощения. Но у нас всё по-другому. Ты доверяешь мне, раскрываешь душу, делишься своими переживаниями. Даже если у тебя в мыслях лишь желание увидеть мою смерть, я бы хотел разделить любую печать и грусть вместе с тобой. Я дорожу тем, что ты доверяешь мне, что ценишь наши отношения. Не вижу смысла травить нас обоих одиночеством, когда мы нуждаемся друг в друге, когда ты был не в состоянии ничего сделать. Это не твоя вина. Закончив свою речь, бард улыбнулся ещё шире и погладил дракона по чешуе. — То есть ты так просто прощаешь его? — не смог удержаться от того, чтобы не вставить свою реплику, Дилюк. До этого он сидел спиной ко всем, но теперь развернулся в полуповорот, посмотрев прямо в глаза Архону. — Прощение — единственный путь к примирению. Мы не можем изменить прошлое, но мы можем приложить наши усилия для изменения будущего. Зачем жить прошлым, когда впереди столько счастливых моментов. Хоть я и прожил не один век, развивая собственное мировоззрение и личностные качества, человек глубже поймет великолепие и ценность жизни. END Flashback На следующий день. — Остальное оставляю на вас, — сказав это, Дилюк вышел из таверны. Омега решил пройтись самым длинным путём до собора. Джин ещё в письме отметила важность разговора. Он хотел пойти в обход, по более тихим улицам. Во время празднества все собираются вокруг ярких павильонов, участвуя во многих конкурсах. Как бы не хотелось избежать шумных толкучек, но даже тут, далеко от центра города, стоит организатор, предлагая поучаствовать в игре. Игра на лире. В детстве Дилюк ходил не только на уроки по фехтованию. Пальцы приятно покалывало, скучая по вибрациям струн под ними. Красноволосый остановился и взглянул на таблицу рейтинга за первый и второй день. Бард-Архонт, как и ожидалось выиграл в первый день и забрал с собой кругленькую сумму приза. Опустив взгляд вниз к концу списка, омега обнаружил знакомую фамилию. И брови невольно поднялись вверх. Кэйя в детстве всегда был хорош во всех областях искусства, даже сейчас он пользуется этим навыком, чтобы написать некоторых любовных строчек. Или язык красноречия, чтобы выведать необходимых информаций. И чтобы такой человек был настолько плох в музыке? Желание немного ощутить вкус умиротворения росло с каждой секундой. В конце концов Дилюк подошёл и взял в руки лиру. Сколько же воды утекло с последнего раза игры на любом музыкальном инструменте. Пальцы сами начали заставлять лиру издавать давно знакомую мелодию. «Забыть о сожалениях». Она была любимой мелодией двоих. Закончив играть, омега заметил прибывших Путешественника, Паймон и всю монштатскую молодёжь, которые были удивлены умением Дилюка, как и многие присутствующие, и подошел к ним, по пути попросив передать приз за второй день бармену в таверне. — Да, я умею играть на музыкальных инструментах. Вас это так удивляет? Не успев дать ответ, Итер почувствовал руку на своём плече. — Не смотрите на него так, на самом деле у него очень-очень много талантов. Вы ещё не попробовали его особое блюдо «Однажды в Мондштадте». Открыл бы он ресторанный бизнес, заработал бы намного больше, чем от продажи вина. Кэйя с привычной беззаботной улыбкой подошёл к компании, но он был не один. Взяв под руку и зарыв лицом в облезлый беличий хвост, рядом шла девушка. Дилюк сразу узнал её. Это была барышня из Натлана. Хозяин винокурня не был бы воином, если бы не опомнился сразу и не дал раскрыть истинных эмоций. Всё-таки не впервой видеть такие картины. Однако боль из груди никуда не делась, сколько бы раз такое не проворачивалось перед глазами. — Мне сестра рассказывала, когда-то ей удалось попробовать это блюдо, господин Дилюк, и вправду, нет такой вещи в мире, которую Вы бы не смогли сделать, — сказала Барбара и на её лице появилась улыбка, которую её фанаты боготворили. Лёгкия румяна лишь придавали миловидный вид омеге. «Я не могу пересилить собственную трусость». Эта фраза вертелась на языке, но вместо этого он спросил: — Почему вы такие запыхавшиеся? — Кто-то подложил письмо с угрозой Барбаре. Она до ужаса перепугалась, думая, что Джинн закопали заживо. В итоге там лежал подарок от очередного поклонника, — быстро проговорила Паймон. Вдруг она резко замерла. — А где Беннет? — Может он в соборе и ждёт вестей от Барбары? Мы разделились пока пытались вас догнать. — Сказал Венти. — Простите, я слишком перепугалась за жизнь Джинн, — виновато опустила свой взгляд и скрестила руки в жесте извинений служительница церкви. — Тебе не стоит так о ней волноваться. Магистр намного сильнее, чем тебе кажется. Не только телом, но и духом, — ободряющее сказал капитан кавалерии. — Если вы собираетесь в собор, то я составлю вам компанию, — сказал Дилюк и развернулся в сторону собора, пытаясь сбежать от такого вида. Неожиданно его остановила рука. Кэйя наклонился и прошептал: — Я обдумал твои вчерашние слова. Я сделал выбор. Надеюсь, дядя одобрит его и даст благословение. Почему? Почему из всех просьб, приказов, сказанных Дилюком изо дня в день, когда Кэйя был в таверне, тот принял серьёзно только их последний разговор? Стиснув кулак, омега лишь молча пошёл за образовавшееся компании. Венти, Паймон и Барбара начали обсуждение обо всех особых блюдах Монштата. — Итер, позволь задать вопрос, — первым нарушил молчание Дилюк. — Теоретически, если ты узнаешь, что твоя сестра не только связана с бездной, но и активно помогает им, смог бы простить её? Мало того, она знает, что ты жив, но специально избегает тебя. Как бы ты отреагировал? — … Такой внезапный вопрос поставил альфу в тупик. Он никогда не предполагал такой вариант исхода событий. Сестру, которую он помнил, всегда была на стороне справедливости, которую он разделял. Даже представить такую ситуацию было трудно, но Итер после долгих размышлений ответил: — Я верю, что у неё есть причины так поступить и что она всё это делает во благо. Если она ценит нашу связь, если она ещё доверяет мне, если я для неё что-то значу, то она обязательно расскажет мне всё. Не только причину, но и планы. Мы могли бы объединиться и добиться намного большего, помочь намного больше людям. Услышав такой ответ, Дилюк улыбнулся. — Позволь себе иногда побыть ребёнком, — сказал он, мягко поглаживая макушку Итера. *** — Господин Кэйя, подождите, пожалуйста, — сказал рыцарь, протягивая письмо. Альфа взял записку и с удивлением обнаружил герб Рагнвиндров на обратной стороне. Слово «удивление» не может полностью описать полностью шоковое состояние капитана. Кивнув в знак благодарности, Кэйя зашёл в свой кабинет, захлопнул дверь и с нетерпением начал открывать письмо. Внутри белоснежный лист был аккуратно сложен пополам, от угла в угол. Такие мелочи рассказывают о людях намного больше, чем слухи или даже от самого человека. Автором точно был Дилюк. От этого несдерживаемое любопытство лишь усилилось. — Что? Единственное слово, описывающее весь спектр эмоции альфы от прочтения. Он почувствовал, как будто земля уходит из-под ног, поэтому медленно сел за кресло. «Приходи в семейный особняк сегодня вечером». Столько времени прошло, когда в последний раз Кэйя был в особняке Рагнвиндров. С похорон Рагнвиндров старшего. После, Дилюк отправился мстить за отца, а быть одному в столь роскошном, но пустом душу доме хуже, чем спать в конюшне среди лошадей. Теперь человек, который за столько лет, как бы рыцарь не старался, не может простить за сказанных слов, за одну единственную ошибку, приглашает в столь дорогое для него месте. Сейчас сидеть в кабинете — всё равно что сидеть на бочке с порохом. Желание узнать, волнение, непонимания, смятение — всё это бы разорвало внутренности, не дотерпев до вечера. Бросив всё, Кейя сразу отправился в давно покинутое место. Неужто случилось что-то настолько серьёзное? Проблема в бездне? Пострадал особняк? Нет, какие бы трудности Дилюк не повстречал, он всегда справлялся в одиночку. Будь тот на грани жизни и смерти, он бы ни за что не попросил помощи у Кэйи. Он бы пошёл к Джинн, но точно не к альфе. Кэйя стиснул зубы. Сейчас ему было наплевать с высокой колокольни на все правила и запреты. Взобравшись на самую верхушку мельницы, рыцарь спрыгнул и расправил серебристый планер. Только полётом можно было быстрее всего добраться до Спрингвейл, а там уже и до особняка рукой подать. Шагнув вниз, Кэйя не чувствовал страха от того, что перед началом надо проверить планер на пригодность, чтобы не разбиться по пути. Единственное, что заставляло сердце стучаться так, будто оно вот-вот сломает рёбра, страх за того, кто занял настолько важное место в сердце, что Кэйя едва ли может назвать его своим. Слово «любовь» не сможет описать все чувства, что копились годами в сердце и душе. Кэйя знает, что не имеет права, но даже в мыслях не допускает вариант реальности, где Дилюк достанется кому-то. Пока молодого холостяка не интересовали брачные сочетания, альфа не сильно беспокоился, что его могут увести прямо перед носом. А если находились смельчаки, которые хотели рискнуть не только удачей, но и жизнью, Кейя мог навешать лапшу, после которой кандидатов и след простыл. Альфа знал, что они не истинные. Тогда как можно объяснить их связь? Почему от одной мысли, что что-то такое случилось, что настолько гордый человек написал предателю с просьбой? Почему так хочется увидеть хоть краешек той улыбки, что до сих пор выжглось в памяти, как клеймо? Но больше приводило в ужас то, что он может не успеть прийти помочь, как было с Крепусом. Из двух реальностей, где Дилюк достанется кому-то ещё и где его вообще нет, Кэйя выберет первое. Как бы больно ему не было, когда он будет на их свадебной церемонии, когда они будут давать клятву верности перед Барбатосом, лучше так, чем продолжать жить в мире, где смысла жизни в принципе не существует. Прыгнув с достаточно высокой точки чтобы сломать себе кости, Кэйя ловко спрыгнул на одно колено и сразу же побежал дальше. Ловкости капитану кавалерии не занимать. При овладении техники правильного дыхания можно существенно сократить расходы выносливости. *** — Г-господин Кейя, что стряслось? — удивлённо спросил дворецкий, что стоял у стеллажей с книгами. — Простите господин Дилюк, я пыталась объяснить, что Вы сейчас заняты, но Господин Кэйя ни в какую не хотел слушать, — впопыхах пыталась объяснить горничная. Услышав имя ожидаемого гостя, Дилюк встал с кресла своего кабинета, поднял голову и его брови поползли вверх. Удивлению не было предела. Пот с капитана кавалерий стекался водопадом, белый беличий мех лип к шее, волосы растрёпаны, сам капитал стоял, облокотивший на дверной проём, явно держится из последних сил, однако ранений не было, но взгляд был серьёзнее некуда, что совсем непривычно видеть. Дилюк ожидал увидеть обыкновенное расслабленное лицо, явно показывающее беззаботность хозяина, лёгкую самоуверенную усмешку, ожидал, что Кэйя зайдёт в особняк с фразой, которая, как всегда, будет полна сарказма. Но явно не эту картину. Первым опомнился омега. — Приготовьте ванную и оставьте нас наедине  Дворецкий и горничная поклонились, вышли и мягко захлопнули дверь, прихватив в собой стопку исписанных бумаг. Повисла пауза. Оттолкнувшись, Кэйя первым сократил расстояние и крепко обнял омегу, зарывшись носом в основание шеи. Наконец-то тяжесть, что он нёс по пути от Монштата, отпустила его. Чувство облегчения накрыло с головой. Когда альфа опомнился, то хотел уже отстраниться и пошутить на счёт сюрприза или придумать ещё миллион оправданий за свой странный поступок, но почувствовал чужие руки на своей спине, которые вместо того, чтобы отстранить источник, что так нагло висит на хозяине, притягивает ближе. Если это сон, то Кэйя желает остаться в этом царстве сна навсегда. Они простояли так достаточно долго. Однако в очередной раз за день Кэйя впадает в ступор. Запах. Запах его истинного исходит от Дилюка. Альфа сильнее втягивает носом запах. Ошибки быть не может. — Прости, что скрывал от тебя это, — мягкий голос прозвучал около макушки альфы. — Я знал всё с самого начала, но не хотел заставлять тебя смущаться ещё больше, поэтому просил отца ничего тебе не говорить. Ты и так был стеснителен, когда мы начали сближаться, факт, что мы истинные, выбил бы тебя из колеи, отдалил бы тебя от меня. А дальше, чем больше времени я скрывал, тем сложнее было признаться. — Почем…– на полуслове прервался альфа, услышав, насколько охрип его голос. — Пойдём, тебе надо умыться. А мне постараться выбрать правильные слова, что описали бы более точно мои мысли и чувства, — сказал Дилюк, вспомнив сколько бумаг было исписано, чтобы начать разговор. Кивнув, Кэйя направился следом. Невероятное чувство нежности растеклось по всем клеткам тела, когда Дилюк взял его за руку и повёл в ванную. Столь давно забытое чувство. Чувство комфорта, защиты, чувство домашнего уюта, когда они вместе придумывали новое развлечение на вечер. Альфа лишь сжал крепче руку. Посмотрев, как сплетаются их пальцы, он подумал, что это так правильно выглядит. Именно этого так не хватало, именно этого он так ожидал, сидя в таверне в одиночестве, попивая вино. Ванная была шикарной с элементами роскоши и элегантности. Она мало чем отличалась по дизайну от остальных комнат. Молочного оттенка плитка на стенах и полу, в центре, на уровне мраморного пола стоял небольшой бассейн с готовой горячей водой, глубиной около полутора метра, окружённый лёгкими кружевными тюлями. Наконец Дилюк отпустил руку и пошёл за ширмой, украшенной теми же узорами, что и стены. Вздохнув, Кэйя решил, что у них ещё будет время на разговоры. Главное, сейчас Дилюк в безопасности, а горячая вода поможет расслабиться и он сможет собрать все пазлы и разобраться, что вообще тут происходит. Быстро скидывает с себя белоснежную накидку, а после и всю одежду, горничная заберёт их в стирку. Повязка тоже полетела вниз, поэтому альфа приглаживает чёлку, которая бы скрыла его левый глаз. Медленно опустился в воду, прижался спиной к мрамору, наслаждаясь теплотой. Наконец-то в голове пустота. Вдруг Кэйя почувствовал, как чужая рука медленно провела мочалкой вдоль ключицы. Открыв глаза, он увидел в отражении зеркала напротив то, от чего можно было словить инфаркт. Хоть он и не знает, что это такое, но звучит опасно. Дилюк снял пальто и перчатки, переоделся в лёгкую рубашку, волосы собрал в такой непривычно-высокий хвост, непослушно вьющиеся локоны водопадом опускались на плечи и ниже. Прекрасное зрелище. — Пообещай, что не прервёшь меня. Знаю, у тебя много вопросов, но, если ты их сейчас задашь, я не смогу сконцентрироваться на главном. Кэйя мягко кивнул и продолжил смотреть как его умывает Дилюк. — Думаю, о способе, как я скрывал свой запах, ты уже догадываешься, поэтому я бы хотел рассказать кое-что другое. Во время странствий я запрещал себе думать о тебе. Мною двигало лишь чувство мести. Меня не волновало, насколько враг силён, я хотел отомстить за отца. Но когда они устроили мне засаду, я подумал что это последние минуты моей жизни. Но из всех моментов жизни, из всех людей я желал снова увидеть тебя. Но меня спасли. Странное чувство. Я должен тебя презирать и ненавидеть, а разум и сердце говорят хором «люблю». На последнем слове у Кэйи перехватило дыхание. — С того момента я начал задумываться, а точно ли я должен тебя ненавидеть? Почему мною движет это чувство? Правильно ли я поступаю? Отец воспитывал тебя, вкладывал всё, что мог в твоё воспитание, а в ответ полная неблагодарность. Однако я смог тебя простить. Возвращаясь в Монштат, я уже простил тебя, но как такое сказать в слух? Но ты, как всегда, с разбегу стремишься расшибить лбом стену. Не даёшь и минуты мне подумать и сконцентрироваться. Я всё никак не мог решиться это сказать. Возможно, это равносильно плевком в сторону отца. Но у меня нет сил тебя ненавидеть, когда всё моё существо говорит «люблю». Наверное, я бы так и дальше жил, скрывая эмоции, если бы не разговор Двалина с Барбатосом. Тут Кэйя не выдержал и повернулся лицом к Дилюку, который уже начал намыливать синие локоны. Встретить Архона и элементального дракона. Это звучит на грани фантастики. Но он просто не мог не верить омеге. — Кэйя, — прошептал омега, выронив мочалку в воду, носом зарылся в изгиб шеи, обнимая со спины. — Я не смогу без тебя. Сколько бы не убеждал себя, не смогу. Настолько люблю, что хочется исцарапать себе грудь. Какого чёрта там тебя так много?! Я так виноват перед тобой… Как-то раз я жутко сглупил — попытался вообразить свою жизнь, в которой бы не было тебя. И знаешь, что нарисовало мне моё воображение? Ничего. Правда, совсем ничего. Я настолько сильно люблю тебя, что уже даже и не представляю свою жизнь без тебя. Да катись ты к чёрту, — такие слова совсем не свойственны благородному господину, но сейчас ему было глубоко наплевать. Он чувствовал, будто если всё не скажет, то никогда не решится снова на такое. — Как я могу дальше любить тебя? Ты полная противоположность прошлого себя. Нет того смущения или краснеющих щёк, ничуть не милый, ни капли не милый… — Эту роль я предпочитаю отдать тебе. Вода расплескалась по всему вокруг, будто Кли снова глушит рыб в озере бомбой. Теперь Дилюк сидит на колене Кэйи, а губы сплелись в далеко не невинном поцелуе. Это было сродни взрыва и одновременно рождением новой звезды. Каждое касание обжигает. Будто каждый раз, когда их языки соприкасаются, в голове лишь одна мысль: каждый год, месяц, день, минута, секунда, когда они провели раздельно друг от друга, сейчас начнутся окупаться с лихвой. Дилюку кажется, что Кэйя был везде, вокруг, так близко, так остро, будто их не разделяли даже миллиметр одежды. Он целовался так, будто пытается выбить из капитана кавалерий весь воздух, будто если перестанет его целовать, то умрёт в эту же секунду. Поведение абсолютного доминантной омеги. — Черт, это нечестно, Дилюк, — охрипшим голосом прошептал Кэйя, разрывая на секунду поцелуй и вновь его возобновляя. Рагнвиндр лишь осталось вопросительно замычать, как бы спрашивая, что он имеет в виду. Не разрывая поцелуй, альфа поднял Дилюка из ванной и вышёл сам. У дворянинов ванная всегда располагалась рядом со спальней. Медленно подходя к выходу, омега в последнюю минуту успел прихватить приготовленный заранее полотенце и накинул на голову Кэйи, стараясь хоть немного их высушить. Убедившись, что в коридоре пусто, двое быстро зашли в спальную, грубо опустившись, скорее свалившись на кровать. — Нахрен одежду, нахрен одежду, — с нетерпением, стараясь ничего не порвать, Кэйя начал снимать одежду с Дилюка, всё-таки не хочется их испортить, какие бы страсти тут не происходили. Поцелуи перешли на шею, ключицы. Помня, что под ним публичная личность, альфа старался не оставлять отметин. Часто задышав, омега откинул голову назад, блаженно закрыв глаза. Он не видел, лишь почувствовал, как уже его альфа спускался ниже к открывшимся участкам кожи, целуя и лаская каждый участок кожи, проводил руками и языком по каждому шраму. Горячее прикосновение на пару сантиметров ниже пупка. Еще, еще раз. Слишком приятно, слишком мучительно. Дилюк их не стеснялся, ведь это было на подобии татуировок, память о его приключениях, о том, чему он научился во время приключений. Единственное, что его волновало на данный момент, как отреагирует Кэйя. Видя немой вопрос на лице Рагнвиндра, капитан кавалерий с той «милой» улыбкой, что была в детстве ответил: — У меня самый прекрасный жених во всей Тайвате. Наверное, в теории, омегу должны смущать такие слова или такая интимная атмосфера, но сейчас это его отнюдь не волновало. Вместо смущений он обхватил лицо альфы руками и сказал: — Я весь твой, Кэйа Альберих. Вдруг в комнате воздух стал резко тяжёлым. Феромоны течной омеги окутывал всё пространство. Кейя резко выпрямился. Он не планировал зайти далеко, он лишь хотел удовлетворить голод обоих по касанием к друг другу и, чего греха таить, приласкать друг друга. Но, хоть перед Архоном поклянись, он не думал зайти дальше. Дилюк и так столько нерв потратил на то, чтобы открыться альфе, Альберих не хотел ещё сильнее давить. Одними из первых тренировок для того, чтобы стать рыцарями Орда Фавониус, было сопротивление феромонам омеги. Как рыцарь может защитить хоть кого-то, если сам не может держать под контролем свои инстинкты? Сначала с использованием препаратов, позже исключительно на основе силы воли. Большинство вылетало именно из-за этого экзамена. Но не зря Кэйя дослужил до капитана. Дыша через раз, альфа начал отдаляться. Но вдруг его тело перевернулось, альфа спиной упал на мягкий бархат. — Если я однажды сбежал, а ты не смог меня остановить, это не значит, что я позволю тебе сделать нечто подобное. Сидя верхом, придавливая всем телом на альфу, Дилюк возобновил поцелуй, руками блуждая по телу, которое за эти годы только похорошело. Поцелуями спускался всё ниже и ниже. Не удержавшись, он ощутимо укусил альфу за ключицы. Месть за то, что тот пытался сбежать. Но в следующее мгновение полу поцелуем, полу засосом подлечивал место укуса. Снова поцелуи пошли ниже, пока не дошли до паха. — Дилюк, — Альберих выдохнул сквозь зубы. — Что ты задумал? Если ты не заметил у… — Я задумал, — омега нагнулся, с силой провел языком от толстого солоноватого корня к самому концу — Отсосать тебе. Ты кончишь — подул на розовую головку, — только когда удовлетворишь меня. Рагнвиндр посмотрел на растерянное лицо Кэйи и жадно облизнулся. Вид слегка испуганного и озадаченного капитана Орда Фавониуса, который всегда ходил с самоуверенной улыбкой, невероятно возбуждает. Расслабив горло, омега заглотил его большой горячий член, но не до конца. Альфа откидывается головой на подушки, выгибаясь. Наконец чуть опомнившись, Кэйя возвращается в прежнее положение, кладет руки на затылок омеги, убирая локоны, что так и лезут в лицо, и не мог не восхититься видом. Какие бы смелые слова Дилюк не говорил, его пылающие щёки и смущение в глазах не скрыть. От такого миловидного вида сердце наполняется теплом. — Ты не просто очарователен, но еще и чертовски красив. Мягко отстранив Дилюка от своего члена, Кэйя аккуратно уложил омегу на кровать, распустив красные локоны, рукой провёл от бёдра вдоль позвоночника, начав водить ими снизу-вверх и обратно, одновременно вовлекая в поцелуй. Вдоволь насладившись, он спустился к шее. Сразу послышался приглушённый стон. Победно улыбнувшись, он продолжил своё дело. Он нашёл особо эрогенное место омеги. Теперь он не собирался оставлять это место без внимания. Медленно собирая смазку, Кэйя поглаживал вход, начиная растяжку. Дилюк прогнулся в спине, чтобы парню было удобно, и уперся лбом в его плечо, готовый к тому, что сейчас произойдет. В него проник сначала один палец и почти сразу второй. Не удержавшись, Дилюк зашипел от боли и прикусил кожу на шее парня, при этом царапая ногтями его торс. Альберих стал осторожно вводить пальцы внутрь, всякий раз замирая, когда омега слишком сильно шипел или вздрагивал. Другой же отпустил кожу альфы и теперь лишь судорожно дышал ему в шею, закрыв глаза. Постепенно боль проходила, а в тот момент, когда Кэйя все же нашел точку внутри, тело заполнилось ни с чем не сравнимым удовольствием. Теперь с губ сорвалось не шипение, а тихий стон. Услышав его, альфа стал активней растягивать омегу. На секунду Дилюк почувствовал чужое дыхание возле уха, а затем его мочку захватили в плен губами, играя с ней. Чертовы клыки альфы придавали приятные импульсы по всему телу сначала от шеи, теперь от ушной раковины. Кто ж знал, что они у него такие чувствительные? По телу пробежался табун мурашек, заставляя дернуть плечами. От такой реакции альфа лишь сильнее завёлся и облизнул губы. Недовольно цыкнув, Дилюк спустил одну ладонь вниз, накрывая пах парня и ощутимо сжимая. Теперь пришел черед Кэйи вздрагивать, а Дилюка улыбаться. Но улыбка почти сразу сползла с его лица, когда альфа в очередной раз прошелся по простате, отчего рефлекторно Дилюк чуть сжал ладонь, и теперь их стоны зазвучали синхронно. Пальцы быстро исчезли. Бархатный язык пробежал от основания шеи вверх, заставив разгоряченное тело поежиться от неожиданной прохлады. И в ту же секунду, каменная плоть медленно вдавилась в чужое тело. Снова синхронный стон. Дилюк выпускает совсем не мужественный всхлип, когда Кэйя начинает трахать его. Кэйя разгоняется, следуя ритму, и единственное, на что Дилюк способен сейчас, стонать и выкрикивать его имя. Каждый удар точно по простате, раздразнивая омегу. Кэйя пытается поцеловать его, оставляя беспорядочные укусы по всему телу, их бёдра сталкиваются в диком ритме. Слёзы сами наворачиваются на глаза Дилюка, он не думал, что может быть ещё лучше, но это происходит. Он сжимается вокруг Кэйи, отчаянно целуя его, пытаясь заглушить громкий крик, рвущийся из его горла. Омега бурно кончает, крепко держась за альфу, который кончает спустя пару движений после, внутрь. Расслабленно переворачиваясь на живот, Дилюк пытался отдышаться от столь бурного оргазма. Но почувствовал поцелуи на шее, медленно опускающие на лопатки. И тут он почувствовал доминантный запах альфы. Шутки закончились. У Кэйи начался гон. По сумасшедшим блескам чертяг в глазах альфы Дилюк понял, он попал. — Перед тем, как я отправлю твою душу в рай, хочу, чтоб ты узнал. Когда мы случайно встретились у лавки лиры, я сказал, что нашёл того человека. Тут сердце Дилюка пустился под удар. Он не хотел, чтобы Кэйя привязался к нему только, потому что природа так решила. Он хотел, чтобы тот влюбился в его душу. Неужели он опоздал и Кэйя уже сделал выбор? Поцеловав ладонь омеги, он твёрдо сказал: — Первый раз я позволил тебе сбежать, второго раза не будет. *** В глубине таверны Венти сидел и радовался улову, а вернее количеством бутылок вина, которые ему принесли его ученики за занятия. — Это тебе, — мягко сказал Кэйя, потягивая конверт Дилюку. — Мои старания на занятиях ты сможешь оценить, прочитав это письмо. Рагнвиндр поднял концерт к лицу и поцеловал в место, где находился печать Альбериха. Сие действие заставило альфу смутиться. Если бы кто-то неделю назад сказал ему, что Дилюк способен на такие действия, он бы не задумываясь, посмеялся от души. Победно мимолётно улыбнувшись, Дилюк задал вопрос, который волновал всех рыцарей, которым повезло встретиться с капитаном кавалерий. — Не мог бы ты хотя бы прикрыть шею чем-нибудь? — Не могу же я не похвастаться, когда у мне такой неугомонный омега достался, — мягко улыбнувшись и подперев подбородок рукой, Кэйя наслаждался видом на серебряную полоску на безымянном пальце сегодняшнего бармена. — О том вечере, я правда не ожидал ничего подобного, к тому же мы не предохранялись. Не боишься? Хитро улыбнувшись улыбкой, с которой чаще всего видели на лице капитана Орда Фавониуса, но не на лице хозяина таверины, Дилюк наклонился и прошептал прямо в губы: — Я намного дальновиднее тебя. — А-А-А, они такие мужья, — похныкивая, допивала вино жительница Монштата. — Но почему? Я же видела тебя, прогуливающейся с капитаном! Почему вы не вместе? — Он это сделал по просьбе моих родителей. Они узнали, где я сейчас нахожусь, связались с действующим магистром с требованием подставить мне телохранителя. А когда случайно встретились с господином Дилюком, я разнервничалась. Обычно мы прячем наши лица за веером, а тут под рукой, как на зло ничего не было, и на автомате уткнулась в тот мех капитана. Вот и вся история, — снова наливая до самого края в чашу подруги, дворянка из Натлана мило посмеиваясь. Она ни разу не пожалела, что приехала в гости к подруге, но пора возвращаться. Не стоит юной леди сбегать из дома. Пока весь Монштат отходил от шока c новости о спутнике жизни двух самых завидных женихов, двое начинают счастливую жизнь вместе.