Мелодия моего сердца

      Сегодня вторник, а это значит, что после школы, быстро забежав домой за гитарой, Намджун снова отправится в музыкальную школу. Быть выпускником в старшей школе и одновременно на струнном отделении в музыкалке — задача не из лёгких, но только не для этого парня. Он любит музыку, любит учиться и узнавать каждый день что-то новое. А ещё он очень любит рок, кажется, даже сильнее чем его отец — рокер. Именно поэтому он пошёл на гитару, именно поэтому каждый день стены сотрясает музыка, именно поэтому грубые подушечки пальцев даже не чувствуют натяжения струн.       Звенит звонок и миссис Мирьен, пожилая, но очень современная женщина, прощаясь с учениками, в которой раз повторяет давно запомнившуюся всем фразу «в следующий раз обязательно дам вам контрольную, балбесы», после чего одним лишь жестом выгоняет всех из класса. Закончился последний урок, в коридоре толкотня, всем поскорее хочется покинуть здание школы и отправиться домой, на долгожданное свидание или же как Ким — на занятия.       Дорога до дома это всего лишь две остановки на 46-м автобусе и пять минут через парк быстрым шагом — так обыденно, но каждый раз так интересно, ведь в автобусе каждый раз сидит кто-то новый, играет новая песня по радио и лишь одна и та же ветка каждый день устало бьёт в окно, сообщая о скором повороте. Парк как всегда тихий. Гуляющий в гордом одиночестве старик, замечая парнишку издалека, машет тростью — здоровается. Ещё одна остановка — дом, в котором Ким задержится лишь минут на 15. — Мам, я вчера просил постирать чехол от гитары, где он? У меня сегодня занятия. — Если бы ты разул глаза, увидел бы его на своей кровати. — с ноткой огорчения в голосе ответила мать с кухни. — Почему бы тебе не начать здороваться с членами семьи, в которой, между прочим, с тебя пылинки сдувают? — не отрываясь от газеты подал голос собирающийся на охоту отец. — Привет, пап. Ну сколько можно объяснять: после школы у меня крайне мало времени, особенно если речь идёт о пустой болтовне. — Дорогая, напомни, почему я оплачиваю этому хаму учёбу, да ещё и подарил на день рождения дорогую электрогитару? — с лёгким смешком прокричал тот в след убегающему в свою комнату сыну. — Я тоже люблю вас! До вечера! — бросает напоследок Джун, захлопывая за собой дверь.       Сегодня последняя репетиция. Последняя перед концертом, в котором разрешено принять участие лишь самым лучшим ученикам. Как совсем недавно стало известно, «концерт» — это слишком сильное название для мероприятия, на которое было отобрано лишь 7 учеников. Намджун заходит в репетиционный зал и… — Молодой человек, ваша группа занимается сегодня в другом крыле, прошу вас, покиньте помещение, у нас репетиция. — слышится от седовласого мужчины, на что Ким послушно делает пару шагов назад, оказываясь за порогом зала. Склонив голову в знак извинения, тот делает последний шаг назад, после которого начинает шумно закрывать сильно скрипевшую, массивную дверь. Остаётся всего пара сантиметров до полного закрытия, как вдруг Джун слышит приятное звучание, кажется, до боли знакомой, но, в то же время, такой необычной и новой мелодии.       Заглядывая в так и оставшуюся незакрытой дверь, Ким пытается рассмотреть, как выглядит эта мелодия на данном инструменте: как двигается кисть, как льется знакомый мотив, как содрагаются мелкой дрожью струны, как плавно идёт по ним смычок.       Виолончель — такой классический, даже по названию, инструмент, но сейчас она играет совсем не Шуберта, не Баха и даже не Бетховена. Сейчас звучит классический, никогда не умирающий, рок. Боже, если бы только все музыканты могли исполнять данную композицию так завораживающе и страстно, другие направления в музыке вымерли бы раз и навсегда. Не полюбить эту мелодию мог только глухой или же полностью лишённый вкуса человек, коим Ким никогда не являлся.       Казалось, будто музыка льётся сама по себе, но Намджун чётко видел, как изумительно грациозно двигается кисть человека, так умело управляющего смычком. Изгибы рук, тонкие, идеально длинные для музыканта, сексуальные пальцы, кажется навсегда останутся в памяти юноши, никогда прежде не любившего настолько классический по своей натуре инструмент.       Только минут десять спустя, юноша решается оторвать свой взгляд от инструмента, наконец взглянув на исполнителя, о чем, в конечном счёте, ему не раз придётся жалеть. Изумительной красоты руки, широкие — кажется даже очень для музыканта — плечи с выступающими косточками ключиц; красивая, идеально ровная осанка мускулистой спины; идеальная, будто у божества, шея, и...... Кажется Намджун уже начинает жалеть… Божественное, идеально красивое, кремово-медового цвета кожи лицо; пухлые, как у диснеевских принцесс, губы и чертовски глубокие, бестыже бездонные, угольно-чёрные глаза, так внимательно смотрящие в никуда.        Репетиция прошла как всегда идеально: учитель поблагодарил всех за старание, попросил повторить композицию самостоятельно дома или же в репетиционном зале, а после, отбросив все суетные мысли в долгий ящик, отдохнуть и настроить себя морально на идеальное выступление. Но Намджун ничего не слышал. Не хотел, а быть может не мог, ведь в его голове застряла та самая мелодия, тот самый образ, тот самый взгляд.       Придя домой, под привычный шум рока, аромат как всегда изумительно вкусного ужина и лай всем надоевшей соседской собаки, кажется, желающей перекричать отцовский магнитофон, Ким зашёл в свою комнату, вернул инструмент на положеное ему место в комнате, стянул непропускающую воздух толстовку и рухнул на кровать, издав при этом довольно измученный и обессиленный вздох.       Снится сон, приятный, как всегда музыкальный. Снится концерт его отца: он совсем маленький на плечах у матери радостно тычет пальчиком на сцену, пытаясь хвалиться всем и каждому, что тот безбашенный басист — его отец. Он падает, резко и очень пугающе, но в тот же момент оказывается подхваченым нежными, безумно знакомыми руками. Темнота, ощущение защищённости и комфорта, и вновь та самая, бьющая в самое сердце мелодия. — К-кто ты? Почему я вижу тебя? — Я тот, кому удалось достучаться до тебя. Тот, кто с огромным трудом смог исполнить мелодию. Ту самую — мелодию твоего сердца. Я тот, кого ты никогда больше не сможешь выбросить из головы благодаря счастливой случайности. Я — Ким Сокджин.        Играет уже третий по счету будильник, из кухни доносится запах горячих тостов и слышится звук соковыжималки. — Сынок, завтрак уже готов, спускайся, не то опоздаешь! — кричит с кухни, как всегда в хорошем настроении, мама.       Намджун открывает глаза и чётко слышит в ушах шум бешено стучащего сердца. Холодный душ немного приводит в чувства, но тревожное состояние не покидает до сих пор. Спустившись в столовую, он застает родителей уже за столом. Мать с улыбкой наливает сыну свежевыжатый сок, а отец читает только что оставленную почтальоном газету, попутно сдвинув тарелку с двумя тостами сыну. — Милый, с тобой все хорошо? Ты какой-то бледный .— обеспокоенно спрашивает мать. Ничего не ответив, Джун подвинул стул ближе к отцу и напряжённо вздохнул, решив сообщить отцу довольно странное даже для него самого решение. — Пап, возможно ты будешь ругаться, но я… Хочу виолончель.