beggin'

Тэхён падает больно, удар выбивает весь воздух из груди, от этого он мгновенно перекатывается на бок, чтобы уменьшить последствия падения и хотя бы отдышаться. Вокруг полумрак, свет идёт только от нескольких свеч позади, и глаза с трудом после яркого зала дворца привыкают к отсутствию освещения. В камере на удивление чисто, если беглым взглядом осмотреть помещение, лёжа пластом на полу: ни кучи мусора, ни остатков еды, ни насекомых. Холодно только, но это и не удивительно. Парень выдыхает сдавленно, двигая руками и ногами, чтобы проверить, насколько сильны ушибы, и останавливается мгновенно, когда слышит глухой удар о пол где-то над собой позади. Тэхён поворачивает голову, удивлённо встречаясь взглядом с любопытными кошачьими глазами. — Мордашка знакомая, — говорит парень, нависая над новым соседом на корточках, а через секунду его лицо будто светлеет от осознания. — А... — тянет, — ты тот щенок, который за богатырями бегает, — его губы расплываются в понимающей усмешке. Тэхён же всё ещё не понимает ничего, щурится и присматривается к чертам лица незнакомца, прежде чем выдать прямое: — Ты кто? И ему ответом лукавое: — А на кого похож? Парень кусает губу, продолжая исследовать того от длинных смоляных волос, собранных в небрежный пучок, цепляется дальше взглядом за участок голой груди и подтянутого живота между расстёгнутым жилетом и заканчивает широкими штанами. — На сомнительного типа, — щурясь отвечает, глядит глаза в глаза и привстаёт на один локоть, чтобы размять шею. — Соловей-разбойник, будем знакомы. Счетовод неуверенно покусывает язык. — Так тебя Намджун сюда засадил... И ты даже не попытаешься выместить злобу за это на мне? — На кой чёрт? — Разбойник вскидывает тёмные брови, но выглядит не возмущённым, а скорее ожидавшим подобного вопроса. Переносит вес тела с одной ноги на другую, а после подпирает локтем подбородок. — Сам же назвал меня их щенком. — Это не даёт мне права заставлять тебя выплачивать их грехи. Тэхён задерживает прямой взгляд на выражении лица Соловья и хмурится непонимающе, прокручивая в голове его последние слова. Слишком странно звучит. — Ты точно злодей? — усмехается, подозрительно щурясь. Юнги разводит руки и цыкает. — Я просто постиг дзен. И Тэхён хохочет несдержанно и громко, изгибая губы в форму квадрата, шлёпает себя несколько раз по ноге, а после переворачивается на живот, опираясь на локти, и спрашивает оживлённо, уже совсем не боясь: — Чем ты тут занимаешься всё время? Нам тут ещё долго куковать, — он оглядывает пустую камеру, в которой только пара лавок, для сна, скорее всего, судя по тонким покрывалам, маленький стол и несколько свечей. Тэхён внезапно думает о том, как вообще Соловью живётся днями напролёт в полумраке и без тёплой одежды. Охрана здесь стоит только на следующем повороте в коридоре, и один из них приносит трижды в день миску с едой под дверь, но вряд ли с заключённым обменивается и парой фраз. — Мечтаю о хорошеньких мальчиках, — Юнги усаживается на пол, подгибая одну ногу под себя, и снимает с длинных волос резинку. Тэхён приоткрывает рот, смотря в упор, и растерянно переспрашивает: — Хорошеньких мальчиках? — Да, — тот добавляет невнятное «угу», пальцами расчёсывает пряди смоляных волос до пояса и обратно собирает их в высокий хвост. — Вроде тебя. Тэхён сглатывает. — Я не по этой части. — Мне можешь не лгать, мелкий, — Соловей сокращает между ними расстояние внезапно и подцепляет пальцами подбородок счетовода, большим очерчивая линию челюсти и возвращаясь к губам. Тэхён задерживает дыхание, приоткрывая рот, и в то же мгновение подушечка пальца проталкивается внутрь. — Тебя насквозь видно. — У меня есть жена. Разбойник в ответ на брошенную словно стойкий аргумент фразу только пускает смешок и надавливает пальцем на кончик языка, который податливо очерчивает его. Его голос кажется счетоводу точно змеиным, искушающим: — Я знаю, что ни один из вас не испытывает чувств. Но правда в том, что уже искушённого нет необходимости искушать. Юнги отстраняется так быстро, что на секунду Тэхёну кажется, будто он сам себе придумал ту путающую мысли близость. Он сглатывает. — Откуда ты это знаешь? — Птичка на ухо нашептала, — Соловей играет, щурится хитро, как за нитки дёргает. Незачем сопротивляться. — И много здесь таких птичек? — Мне хватает. Юнги встаёт и протягивает руку счетоводу, дожидаясь, пока длинные смуглые пальцы переплетутся с его собственными. Тэхён выше. Выше и больше, Соловей по сравнению с ним кажется хрупким, что на деле совсем не так. Он жилистый, и сила его не только в оглушительном, сбивающем с ног свисте, но и в теле, привыкшем справляться не только с простым людом, но и с обученными воинами. — Ты спрашивал о развлечениях, — небольно заламывает руку за спину в мгновение, разворачивает к себе спиной и сам прижимается грудью, снизу вверх проводя кончиком носа по шее до мочки уха. Тэхён его победной ухмылки не видит, но прекрасно чувствует в момент сменившуюся атмосферу, когда издаёт едва слышный выдох. — Сыграем в игру, — всего лишь невинное предложение. — Ты просишь – я исполняю твою просьбу. И предложение действительно заманчивое, в том моменте, где «я исполняю», без просьб, потому что просить для Тэхёна – ниже его достоинства, которое не то чтобы и так не падает, пока он чётко осознаёт, что возбуждается только от близости и грубого низкого голоса. — Я не буду просить, — отвечает почти уверенно. Юнги бы, возможно, поверил, если бы не бессознательное движение бёдрами по его, что уже не оставляет сомнений, что перед ним на самом деле податливая до ласки детка, которая обязательно попросит. Здесь только знать нужные точки важно. — Ещё как будешь, — а слова разбойника под сомнение не ставятся ни одним в этой комнате. Счетовод верит. Знает, что пойдёт на поводу у подавляющей ауры, прогнётся под давлением доминанта, но продолжает отбрыкиваться. Словесно, правда, потому что тело давно начало играть против. — Сделаем наоборот, — сипит, но Юнги мотает головой, отрицательно мыча. — Выиграешь в этот раз – в следующий меняемся. Тэхён ни секунды не думает... — По рукам. ...и в ту же секунду оказывается на твёрдой деревянной лавке. В спину зябко: там холодная каменная кладка через тонкую алую ткань рубашки, от него веет одиночеством и морозностью. Ладонь сама по себе оплетается вокруг худого запястья, тянет на себя рывком так, что Разбойник, потеряв равновесие, заваливается следом, впиваясь узловатыми пальцами в крепкое плечо. — Терпение вознаграждается, малыш, — выдыхает старший со смешком губы в губы почти, но так и не целует, как бы в глубине души на это ни надеялся Тэхён. Он с полки сбоку стягивает тарелку. И поворачиваться не нужно, чтобы по запаху понять, что это масло. Соловей следит внимательно за тем, как от предвкушения в огне свечи блестят тёмные глаза, а губы приоткрываются, чтобы схватить холодный воздух. Он развязывает шнурок на льняных штанах парня, второй рукой проскальзывая ему под рубаху, чтобы кончиками пальцев коснуться горячей кожи, почувствовать, как этот чувствительный малыш напрягает мышцы. Тэхён в самом деле напрягает их, выгибается податливо навстречу, им только и управлять. Разбойник стягивает со счетовода штаны, откидывает их вниз, так, чтобы не мешали, и тут же разводит в стороны стройные ноги, подхватывая под коленями. Притягивает к себе и сокращает расстояние сам, кончиком носа цепляя нос младшего. Дыхание у того сбито к чертям, он едва сдерживает громкие вздохи за сцеплёнными зубами, всё ещё бесполезно пытаясь скрыть нарастающее возбуждение, но его ноги, сами по себе сжимающие Соловья по две стороны, и вставший качающийся член уже говорят намного громче. — Ма-аленький, — тянет, оглаживая длинными пальцами ноги изнутри, — неужели так сильно хочется? У тебя уже крепко, — щёлкает по головке, и Тэхён от этого даже уже морщится, сжимая бёдра. — Что представляешь, от чего так сильно возбуждён? Мой член в своей дырке? Поверь, он тебя растянет отлично, — Юнги наклоняется, приподнимая ноги ещё выше, так, чтобы они оказались на плечах. Укладывает ладони на подтянутой заднице, раздвигая половинки в стороны и рассматривая сжатую дырочку, большим пальцем натирает её и надавливает подушечкой, но та слабо поддаётся воздействию. Разбойник довольно отстраняется, переводя взгляд на младшего. — Сейчас она не может принять даже фалангу, а после не сможет закрыться до конца. Что скажешь? Вопрос риторический, потому что слов не надо – выражение лица Тэхёна передаёт весь спектр его эмоций. У него щёки зардевшиеся, и дышит он ртом, ладони потеют от каждого слова старшего. Всё, что покинет эти губы, будет утвердительным. Он хочет удержать свою гордость хотя бы ещё ненадолго. Подушечки по маслу, затем разнести по всей длине и притереться ко входу, всего лишь надавливая. Средний палец проскальзывает внутрь легко и не напрягая, лицо счетовода даже не меняется, и для Соловья это зелёный свет на то, чтобы двигать им усерднее, пока ноги Тэхёна на его плечах не вздрагивают крупно. Цель Юнги ведь довести до исступления, чтобы заставить скулить и проситься. Он будет умело использовать некоторые особенности мужской физиологии. Добавляя безымянный и указательный один после другого в промежутке пары минут, он только наслаждается уже порядком измученным лицом. Каждый толчок, и подушечки попадают по простате, натирают её безжалостно, вынуждая сдерживать мычание и стоны. Тэхён только жмурится и закидывает голову, бьётся ей о стену позади. — Не прикусывай язык, Тэхён, — в голосе мягкий приказ. — Я хочу слышать тебя. — Младший мотает головой, тяжело дыша. Пальцы всё ещё в нём, и ему так сильно хочется, чтобы они снова начали двигаться, растягивая. — Неужели совсем нет? — Соловей смеётся и обхватывает длинными пальцами уже сочащийся смазкой член. Чувствительный до чёртиков, если не придержать – до оргазма считанные секунды. Он надавливает подушечкой на головку и плотно сжимает ладонью ствол, за чем незамедлительно следует ответная реакция – дрогнувшее тело и тихий вымученный стон. — Послушный мальчик, — пережимает член у основания, — стони громче, давай же. Прямо сейчас, — Разбойник наклоняется ближе, ухо напротив приоткрытых влажных губ и, сжав основание органа, медленно и до костяшек вбивает пальцы. Слышит сердцебиение и дыхание, улыбаясь. Тэхёну не достаёт сил, чтобы сопротивляться. В следующую секунду Соловей улавливает сдавленный всхлип, а за ним череду коротких с придыханием. — Такой умница, Тэхён-и. Я тобой доволен. Младшего гнёт в спине вместе с более ярким стоном. — Скажи это ещё раз. — Сказать что, малыш? — Юнги дразнит, вытягивает из парня каждое слово, не давая расслабиться. Счетовод мычит с рыком, внутренне сопротивляясь, но всё же произносит: — Скажи мне, какой я хороший, — веки полуприкрыты, длинные ресницы трепещут, а зубы терзают припухшую нижнюю губу. Таким видом можно любоваться вечность. — Где же твоя просьба? — Прошу, — сцепляет зубы. — Мне это нужно. — Неужели было так сложно? — Соловей усмехается, подхватывая испачканными в естественной смазке пальцами острый подбородок. Тэхён чувствует эту вязкость, но не говорит ни слова, смотрит в ответ глаза в глаза и послушно поднимает голову. — Ведь такой замечательный и послушный, не правда ли, котёнок? Язык липнет к горлу. — Да. Юнги слизывает с лица парня весь предэякулят, оставленный собственными пальцами, и толкается головкой внутрь. Счетовод легко бьётся о его нос носом, от неожиданности поднимаясь, смотрит вниз и дышит через рот, пока Соловей с каждой секундой проталкивается глубже, растягивает сильнее. Пшеничные волосы спадают на лоб и глаза от толчков. — Вот и всё, сладкий, — он щурится лукаво, давая привыкнуть несколько секунд, а затем начиная движение. Натягивать Тэхёна на себя – одно удовольствие, особенно когда тот подаётся навстречу и сам раскрывается, расслабляя мышцы и позволяя трахать себя так, как заблагорассудится, когда от темпа трётся истекающим членом о голый живот Разбойника и скулит. Действительно скулит и тихо бормочет свои «быстрее», «глубже», «так хочу тебя» и не смотрит. Юнги заставляет смотреть на себя и зрительный контакт ни на секунду не разрывать, чтобы видеть, как с каждым мгновением по-разному искажаются черты лица младшего. Брови сходятся, поднимаются и заламываются, карие глаза мутные и расфокусированные, ещё темнее, а губы разомкнуты, пропуская вперёд кончик языка. Соловей кусает его, вгрызаясь следом в губы и чувствуя, как Тэхён вокруг него сжимается, а в рот стонет несдержанно. Юнги грубее впивается пальцами в бедро, поддерживая, сдерживает тот прилив животной энергии, который хочется выплеснуть в такого хорошенького парня. Выебать до потери сил, чтобы в голове, на губах, в нём самом только один образ был и одно имя. Юнги хочет слышать собственное протяжными молящими стонами. — Продолжай, — младший задерживает дыхание, оказываясь совсем близко к Разбойнику. Тот двигается нарочито медленно, делая глубокие толчки, но всё, что нужно Тэхёну для того, чтобы кончить, – быстрый темп, чтобы он только успевал себя в кучу собирать от ощущений. Сейчас, когда всё тянется вязко, его смущает то, как его дырочка податливо принимает немаленький член, он чувствует, как легко она пропускает орган внутрь, и как неохотно отпускает, задерживаясь вокруг ствола чуть дольше нужного. — Не слышу просьбы. Мне постоянно напоминать? Тэхён игнорирует, в качестве замены слов лижет Соловью губы, как любимый щенок, и повторяет: — Быстрее. — Всё ещё нет, — отрезает. Младший мычит вымученно, сам пытается насадиться, откидывая голову назад и жмурясь, но предугадавший такое поведение Разбойник шлёпает парня по заднице до алого отпечатка. Стон. — Дай мне кончить, — запинается. — Пожалуйста. — Сильнее. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Соловей слышит его отчаянье в голосе, срывающуюся на плач интонацию и подрагивающие губы. — Какой податливый малыш, — шепчет довольно в ухо, от такой покорности мурчать охота. Обхватывает член парня и ускоряется, давая этой послушной детке то, что он жаждет, вколачивается так, что узкая дырочка действительно останется сильно растраханной, пока мышцы не придут снова в тонус. — Вот же чёрт, — закусывая губу. — Называй меня по имени, кроха, — скрытый под мягкой интонацией приказ, который сабмиссивный мозг Тэхёна воспринимает незамедлительно. — Как твоё имя? — Юнги. Повторяй его, пока не сорвёшь голос. Я хочу слышать каждую букву.