27

      Премия МУЗ-ТВ - первая в своем роде в России - выпадала на 5 июня. Как раз на день рождения Яны. Ей исполнялся 21 год и, наверное, это означало, что она должна стать серьезнее, ответственнее, умнее и так далее, но нет. Вместо этого Буратинова решила доконать своих родителей. О премии объявили аж в марте и, начиная с этого момента, Яна начала тихо капать на мозги отцу и матери. Попасть на мероприятие не составляло никакого труда, билеты должны были поступить в продажу в апреле в свободном доступе, попасть мог любой желающий - это не проблема. Но Яна помнила о привилегиях, которые были у ее матери, и надеялась, что на нее они тоже распространятся.       — Мам, а тебе случайно пригласительные не давали на премию? - завела разговор Яна за ужином, перемешивая салат в тарелке.       — Давали, - спокойно ответила Наталья Леонидовна, прожевав кусок мяса.       Яна бьется коленкой о стол, и посуда на его поверхности гремит. Отец грозно смотрит на нее, но сейчас этот взгляд ее совсем не смущает. Тут вопрос жизни и смерти!       — Но тебе я второй билет не дам, - разбивает все мечты мать.       — Да в смысле?! - снова ударившись коленкой о стол, вскрикивает Яна.       — Яна, - строго говорит Максим Викторович, смотря на дочь, и в этот раз под взглядом отца уже приходится немного умерить свой пыл. — Разве вам в издательство не присылали пригласительные?       — Присылали, - неохотно говорит Буратинова. — Но мне не дали. От моего блока Лерка и Артем поедут, блин.       — Тогда купи билет сама, - пожимает плечами мать, убирая посуду в раковину.       — Да не хочу я этот тупой билет! - злится Яна, с остервенением накалывая кусок мяса на вилку. — Я хочу за кулисы! Ну, посмотреть там на всех, рядом со звездами посидеть... Я бы такой эксклюзив замутила, все бы упали в редакции! Отправили самых тупых, блин...       — Яна, завидовать это плохо, - покачав головой, говорит отец.       — Значит, ты так работала. Попадешь в следующем году, если за голову возьмешься. Премия, говорят, ежегодная будет... - на этом диалог закончился.       Яна даже спорить не могла. Последний год ее работоспособность упала, она, почувствовав какую-то свободу, проводила свободное время на стадионе, либо в клубах, нередко моталась даже в Москву, где гламурная жизнь была куда краше, чем в Петербурге. Но и сдаваться просто так, признавая свое поражение, не хотелось. Нет уж. На премию она попадет, причем не как просто зритель, а как журналистка. С аккредитацией и ламинированным бейджиком на груди, все как положено.       Вплоть до конца мая, Буратинова пахала как папа Карло, что особенно смешно звучит с ее фамилией. Она позабыла про развлечения, писала день и ночь, постоянно терлась около своих преподавателей в университете, спрашивая, нет ли у них какой-нибудь подработки для нее, допоздна задерживалась в издательстве журнала, где работала на постоянной основе, подкидывала какие-то идеи главным редакторам, старалась совершенствовать свой слог. Яна даже пыталась задобрить родителей. Выполняла значительно больше домашней работы, не прося ничего взамен - до поры до времени, естественно. Успевала заезжать на работу к матери, либо помогала ей дома, тоже набрасывая свежих идей для ее рецензий. Конечно, в советах дочери уже давно сформировавшаяся и успешная Наталья Леонидовна не нуждалась, но заинтересованность ценила.       Боясь, что ее труд так и останется неоцененным, Яна все же купила билет, успев практически в последнюю секунду - ажиотаж был такой, что тянуть до победного конца было нельзя. Но за пять дней до премии, на прикроватной тумбочке Яны в ее комнате, когда она вернулась уставшая с работы, появилось заветное пригласительное и билет на электричку. Не стоит говорить о том, какой писк стоял в квартире, как долго она обнимала своих родителей и расцеловывала в обе щеки мать. Но перед ней стояло условие - поговорить хоть с кем-то известным, кто согласится на мини-интервью на премии, и предоставить это непосредственно в редакцию.       Яна выглядела на все сто процентов. Джинсовая мини-юбка, больше напоминающая тонкую полоску ткани, которую так обожают все модницы, майка на бретельках, практически полностью усеянная стразами, перламутровые тени, лак для волос с блестками, длинные накладные ногти, десяток тонких браслетов на руках, маленькая сумочка, в которой валяются паспорт, проходка, блокнот, ручка и прочая мелочевка. Кто-то скажет, что Буратиновой в таком виде только на панель идти, но она может поспорить - это писк моды, глупцы! Понятное дело, что в таком виде она в электричке не ехала, нет. Удобный плюшевый спортивный костюм - тоже писк моды - она оставила в квартире у своей тети, которая приютила их с мамой на сутки, на время премии.       Конечно же, о всех своих рабочих планах Буратинова забыла сразу, как попала внутрь Олимпийского через вход для ВИПов. Мама приехала значительно раньше, все-таки дел у нее было больше, контролировать свою дочь она не собиралась - это проверка Яны, насколько она ответственно подходит к своим обещаниям. Мурашки бежали по коже только от мысли, что она здесь, со своим ламинированным бейджиком, висящим на шее, среди всех этих важных личностей. Места ее были сзади, далековато от сцены, но на больших экранах и без того все видно. Сидеть Яна, понятное дело, не собиралась, и пустилась в пляс с первой песни. Радовало, что другие девчонки, такие же молодые, как и она - видимо, тоже из какого-то молодежного журнала, либо какие-то стажеры, которым дали шанс проявить себя на премии - танцевали рядом с ней. В какой-то момент, они даже образовали круг в проходе, танцуя и прыгая там. Момент между выступлениями Яна использовала, как возможность перевести дух, выпить водички, а потом носилась по всему Олимпийскому, пользуясь служебным положением, и пыталась найти у кого взять интервью.       Несколько раз Яна подходила просто к другим зрителям премии, интересовалась их впечатлениями, спрашивала, что нравится, а что нет, за кого они держат кулачки в той или иной номинации, но из этого сложно сделать сенсацию. Да, это подходит их журналу, они стараются взаимодействовать со своими читателями - публикуют их письма, отвечают им, но это все не то. Тем более, она обещала матери, которая пожертвовала вторым пригласительным.       — Я видел Кержакова, - перекрикивая музыку, говорит какой-то парень, стоя недалеко от Яны. Бейджики на груди говорили о том, что он тоже журналист.       — Дохлый номер. Я пытался подойти к нему, но он ни с кем не говорит. Еще и Аврора со сцены пошутила, добила, - продолжая перекрикивать музыку, отвечает ему второй.       В голове Яны загорается лампочка. Вот с кем она может поговорить. Футболисты. Спасибо, что из родного Зенита, а не какой-нибудь московской команды. Правда, с чего вдруг ему давать ей хоть какой-то комментарий по поводу премии? Если он, судя по презентабельному внешнему виду и серьезному выражению лица, отказал более деловитым парнишкам, то ей, похожей на размалеванную куклу, вспотевшую, даже подойти не дадут. Да и как выцепить то Кержакова?       Взошедшие на сцену Ленинград запели, а мыслительный процесс в голове Яны разгонялся. Она достала из сумочки свой красный телефон-раскладушку, пробираясь к выходу из зала - нужно позвонить маме и спросить не видела ли она вдруг знакомые лица. Это, конечно, неправильно. И есть вероятность, что мать вообще не ответит, но нужно попробовать.       — Ну, мамуль, ответь... - слушая гудки, бурчит себе под нос Буратинова. После пятого пропущенного, она поняла, что это бесполезно. Телефон отправился обратно в сумку. Прижавшись к холодной стене спиной, Яна осматривается по сторонам, дожидаясь, когда кто-то выйдет или наоборот зайдет в зал, где творится вся магия. До боли знакомое лицо она замечает сразу - Игоря Денисова она ловит взглядом в ту же секунду, а рядом с ним Быстров и Кержаков.       После неловкого первого знакомства с Игорем, когда он был пухлощеким семнадцатилетним мальчишкой, играющим за Смену, они “лично” больше не встречались. Он успел повзрослеть, сбросить вес, подсушиться, но акулья улыбка никуда не делась - это неизменная его черта. Яна за два года, наоборот, немного набрала в весе, а еще покрасила волосы в цвет на тон темнее - без кардинальных изменений, иначе говоря. Должен ли он ее узнать? Сто процентов. Даст ли он ей интервью? Только если не вспомнит с каким надменным лицом она ему отвечала на стадионе.       — С Богом, - говорит себе Яна и, стуча каблуками по плитке, практически бегом идет к футболистам. — Постойте!       Футболисты останавливаются на девичий крик и оборачиваются. Игорь не сразу, но все же узнает Яну, и уголки губ подрагивают в улыбке.       — Я пишу для молодежного журнала, мне нужно буквально пару слов о премии, - постучав пальцами по ламинированному бейджу, просит Яна.       — Простите, я уже ухожу, - моментально ретируется Кержаков, и мысленно Яна желает ему больше никогда не забивать. И без него Зенит справится, блин.       — Я пас, - говорит Быстров, идя провожать товарища. Надежды на Игоря нет, но он, внезапно для нее, не уходит.       — Я дам. Но только после свидания, - сердце Яны прямо в пятки и падает. Да ну нафиг. Но Игорь настроен серьезно, он буравит Буратинову взглядом, дожидаясь ее согласия. Яна думает недолго, потому что: а) у нее будет крутая история о свидании с футболистом Зенита, которую она сможет рассказывать всем подряд и б) ей нужны эти чертовы пару слов о премии.       — Без проблем. Когда? Я с премии не уйду, - предупреждает она, изнывая от желания вернуться обратно в зал, чтобы продолжить танцевать, раз уж звезду для своей статьи о премии удалось найти.       — Ты надолго в Москве? - Яна качает головой, и Игорь продолжает. — Тогда в Питере. Давай свой номер телефона. Ты здесь с кем? Отвезу тебя домой.        — С мамой, но мы по отдельности, - вбивая свой номер в контакты на телефоне Игоря, хмыкает Яна. Такая взрослая, а по премиям все с мамой ходит.        — Как она тебя в таком виде только из дома выпустила... - причитает Денисов, которого открытый наряд Яны ни капли не впечатлил. Ему наоборот хочется накинуть на нее что-то сверху, чтобы прикрыть обнаженные участки кожи, ровно намазанной автозагаром. Но Буратинова на это внимания не обращает - вот еще, он ее на два года младше, что он вообще понимает?!       — Можешь место Кержа занять, мы поближе сидим, - предлагает Игорь, пожав плечами, и глаза Яны загораются.       — Конечно! - охотно соглашается она. Кроме того, что все выступающие на сцене будут ближе, так еще и вокруг столько звезд! Может, получится еще у кого-то выбить ценные слова о премии, чтобы добавить их в статью.       Дождавшись Быстрова, они дружной тройкой двинулись обратно в зал, где уже вручали награду за лучшую песню. Яна держалась особняком от футболистов остаток премии, особо с ними не взаимодействуя, если не считать воплей у них над ухом, когда она громко пела песни вместе с исполнителями на сцене.       Под конец премии, Яна выглядела как потасканная жизнью мадам легкого поведения, присутствие которой рядом с футболистами было неудивительным - они на таких женщин падки. Она вприпрыжку идет к машине Игоря, предварительно предупредив мать, что домой приедет самостоятельно, с ней все хорошо и причин для переживания нет - никто ее не украдет и не убьет, хотя, мама вообще на эту тему не думала, прекрасно бойкий характер дочери зная - любой маньяк сам отойдет от нее. О своей связи с футболистом Яна пока что говорить не хотела, потому что это спровоцирует много вопросов, а отвечать на них бессмысленно.       — Янчик, у тебя тушь размазалась, - садясь в машину, говорит Игорь.       — Да пофиг! Капец, как круто было, - восторженно говорит Яна, активно жестикулируя. Она достает из своей сумочки влажные салфетки и приводит в порядок то, что осталось от ее макияжа.       — Очень, - Игорь немногословен.       Это не сюрприз для Буратиновой, да и ей вообще-то пофиг. Ей детей с Игорем не крестить, а одно свидание вообще ничего не значит - перед ней никаких обязательств, не факт, что они друг другу безумно понравятся. Это просто услуга за услугу. Попахивает какой-то недопроституцией, все же на свидания нужно ходить только из-за симпатии, уже возникшей между двумя людьми, но Яна так не считает. Ничего предосудительного в этом нет. Молодость одна, нужно делать все, что хочется.       — Ты когда мне для статьи отзыв давать будешь, главное говори побольше, а не односложными предложениями, - смеется Яна, и Игорь улыбается.       До дома ее тети они едут, особо не болтая. Вдвоем устали, Яна так особенно, все же на каблуках танцевать тяжело. У нее опыт большой, она по всем гламурным клубам Питера и Москвы прошлась на шпильке, выворачивая себе ноги в адских плясках, но сегодня она еще и бегала по Олимпийскому, чтобы выцепить парочку слов о премии, и это оказалось сложнее, чем она думала.       Следующим утром, пока Яна с мамой не уехала домой, в Санкт-Петербург, приходит курьер с букетом цветов для нее, и она точно знает от кого это, потому что в диалоге невзначай обмолвилась о своей любви к розам. Вернувшись в Питер, Яна только успевает закинуть рюкзак со шмотками домой, потому что потом ее сразу же ловит Игорь, чтобы отвезти в ресторан на обещанное свидание - у него денег много, он еще ничего о финансовой грамотности не знает, потому тратит все направо и налево, какой-то браслетик в коробочке цвета тиффани дарит, в честь прошедшего дня рождения. У Яны никаких ожиданий на счет этого свидания, как и Денисова в целом, не было и нет, но уже через месяц она перевозит свои вещи к нему домой, устраивает ужин, где они знакомятся с родителями друг друга, выгуливает его собак, и эта граница, где их личное, а где общее стирается.