Приму пулю за тебя и от тебя

***

Flashback.

— Ну, так что? Договорились? Ты мне всю информацию, а я за тебя делаю остальную грязную работу, — неприятно смотрит, ожидая ответа, молодой человек в сером костюме. — Согласен. Но не забывай про моё условие, — принимает решение и идёт на запланированное собрание своей банды «ангел».

The end flashback.

***

30 дней до выборов Срочные новости: «Администрации районов готовятся к организации предстоящих выборов, обсуждаются вопросы обеспечения защиты со Службами безопасности. Впервые можно участвовать в голосовании дистанционно. Наши корреспонденты успели задать пару вопросов одному из кандидатов на должность мэра — Ом Киджуну». На экране появляется лицо человека, которого Намджун ненавидит. По телевизору показывают бывшего партнера его отца, из-за предательства которого, как считает РМ, когда-то они лишились в один момент всего. Его отец спился и, наверное, давно умер в какой-то канаве, а этот сейчас мило улыбается репортёрам, отвечая на заранее подготовленные вопросы: «Все кандидаты достойны, нельзя недооценивать никого, может, даже ещё кто-то решит присоединиться, новые умы всегда приветствуются. А своим избирателям скажу одно: продолжайте поддерживать меня! Если и не стану мэром, то всё равно буду вашей опорой!» — Конечно, как иначе. Устроим небольшую фейерверк-пати, а потом посмотрим, для кого ты станешь опорой, — ухмыляется Намджун. — Кто-нибудь, выключите это недоразумение, — тянется он за пультом. — Не допущу, чтобы такие, как он, получили должность, позволяющую ещё больше укрепить свою власть, подчинить других, продолжая прикрываться благотворительностью. Из-за его ошибки пострадали люди, а заплатила за всё только моя семья, — на глазах выступают предательские слёзы. Столько лет прошло, а воспоминания из прошлого никак из головы не исчезают. — Намджун, ты постоянно говоришь о том, что пострадали люди, но что именно случилось? Поделись, может, станет, наконец, легче, — присаживается Чимин на диван, опуская руку на колено Намджуна, подбадривая. — Отца обвинили в разработке лекарств, содержащих запретные вещества, — словно сам с собой говорит лидер, качая головой. — Ни одного доказательства, а тем более тому, что пострадали люди. Но в суде этот, — показывает на выключенный экран, — выступил против отца, дал показания для стороны обвинения, хотя всё их дело было общим. Да даже, если и пострадали, то только те, кто добровольно, за деньги, решили участвовать в опытах. Их выбор. — Но ведь твоего отца и так не осудили? — спрашивает Хосок. — Нет, как я и сказал, прямых доказательств было недостаточно. А вот имя и бизнес это не спасло. А Ом Киджун, как ты знаешь, сейчас — наш основной конкурент в сфере фармацевтики. Вот такая ирония, — разводит руками Намджун. — Моего отца уничтожили, а этот мерзавец достиг таких высот. — Джун, ты же знаешь, что нам и не важна причина, по которой ты не хочешь видеть этого человека в государственных органах. Одного твоего слова нам достаточно, чтобы стереть кого-то с лица земли, — подбадривает его Хосок. — Именно, хён, — подхватывает Чимин, хлопая по плечу старшего. — И мы добьёмся своего. Ладно, я пошёл искать Василиска, надо ему сообщить, что Чонгук задерживается, — прощаясь, аналитик банды выходит из комнаты. — Не пойму, где до сих пор носит Гука? Сегодня же он должен был изучить с тобой и Юнги расположение складов, — недоумевая, поднимает бровь Намджун. — Должен был, но я уже устал ждать, поэтому прости, но пойду уже, поздно. Завтра придётся Чимина попросить сделать перестановки в расписании. — Хорошо, понял тебя, на связи, — получая кивок от лидера, Хосок тоже встаёт и направляется в сторону выхода. Намджун не успевает проводить взглядом уходящего киллера, как через некоторое время дверь гостиной открывается — и в комнату вваливается второй киллер банды, Чон Чонгук. — Кролик, где ты, чёрт возьми, пропадаешь?! Хоть бы оставил сообщение, сколько уже можно тебя ждать? — переходит на крик Намджун. — Джу-ун, — с трудом тянет парень, закатывая глаза. — Да ты еле на ногах держишься, дружок… — успевает подхватить падающего Гука Намджун. — Тэхён! Где ты? Иди, помоги дотащить алкаша до комнаты! Тэхён больше любит слушать, а не участвовать в беседе, поэтому и сейчас ни одно слово парней не прошло мимо его ушей, но присоединиться к ним так и не решился, продолжая сидеть на втором этаже за своим компьютером. Несмотря на то, что это та малая часть людей, с которыми он отчасти мог говорить, прошлое его тем не менее не позволяло в полной мере открыться членам банды. Последствия пережитого в детстве — невозможность полноценно общаться с другими людьми. Единственным исключением, как ни странно, был Чимин, с которым общение давалось очень просто, несмотря на их кардинально отличающиеся характеры. Услышав зовущего его лидера, Техён быстро спускается по лестнице. Когда оказывается на первом этаже, перед ним предстаёт не самая приятная картина: пьяный Чонгук облокотился на Намджуна, явно не осознавая, с кем стоит. Тэхён всегда пытался прикрыть младшего, потому что хёнам необязательно было знать, что в своё свободное время Чонгук только и делал, что шатался по малоизвестным барам, выпивал, развлекался с сомнительными особами, лица которых он уже не помнил на утро. Но, видимо, на этот раз Кролику придется объясняться лидеру, который требовал от них одного: ясного ума. — Хён, давай помогу, — подходит к ним Тэхён. — Гейтс, ты ничего не хочешь мне рассказать? Что-то не вижу удивления в твоих глазах. — Я… не… — в голове Тэхёна мысли путаются. Обманывать лидера у него нет желания, но и подставлять Чонгука в планы не входило. От объяснений парня спасает мычание Чонгука: — Голова кружится… Намджун и Тэхён, удерживая младшего под локти, отводят его в ванную, кое-как приводя в порядок. Вытерев полотенцем мокрую голову, Тэхён укладывает Чонгука на кровать. Несмотря на то, что у каждого члена банды имеется несколько домов и квартир, основное место, где проводят время «ангелы», — это ничем не примечательный дом-студия с несколькими небольшими комнатами, секретной комнатой для собраний, двумя кабинетами и огромными тренировочными центрами, центрами стрельбы в подвале и на крыше. — Тэ, справишься один? — спрашивает у хакера Намджун, стараясь не выдать свои истинные чувства после увиденного. Он прекрасно знает, что Тэхён слишком чувствительный и любое изменение в интонации примет на свой счёт. — Да, конечно, будь спокоен, — утвердительно кивает парень. — А с ним я завтра разберусь, — показывая головой на спящего Чонгука, как-то по-отцовски произносит лидер, покидая комнату.

***

Lonely — Justin Bieber, Benny blanco — Тэ-э… — зовёт Тэхёна Гук, приоткрывая глаза. — Чего тебе, пьяница? — подходит к постели младшего хакер. — Спи уже… Завтра тебе объясняться Джуну, — качает он головой. — Подойди ближе, — лёгким жестом руки подзывает Чонгук. Тэхён бы очень хотел пропустить просьбу мимо ушей, но сердце его давно не слушается. Как только из уст этого парнишки своё имя слышит, перестаёт реальность воспринимать. Парень садится на корточки, оказываясь на одном уровне с лицом Чонгука. Тэхёну кажется, что сейчас он может утонуть в этих больших чёрных глазах младшего. Вот бы остановить время и смотреть в них вечно, погружаясь постепенно в эту бездну. — Ты прости меня, Тэ, я ведь не специально тебя задеваю, — еле произносит сонный и пьяный Чонгук. — Чонгук? — выбившаяся прядь тёмных волос на глаза парня падает, но Тэхён себя сдерживает, чтобы к нему не прикоснуться. Чонгук же, наверное, его и не слышит, прикрывает глаза, и уже как будто не ему бормочет: — А Кармен права, я такой идиот… «Теперь ещё и Кармен, а ведь вчера была Лола…» — думает Тэхён, пока сердце несколько ударов пропускает. Хакер, наверное, никогда не поймёт, почему только в таком состоянии младший говорит с ним спокойно, без подколов, и постоянно… извиняется? А в обычные дни только и делает, что задевает совсем не безобидными словами. Но Тэхён прощает его снова и снова. Причины же своего поведения прекрасно знает, за что себя ненавидит. Он влюблён. Влюблён, как последний идиот. Влюблён в своего друга. Тема ориентации в их банде неактуальна, у них есть негласное правило: «Личная жизнь члена группы — дело личное». Всё логично. Два года назад о том, что Тэхёна интересуют только парни, узнали, а некоторые удостоверились, когда, напившись, парни решили сыграть в «Бутылочку». Тогда, выполняя действие выбрать кого-то в клубе, подойти и поцеловать, Гейтс, не раздумывая, направился к симпатичному парню, который мгновенно ответил на горячий поцелуй. Как говорится, свой своего видит издалека. Осознание произошедшего к Тэхёну пришло на следующее утро. Он никогда и не скрывал свои предпочтения, но тем не менее старался не акцентировать на этом внимание. И правильно делал, потому что после этого случая Чонгук не упускал возможности съязвить, подшутить над старшим. Только вот шутки шутками, но сердцу-то больно. Тэхён ещё долго смотрит на спокойно спящего Чонгука, уже не боясь гладит его щёку указательным пальцем. Гладкая кожа, правильные (возможно, только для него) черты лица: нос, губы — всё в этом парне давно вызывает у Тэхёна совсем не дружеские чувства. Единственное его желание на данный момент — взять и впиться в губы сопящего рядом младшего, совсем невесомо прикоснуться, почувствовать их вкус. Тэхён почему-то не сомневается, что они у Кролика сладкие. Но, в который раз сохраняя самообладание, удерживается и лишь осторожно, прикрывая глаза, касается губами виска Чона. — Хороших тебе снов…

***

После того, как Чимин вышел, он сразу же направился на поиски Юнги. Но того нигде не было: ни в его комнате, ни на крыше, где занимался Джин. Оставалось одно место, куда вряд ли бы пошёл Юнги, но парень всё-таки решает проверить. Зайдя в центр стрельбы, Чимин застаёт Юнги, который, судя по потеряному взгляду, мыслями был явно далеко. — Василиск? Хён, ты меня слышишь? — делает он несколько неудачных попыток обратить на себя внимание. — Василиск! — голос повышает, заставляя Юнги встрепенуться. — А, что? Мегамозг, ты? — Ты чего тут делаешь? Если ждёшь Гука, то, боюсь, уже не имеет смысла. Он куда-то пропал, — разводит руками Чимин. — А Хоуп? Тоже ушёл? — Он с нами сидел, но вроде тоже собирался уходить. Да и какая разница, это задание всё равно было для вас троих, без Гука никак. — Понятно, ну, тогда тоже нужно вернуться, — направляется к выходу всё ещё находящийся в прострации Юнги. — Ты какой-то странный, ничего не хочешь рассказать? — окликает его Чимин. — Я… Да нет, вроде… — явно пытается изобразить спокойствие Юнги. — Хён, стой, ты куда? — догоняет его парень. — Раз уж ты тут, то может мы… потренируемся? — Чимин, не начинай… — оборачивается к нему Юнги. — Я тебя пытался заставить прийти сюда, потренироваться в стрельбе очень много раз, поэтому, если ты уже здесь, — бровь парня вверх ползёт, — почему бы не попробовать? — Не стоит, не получится… — отмахивается Василиск. — Не хочу брать пушку в руки, не смогу просто, — качает он головой. — Я понимаю, — касается щеки старшего Чимин, заглядывая ему в глаза, — тебе страшно, и оружие не то, что нужно брать в руки, но в нашем деле без этого никак. Ты должен уметь защищать себя, вдруг меня или кого-то из парней не будет рядом? — Ты же знаешь, что от одного выстрела меня трясёт. Перед глазами предстаёт картина, в ушах появляется оглушающий звук. Мой отец, мать… Повсюду кровь… — закрывает руками лицо Юнги, тряся головой в попытке отогнать мысли, от которых всё тело дрожать начинает. Чимин, замечая состояние старшего, встаёт вплотную к нему, убирает руки с лица и вновь смотрит прямо в глаза. А Юнги кажется, что аналитик банды в его душу заглядывает. — Мы должны пробовать, — шепчет Чимин ему в губы, — пока не получится, слышишь? Иначе детская травма однажды поставит тебя под угрозу. Я, м-гм… — осекается, — точнее, мы этого не выдержим. — Хорошо, я попробую, — тихо произносит Юнги, взгляда от пухлых губ не отводит. — Отлично! — бросает Чимин и быстро отстраняется. — Тогда для начала просто возьми в руки один из стволов. — Какой из? — как-то слишком странно смотрит Юнги. — Хён? — улавливает его настроение Чимин. — Не думал, что ты такой пошлый. — Кто бы говорил, — подмигивает Василиск. — Ладно, — смущение аналитик не показывает. — Давай начнём. Mk XIX, возьми его, — отдает в руки пистолет Чимин. Юнги гипнотизирует глазами оружие, долго не решается его взять. — Хён, прошу… — слышит он голос Чимина и, наконец, сдаётся, забирая пистолет. Но как только оружие в руках оказывается, тяжело дышать начинает. — Чимин, — глотает ком в горле, — давай… Давай сегодня ограничимся этим. — Хорошо, стрелять будем потом, — пугается нестабильного состояния старшего Чимин. — Сейчас хотя бы давай встанем правильно. Нужно вот так, — оказывается аналитик позади парня, прижимаясь грудью к его спине. — Смотреть нужно прямо, — кладёт руку поверх руки Юнги. Perfect — Selena Gomez Горячее дыхание Чимина обжигает, кожу приятно щекочет. Юнги осознаёт, что так никогда не научится стрелять, даже если сможет перебороть себя и свои страхи. Слишком близко. Слишком интимно. Им двоим нельзя оставаться наедине, потому что не остаётся никаких мыслей, помимо одной. Нескрываемого первобытного желания. Да, членам банд необязательно знать, что они не просто друзья. Их связывает ещё секс. Секс по дружбе. — Чимин-а… — с придыханием говорит Юнги. — Хён, — не менее томным голосом произносит Чимин, чувствуя чужое волнение, и, не удержавшись, захватывает губами мочку уха старшего. — Ты такой сексуальный с пистолетом в руках. — Кажется, с тренировкой надо повременить, — поворачивается Юнги, а взгляд его возбуждение выдаёт. Парень бросает пистолет и притягивает то, что больше в своих руках держать любит. Податливое тело младшего, от касания к которому собственное тело слишком быстро отзывается, каждый раз мурашками покрывается. Пухлые губы Чимина манят каждый раз, как в первый. За последние два года он так и не научился сдерживать себя, когда аналитик находился так близко. Вот и сейчас не смог остановиться, скользя рукой под футболку Чимина. — Хён, — стонет сквозь поцелуй тот, выгибаясь от удовольствия от пока что простых ласк старшего. — Мы ведь должны остановиться? — кусая нижнюю губу Чимина и вылизывая капли крови, спрашивает Юнги и намеренно трётся своим возбуждением о бедро парня. — Долж-жны, — дрожь в голосе не удаётся сдержать. Разгоряченный Чимин чуть отстраняется, тяжело дыша, пока позорно не кончил лишь от такого желанного вида своего любовника. — Но тогда вопрос: едем к тебе или, как всегда, ко мне? — Как понимаешь, сегодня вряд ли у нас получится заночевать здесь, — произносит Юнги, опуская глаза на явную проблему.

***

Новости с Ом Киджуном, операция, предстоящие выборы, напившийся в этот важный период Чонгук — в голове лидера полная неразбериха. Почему-то в такие моменты он хочет видеть лицо одного-единственного человека, с которым спокойно, даже если просто находится в одном помещении. Намджун поднимается на крышу, уверенный в том, что именно здесь найдёт старшего. И лидер, как обычно, не ошибается. Перед ним предстаёт статный силуэт парня с широкими плечами на фоне заката. Лидер тихо подходит к Джину, обхватывая узкую талию. Джин же не отвечает, продолжая молча стоять и смотреть вдаль. — От тебя так вкусно пахнет… — шепчет лидер. — Чем? — спрашивает тот, не оборачиваясь. — Я сегодня ничем не душился. — Тебе не нужно ничем душиться, чтобы приятно пахнуть… — говорит Намджун глубоким голосом и зарывается носом в шею парня, туда, где пульсирует жилка. Он тихо начинает проводить носом и губами по венкам, словно знакомясь с их расположением. Хотя это ему не требуется, потому что всё, что касается Джина и его тела, лидер давно изучил. — Джун, кто-нибудь может подняться, — ни на миллиметр не отодвигаясь, произносит Джин, запрокидывая голову на крепкие плечи Намджуна. — Рано или поздно узнают, — РМ, разворачивая к себе лицом тяжело дышащего и успевшего покраснеть Джина, принимается целовать кадык, постепенно поднимаясь выше к манящим губам. — Как же я тебя обожаю, — накрывает его губы своими. Но внезапно Джин отстраняется и, не отвечая ничего, перемещается ближе к краю крыши, поворачиваясь спиной. Намджун не теряется — быстро следует за ним, вновь прижимая старшего к себе. — Джин, что-то случилось? — Намджун… — в голосе стрелка слышится отчаяние. — Да, родной? — Ты же не дашь мне никогда упасть? — ни с того ни с сего спрашивает Джин и смотрит вниз. — Никогда, — без сомнения отвечает Намджун, целуя щеку старшего. Но слова его не успокаивают Джина. Во рту у парня застрял вкус горечи, а в сердце давно прокрался и засел неприятный червь. Он давно подсказывает Джину, что зашли они далеко и эта месть ни к чему. Возможно, парень поговорил бы об этом с лидером банды, а по совместительству со своим возлюбленным, но он впервые видит настолько ярко горящие глаза Намджуна и не желает становиться причиной необоснованных сомнений. Поэтому продолжает молча смотреть на красивый вид впереди с мыслями, что рано или поздно всё закончится. А хорошо или плохо — лишь время покажет.