Правда или действие

— Ты хоть понимаешь, что произошло, пока тебя не было? Возможно, Сережа кричал слишком громко, но у него определенно было на это право. Олег в последнее время пропадал непонятно куда все чаще и чаще, и его не было рядом, когда он был по-настоящему нужен Разумовскому. Какого же было его удивление, когда он зашел в свой кабинет, а Волков сидел там и разглядывал полотно Боттичелли так, будто ничего особенного не произошло. — Не кричи, пожалуйста, — спокойно ответил тот, даже не повернувшись. — Я оставил тебе еды на столе, не мори себя голодом, поешь. Раньше такая забота от Олега тронула бы Сережу, но теперь он проигнорировал его, только достал два бокала и налил в них шампанское. Разговор был непростым, а ничего покрепче под рукой не было. — Твои поехавшие последователи напали на казино. Знаешь об этом что-нибудь? — спросил Разумовский, садясь на диван. — Где ты, кстати, был тогда? — Конечно же, я знаю о погроме в казино. Только поверь, я не имею к этому никакого отношения, — Волков, наконец, повернулся. — Во всяком случае, прямого. Он поднялся и сел рядом с Сережей на диване: — Я знаю, нам надо очень многое обсудить, но это подождет… Давай лучше сыграем в игру? Разумовский с удивлением посмотрел на него, но Олег невозмутимо продолжил: — «Правда или действие», знаешь такую? Ты выбираешь один из двух вариантов. Если правду, то ты должен честно ответить на вопрос, а если действие, то сделать то, что я скажу. А потом меняемся. Сыграем? Сначала Сережа хотел возмутиться, что тот разговаривал с ним, как с маленьким ребенком, но вместо этого он решил воспользоваться подвернувшейся возможностью. — Давай сыграем. Я начну. Олег, правда или действие? Волков удивленно посмотрел на него, явно пораженный тем, что Разумовский проявил инициативу. — Действие. — Сдайся полиции и расскажи обо всех своих преступлениях, — тут же выпалил Сережа. На секунду в кабинете наступила полнейшая тишина. Разумовский даже боялся вдохнуть, чтобы не спровоцировать вспышку гнева у Олега. О чем он только думал? Предложить Чумному Доктору такое? Да тот его сейчас заживо сожжет. Но вместо этого Олег рассмеялся, запрокинув голову назад. Все еще продолжая посмеиваться, он сказал: — Нет, я, конечно, предполагал, что ты не упустишь шанс получить преимущество, но такого я не ожидал. Клянусь, с каждым днем ты поражаешь меня все больше и больше. — Так ты выполнишь задание? — без особой надежды спросил Сережа, надеясь, что голос не выдаст его волнения. — Нет, — тут же посерьезнел Волков. — Я не могу его выполнить. Я думал, ты к этому моменту поймешь почему, но это не имеет значения. Скоро все карты будут раскрыты, а пока просто знай, что если я сдамся полиции, то это нанесет одинаковый вред нам обоим. Для Разумовского это объяснение не имело никакого смысла, но он понимал, что задавать вопросы не поможет. Вместо этого Сережа решил продолжить игру: — Хорошо, тогда, раз ты отказываешься выполнять действие, то ты должен мне правду. Олег снова удивленно посмотрел на него: — Мне все больше и больше нравится играть с тобой. Спрашивай. — Почему ты это делаешь? — он не смог найти слов лучше, но они оба понимали, о чем шла речь. — Мы уже говорили об этом, — в отличие от предыдущего разговора Волков оставался спокойным. — Я очищаю Питер от грязи… — Тебе это доставляет удовольствие? — не сдержавшись, перебил его Сережа, он чувствовал, как последние крохи самообладания покидают его. — Нет, ну что ты, я же не псих какой-нибудь, — Олег улыбнулся от собственной шутки. — Это просто необходимость. Не дождавшись большего, Разумовский решил попробовать еще раз: — Но тогда зачем… — Так не пойдет, — прервал его Волков. — По условию у тебя только один вопрос, а я уже и так ответил на два. Дождись своей очереди. Правда или действие? — Пусть будет правда, — Сережа решил не слишком рисковать для первого раза. Олег хитро улыбнулся: — Ты спросил, почему я делаю то, что делаю, а у меня встречный вопрос. Почему ты этого не делаешь? Разумовский вздохнул и провел рукой по лицу, отводя волосы с глаз. Это был нелегкий вопрос, и ему особенно важно было подобрать правильные слова. Волков, похоже, тоже понимал это, поэтому терпеливо ждал, почти полностью замерев. Только сейчас Сережа заметил, что между ними нет и полуметра расстояния. Если он или Олег слегка повернется, то они соприкоснутся коленями. Сережа заставил себя отбросить все ненужные и отвлекающие мысли и вернулся к размышлениям над вопросом. Почему он этого не делает? Можно было бы начать говорить о важности человеческих жизней, о гуманности или о вере в судебную систему, которая должна наказывать виновных. Но все это будет неправдой. Гигантской неправдой. И Волков, конечно же, все поймет. — Потому что я действую другими методами, которые не включают в себя убийства, поджоги и самосуд, — наконец ответил он. — Какими методами? Бездействие не считается. Сначала Сережа хотел напомнить самому Олегу о правилах игры, но потом передумал. — Социальная сеть «Вместе» возвращает людям отобранную у них свободу слова. Вся информация шифруется, и никто не может получить к ней доступ. Теперь людям не надо бояться, что их посадят за шуточный пост, написанный десять лет назад, или оштрафуют за лайк или репост. Разве это не помогает людям? — Это слишком медленно. Нет, этому городу нужно что-нибудь более кардинальное. — Как психопат в маске? — не выдержал Разумовский. — Как Чумной Доктор, — поправил Волков. Снова наступила тишина, однако, в этот раз она не была пропитана томительным ожиданием, они просто обдумывали слова друг друга. У Сережи на мгновение возникло впечатление, будто когда-то давным-давно они так же безуспешно спорили о том же самом. — Твоя очередь спрашивать, — тихо сказал Олег. Казалось, что расстояние между ними стало еще меньше, чем было, но он был даже рад этому. — Правда или действие? — Действие. Разумовский задумался, он не ожидал, что Волков выберет действие. Что мог бы он попросить Олега сделать? По закону подлости все хорошие идеи вылетели у него из головы, тем более что важно было оставаться реалистичным: тот не будет делать то, чего не захочет, а возможность просто так упускать не хотелось. — Съешь что-нибудь, — слова вырвались сами собой. — Ты никогда ничего не ешь. — Съесть? — Волков вполне ожидаемо удивился. — Я уж думал, ты предложишь что-нибудь под стать предыдущей идее. Однако тот наклонился совсем близко к Сереже и взял ломтик яблока со стола. — В приюте вкуснее были, — с легкой грустью сказал Олег, попробовав. Разумовский моментально понял, о каких приютских яблоках тот говорил. Он помнил, как одним летом они нашли дерево с мелкими яблоками, за которыми полез Олег, чуть не свалившись в процессе. Плоды были совсем зеленые и настолько кислые, что есть их можно было, только морщась. Но это не имело никакого значения для них обоих, они отчаянно пытались найти несильно кислые яблоки, шутили и смеялись. Они были вместе, и это было самое главное. Даже став миллиардером и имея возможность купить лучшие фрукты на планете, Сережа так никогда и не пробовал таких же вкусных яблок. — Правда или действие? — голос Олега резко вырвал его из плена воспоминаний. — Правда, — выбрал он. — Почему ты так и не выдал меня полиции? Сережа вздохнул, еще один тяжелый вопрос. Почему Волков не спросит, что попроще? Например, какой его любимый цвет? Точно, потому что тот и так это знает. — Потому что это ты, Олег. Как бы тяжело с тобой не было, без тебя я просто не смогу жить. Как я сдам тебя полиции? Ты для меня всё… Пару минут они провели в тишине. Каждый новый ответ и каждое новое признание влияли на них все сильнее и сильнее. Разумовский только подумал, что стоило отшутиться вместо ответа, но тут же отмел эту мысль: они договаривались отвечать честно. Он взял со стола забытый бокал шампанского и сделал глоток, в попытке оттянуть продолжение разговора, которое неизбежно последует. — Правда или действие? Волков слегка встрепенулся и ответил: — Действие. — Ну и как с тобой играть, если ты выбираешь только действия? — улыбнулся Сережа. — С удовольствием, — улыбнулся в ответ Олег. — Играть надо только с удовольствием. Разумовский в замешательстве осмотрелся по сторонам. Что можно было загадать? Его взгляд упал на бутылку шампанского и бокалы на столе. — Выпей со мной. Волков даже если и хотел, не стал никак комментировать эту странную просьбу. Он протянул руку и взял бокал со стола, но не свой, а тот, из которого пил Сережа. Дурашливо отсалютовав, Олег сделал пару глотков и протянул бокал Разумовскому. Тот тоже отпил совсем немного из того же бокала. Однако их перерыв от разговора не длился бесконечно. — Правда или действие? — Правда, — Сережа знал, какой вопрос будет следующим, но он знал, что время пришло, поэтому даже ни секунды не рассматривал вариант выбрать действие, чтобы избежать ответа. — Что значит, что я для тебя всё? Волков не отводил от него пристального взгляда, но в нем чувствовалась поддержка, и только поэтому Разумовский все же решился: — То и значит. Я знаю тебя будто бы всю свою жизнь, и не могу представить ее без тебя в ней, — он чувствовал, как подрагивал его голос от волнения, но все равно продолжал. — У меня нет никого ближе, и временами я уверен, что ты знаешь меня лучше, чем я сам. Поэтому ты уже знаешь, что я сейчас скажу, но все равно… Я люблю тебя, Олег. Сережа опустил голову, не в силах посмотреть на Волкова, настолько ему было страшно. Потому что одно дело — подозревать, что Олег мог догадываться о его чувствах, а другое — произнести заветные слова вслух. Каждая секунда ожидания превращалась в бесконечность, и из-за того, что он не смел поднять взгляд, Сережа даже не знал, что сейчас испытывает Волков. — Тебе не обязательно… — начал Разумовский, но оборвал себя, не зная, как продолжить фразу. Он почувствовал, как Олег поднес руку к его лицу и отвел в сторону постоянно мешающиеся рыжие пряди с глаз. Теперь у Сережи не было другого выбора, кроме как посмотреть на Волкова. — Сережа, Сережа, — голос Олега был переполнен нежностью. — Мой глупый маленький воронёнок, конечно же, я люблю тебя. Как ты мог в этом сомневаться? Я всегда тебя любил. Для меня невозможно находиться рядом с тобой, видеть тебя и не испытывать этого чувства. Волков обеими руками осторожно обхватил лицо Сережи и смотрел прямо ему в глаза. Больше всего на свете Разумовскому хотелось, чтобы время остановилось и они смогли бы сберечь этот момент навсегда… Однако вселенная редко бывает милосердна к ним двоим. На гигантском экране на противоположной стене вспыхнуло уведомление о новом посетителе. Сережа заметил это краем глаза, и, конечно же, Олег тоже не мог это пропустить. Только один человек, кроме них двоих, мог разобраться в запутанном деле Чумного Доктора и соединить все точки, и тот, похоже, уже поднимался к ним на лифте. Волков, ничем не показывая волнения или спешки, наклонился к Разумовскому так близко, что тот мог уловить его глубокое и размеренное дыхание. Олег мягко прикоснулся губами к его лбу, и Сережа на мгновение забыл, как дышать. — Все обязательно будет хорошо, обещаю, — тихо прошептал ему Волков, отстранившись, лишь чтобы снова посмотреть Разумовскому в глаза. — А сейчас у нас мало времени. Выбирай: правда или действие? — Действие, — решительно сказал Сережа, он изо всех сил старался сдержать слезы и крепился, как мог. — Хватит с меня правды — Не давайся ему легко, мой маленький воронёнок, — Олег легко провел подушечкой большего пальца по его щеке, стирая все же скатившуюся слезу, и с видимым сожалением отстранился. Разумовский проследил взглядом, как тот направился в дальний угол кабинета, где в нише в стене был спрятан костюм, и глубоко вдохнул. Ему надо было максимально успокоиться. В коридоре послышались быстрые и уверенные шаги. Еще до того, как незваный гость появился на пороге, Сережа знал, что это Игорь Гром.