Амортизация

Ирина сидела среди бумаг, словно мышь в кладовке среди разных круп. Комиссия, которая так неожиданно свалилась ей на голову, выбила из рабочей колеи на весь день. Ирина только-только разобралась с документацией после недолго, но разрушительного «царствования» Геннадия, так тут, пожалуйста, какие-то новые проблемы. — Чёрт бы всё это побрал, — пробормотала Ирина, затем выдохнула, откинулась на кресле на пару секунд, для того, чтобы хоть как-то перезагрузить свой мозг, потому что он обещал выкипеть к чёртовой матери. Она прикрыла на секунду глаза, затем уложила пальцы на виски, начиная массировать. Как же это всё не вовремя произошло-то! Но перерыв помог мало — стоило Ирине смежить веки, как в темноте запрыгали мелкие буквы. — Ир, — дверь кабинета отлетела в сторону, и на пороге появился взволнованный Анатолий, — что у тебя происходит? Та дёрнулась, затем инстинктивно схватилась ладонями за край стола, потому что спинка кресла опасно отклонилась назад. — Не кричи, — мягко осадила она его, затем вздохнула, — чего ты трубку не берёшь? Анатолий прикрыл дверь, затем подошёл к столу, поставив на него свой кейс. — Совещание было. Я как увидел твои тридцать два пропущенных, то сразу же сорвал Костю. Что? — Анатолий перевёл дух, затем окинул её взглядом, чтобы удостовериться, что, по крайней мере, она не бледная и не красная из-за перепадов давления. Ирина тяжело вздохнула, затем вновь окинула взглядом всю вакханалию, в которую превратилось её обычно убранное рабочее место. — Ты в курсе, что у меня комиссия завтра? А? — брови дёрнулись, а пальцы сложились в замочек. Анатолий, который всё ещё пытался понять, что произошло, посмотрел на неё с удивлением, а затем понял, что то, что он так отчаянно пытался вспомнить весь прошедший день, было именно этим. — Чёрт, Ир… я краем уха слышал, — пробормотал он, затем начал ходить туда-сюда по кабинету, — я же не имею теперь никакого отношению к этому вашему склифу… Ирина поджала губы, затем подпёрла голову рукой, следя за его движениями. — Прости, — проговорил на всякий случай Анатолий, оценивая степень её растущей злости, — правда, вылетело. Весь день сегодня обсуждался вопрос поставки нового оборудования… в твой склиф в первую очередь! — поспешил добавить. — Ты на комиссии будешь? — перебила его Ирина, чуть наклонив голову вправо, почувствовав, как распущенные волосы коснулись её руки. — Я? Нет, Ир, ну причём тут я… я тебе говорю, у меня сейчас дел, — Анатолий сделал характерный жест рукой возле горла, — мне не до этого. Тем более, как ты себе это представляешь вообще? Я твой муж! — Ага, муж… — Ирина позволила себе усмешку, затем посмотрела перед собой, кусая щёку изнутри, — поставки говоришь… оборудование… — Да, — нервно проговорил Анатолий, потому что её жесты не сулили ничего хорошего, — Ир, ну прекрати. Я уверен, что у тебя всё в порядке и с документами, и с сотрудниками… волноваться не о чём. — Уверен? — Ирина тряхнула волосами, нахмурившись. — Да, — ответил он ей, хотя, после её тона, уверенность куда-то испарилась. — Ну, тогда, пошли. Покажу тебе, — Ирина оттолкнулась от стула, чуть отъехав на кресле, поднялась, — оборудование. Анатолий заинтересованно посмотрел на неё, затем всё-таки направился за ней. Ирина уверенно шла в сторону одного из лифтов, периодически здороваясь с проходящими мимо сотрудниками. Анатолий, не понимая ровным счётом ничего, следовал за ней. На его неудачу — в лифте было полно народу, поэтому расспрашивать её там было невозможно. Однако всё неожиданное было ещё впереди, потому что лифт стал спускаться вниз. — Ир, что происходит? — устало поинтересовался он, когда они оказались в подвальных помещениях. — Идём, идём, идём, — проговорила Ирина, боком идея по узкому коридору, запихнув ладони в карманы халата, — оборудование он там, выбивает. — Да, выбиваю, между прочим! — Анатолий переступил валяющуюся на полу арматуру, продолжая покорно следовать за Ириной. — Ты самое главное забываешь, как обычно, — её голос был слышен уже издалека, да ещё и эхом отдавало. Анатолий тяжело вздохнул, затем стал делать шаги шире, потому что риск потеряться под склифом был, мягко говоря, огромен. — Ир, — он, наконец, вышел в более-менее просторное помещение, заметив её фигуру, — ну, что тут у тебя? — Вот! — произнесла Ирина, бросив на него взгляд, затем указала раскрытой ладонью куда-то вперёд. Анатолий подошёл к ней ближе, затем перевёл взгляд в указанном направлении. Несколько минут он молчал в изумлении — в голове не укладывалось, что они проделали такой путь из-за этого. — Это… что? — вымолвил наконец он, переведя взгляд на Ирину, которая стояла, убрав руки за спину, периодически поднималась на носочки и опускалась, кусая губы, чтобы не рассмеяться — реакция Анатолия была забавной. — Труба. Ты же помнишь, Фаина сказала, что труба… короче говоря, труба подтекает, — Ирина кивнула на ведро, в которое с гулом падали капли, — представляешь, что будет, если её прорвёт? Анатолий наклонил голову влево, изучая масштабы трагедии. Затем нервно коснулся пальцами губ, подбородка, потом перевёл взгляд на Ирину. — И… что ты мне предлагаешь с этим делать? Ирина пожала плечами. — Ну… с этим определенно надо что-то делать, потому что она в таком состоянии периодически бывает уже года три. И как это, по-твоему, называется? Работать же невозможно! Нас тут всех затопит, — сдула чёлку, которая настойчиво лезла в глаза, — к чёртовой матери. Анатолий пару секунд молчал, затем пожал плечами. — Амортизация. — Что? — Ирина искренне удивилась, расслышав знакомое, но непонятное слово, — что ты сказал? — Амортизация, — Анатолий сделал два шага, оказавшись напротив её, — это называется, Ирина Алексеевна, амортизация. Оборудованию свойственно изнашиваться. А ты, как зав. Отделением, должна всё-таки знать подобные термины бухучёта. Лицо Ирины вытянулось. Затем она скрестила руки на груди и нервно усмехнулась. — Бухучёт, говоришь… Анатолий почему-то улыбнулся, затем осторожно протянул руку вперёд, убирая прядку ей за ухо, касаясь ладонью её щеки. Соскучился. — Да-да, Ирина Алексеевна, бухучёт. Неужели ты ничего не знаешь об этом? Она пару секунд молчала, потеряв нить реальности из-за его касаний, прикусив нижнюю губу. А затем нашлась с ответом. — Анатолий Борисович, бухучёт это то, чем ты занимаешься каждое воскресенье. — Ирина Алексеевна, — его ладони оказались на её талии, забирая в плен и чуть пододвигая её к себе ближе, — я не занимаюсь бухучётом. Это не входит в мои обязанности. — Ну, а как иначе можно назвать наши воскресные вечера? Кроме как то, что ты пересчитываешь количество алкоголя в моей квартире? Анатолий несколько секунд молчал — мозг обрабатывал реплику Ирины, а его глаза уже тонули в её. Затем дошло, и он рассмеялся, что вызвало цепную реакцию. — Ну, не совсем так… — наклонился к ней, коснувшись своим лбом её. — Так то, что происходит с трубой тоже не совсем амортизация, — проговорила Ирина, бросив взгляд на его губы, — это… — Ой, голос учительницы, прекрати, — быстро проговорил Анатолий, затем наклонился к ней за поцелуем, потому что меньше всего сейчас хотелось выслушивать от неё то, что он сам плохо знает, как это всё по-русски называется. Ирина улыбнулась сквозь поцелуй, затем мягко ответила, обняв его за шею, чуть прижавшись, наслаждаясь сейчас этими нежными мгновениями, потому что он был прав — как только она снова села в желанное кресло, они стали проводить меньше времени вместе… а сейчас хоть так. — Ты меня сюда специально потащила? — проговорил Анатолий, оторвавшись от её губ, но не желая отпускать её талию, — а? — Ты же понимаешь, — проговорила Ирина с улыбкой — его нежность слегка разгрузила её после тяжелого дня, — что в склифе бесполезно… — А, — проговорил Анатолий с усмешкой, затем снова поцеловал её, но быстро, — сейчас откуда-то непременно вынырнет Фаина Игоревна… — Тс-с, не произноси её имя, — Ирину аж передёрнуло от раздражения, поэтому снова потянулась за поцелуем. Тишину нарушало равномерный шум падающих капель.