Как ты пахнешь сейчас?

      Гермиона не могла отойти от шока несколько долгих дней. Она всё время проводила с Гарри, временно забыв о делах со слизеринцами. Увлёкшись обсуждением послеобеденного досуга, друзья замерли перед портретом Полной Дамы, не спеша называть пароль.       – Не хочу разрушать вашу идиллию, – раздался чей-то недовольный голос неподалёку, – но вы загородили проход.       Рядом встала Фэй Данбар. Она была второй, кроме Парвати, гриффиндоркой с последнего курса, оставшейся после войны доучиваться. Как и многие их ровесники, Данбар хранила немало болезненных воспоминаний о прошлом годе. Она прочувствовала на себе все оттенки ненависти преподавателей-Пожирателей и распоясавшихся слизеринцев.       – Прости, – буркнула Гермиона соседке и посторонилась, дёргая Поттера за собой. – Закон Гэмпа.       Портрет открылся, и все трое поспешно зашли внутрь гостиной.       Грейнджер оставила Гарри ждать в общей комнате, а сама пошла вслед за Фэй – им надо было переодеться, если они хотели пойти на назначенный вечером товарищеский матч Слизерина против Рейвенкло. Гарри с удовольствием согласился посетить поле, что в который раз убедило Гермиону в том, что он почти превратился в себя прежнего. Почти.       – Тебе кто-то записку прислал, – бросила Данбар, встав между их кроватями.       Девушка не особо аккуратно кинула сумку на пол и стащила через голову мантию вместе с водолазкой, открыв голую спину. Огромные буквы белёсыми шрамами складывались в «предатель крови». Гермиона поджала губы, но ничего не сказала.       Она молча подняла сложенный вчетверо кусок пергамента, судя по помёту на покрывале, оставленный совой, и развернула.       «Ты так и не явилась за своими вещами, булочка, – без приветствий начал отправитель. – Пакуй мои, и встретимся на юго-западных нижних трибунах. Мы с Ноттом раздобыли в-м и ещё кое-что. Целую, Блейз».       «Что ещё за «целую»?» – опешила Гермиона, сминая послание.       – Кто-то позвал в ванную старост? – Фэй покосилась на записку и перевела взгляд на раскрасневшееся лицо Гермионы.       – Типа того, – буркнула та, совершенно не к месту вспомнив, с кем она в последний раз посещала огромную купальню. Теперь у неё заалели ещё и уши, куда сильнее, чем она от себя ожидала.       Быстро накинув на футболку толстый джемпер, гриффиндорка вылетела из спальни.       Когда они с Гарри достаточно отдалились от других людей в коридоре, Гермиона наскоро обрисовала товарищу историю сотрудничества со «змеями». Поттер, к её удивлению, не выказал недовольства и только кивнул.       – Знаешь, Рон и Джинни пытались мне что-то такое сказать, – в его голосе прозвучала досада при упоминании младшей Уизли. Вчера он недвусмысленно дал ей понять, что ему необходим перерыв, отчего Рональд обижался теперь не только на Грейнджер, но и на лучшего друга. – Думаю, у тебя был веский повод встать на сторону Малфоя. Я бы тоже хотел помочь.       Парень говорил о Драко без капли злобы, но не до конца понимал, почему. Решив, что после долгого эмоционального застоя ему просто хотелось снова распробовать жизнь, Гарри выдал невинную улыбку.       – Самое ужасное, что я совсем забыла об этом! – укорила себя Гермиона.

***

      Стадион гудел подобно улью, пусть игра и не влияла на рейтинг команд. Слизеринцы особенно шумели, стараясь перекричать гриффиндорские трибуны: хотя противником «зелёных» был не их факультет, вечных соперников хотелось позлить.       Гермиона и Гарри устроились в пустом углу, она на второй скамье, он – на первой. Мало кто хотел соседствовать с новым местным жителем. С ним Грейнджер тоже немало общалась, когда преодолевала свои страхи.       Ричи Кут с печальным потусторонним восторгом наблюдал за цветными точками, носившимися в небе, и перебрасывался со своим бывшим капитаном короткими комментариями. Поттера это странное соседство, похоже, ни капли не смущало, а даже наоборот.       – Подумал, общество немёртвого скрасит скучнейший вечер, – резюмировал полушутливо Блейз, беззастенчиво обнимая Гермиону со спины. От парня слабо тянуло огневиски, что неожиданно нисколько не отбило желания с ним общаться. – В наших рядах пополнение?       – О, ёб твою мать, сам Герой! – презрительно скривился Нотт, усаживаясь сбоку от девушки и толкая локтем своего непутёвого спутника. Теодор был одет неожиданно легко, тонкое пальто слабо защищало от сильного ветра. – А я только привык думать, что ты, Грейнджер, нормальная.       – У тебя нос красный, – захихикал Забини и ласково потрепал Нотта по щеке.       – Завались, педик, – Теодор достал из кармана платок и утёр разрумянившееся от холода лицо, негрубо отодвинув чужую ладонь. Он пожалел, что не заглянул к Помфри за бодроперцовым. – Вещай, женщина.       – Мне очень жаль… – начала оправдываться гриффиндорка, но Блейз её перебил.       – Время течёт, как девственница в мужской раздевалке, так что на фиг расшаркивания. Наш план в силе?       Гермиона медленно кивнула, вспоминая детали того самого плана, который они придумали за бутылкой крепчайшего алкоголя тремя днями ранее. Она лишь надеялась, что пробелов в воспоминаниях о весёлой ночи у неё не осталось.       Схема выглядела простой. Требовалось достать веритасерум и допросить всех доподлинно причастных при свидетелях – необходимо было ещё найти того, кто подходил бы на роль незаинтересованного лица, – собрать эти сведения и опубликовать их в «Придире», заручившись поддержкой Лавгуд, под видом школьного расследования, в которое справедливости ради ввязались сам Гарри Поттер и его лучшая подруга. Но первым пунктом шёл допрос привидений, для которого на Гермиону возложили обязанность добыть пропуск на чьи-нибудь смертины до конца месяца, а лучше – до двадцатого числа, потому что суд был назначен в понедельник второго ноября, сразу после Хэллоуина.       – Ближайшие – у Кровавого Барона, – вклинился в разговор Кут. – В новолуние.       – Двадцатого, значит, – прикинул Нотт. – Грейнджер, уломаешь Барона?       – Я постараюсь, – вздохнула девушка.       На самом деле она хотела обратиться совсем к другому призраку, которому почему-то было разрешено посещать гостиную Слизерина наравне с живыми.