Закаты в Лиюэ всегда прекрасны, и сегодняшний день не был исключением. Исключением было то, что два прекрасно знакомых друг другу Архонта сидели у обрыва, наслаждаясь видами прекрасных гор и недостижимых облаков.
Стояла умиротверенная тишина, никто не хотел прерывать этот уют и спокойствие, накрывшее их.
Анемо Архонт наблюдал за летящими в небесах птицами и думал о том, что тоже бы хотел стать свободным. Шутка ли, но Архонт города Свободы, давший ее жителям Монштадта, сам не чувствует себя свободным.
Юноша вдохнул чистый гористый воздух полной грудью.
— Чжунли, а ты знаешь, — начал легко и беззаботно Венти, но улыбка его была полной грусти, — мы остались последними.
Больше никого нет. Они остались только друг у друга. За тысячелетия, прошедшие со времен Войны Архонтов, их покинули очень и очень многие. Точнее, их было мало в сравнении с тем, сколько богов было в Тейвате до войны; но много, если рассматривать их как оставшееся целое. Несколько десятков Богов выжили после кровопролитных битв, — тому, что их было сравнительно мало, особенно поспособствовал Моракс, тогда не знающий жалости и пощады, но Барбатос его не судил. Да и не мог,
только не его, только не после всех тех лет, проведенных вместе, — и покинули этот мир.
— Знаю.
— С нами больше нет ни Баал, ни Райден, Божеств Правосудия или Войны…
— Богинь Пыли Гуйчжун и Соли Хеврии, — продолжил задумчиво Чжунли, вспоминая о тех, чьи имена уносил морской ветер, почитая давние воспоминания. У Барбатоса они, возможно и поблекли с течением времени, что позволяло ему искренне наслаждаться жизнью, но не у него. Картины убитых им и другими богов навсегда запечатлена на подкорке мозга, напоминая о себе изредко. Тогда он был лишен чувств, свойственных всем смертным, тогда еще он по праву мог называться Властелином Камня: такой же, как и каменная, холодная и вечная скала.
— Андриус добровольно заперся в своем Вольфендоме, — Венти с горькой дрожью выдохнул. Ему все еще причинял боль тот факт, что друг отрекся от человечества, скинув на него пост Анемо Архонта. — Кто знает, может вскоре и Царица покинет нас, с ее-то великими амбициями. Я, конечно, ее не люблю, но в какой-то степени и уважаю, поэтому будет как-то жаль, если она умрет, верно? — улыбка Архонта померкла, треснула, как лунный нефрит, расколотый надвое грубыми руками кузнеца.
Властелин Камня, ныне просто Чжунли, консультант ритуального бюро Ваншэн, продолжал смотреть в далекие волны. Вот только рука его плавно скользнула на голову соседа, потом вниз на плечо, притянув к себе.
— Знаешь, Барбатос, — Венти знал, Чжунли безумно нравилось называть его именно так, и он знал причину.
Неодобрение. Но думать, вспоминать о ней он не хотел. Иногда мужчина раздражал своей принципиальностью и кодексом своеобразной чести. Вот только за долгие столетия, превратившиеся в тысячелетия, он уже давно смирился со всеми заскоками друга. Да и будто у него их не было, взять хотя бы пристрастие к вину, даже если оно его практически не берет.
Может, всего лишь может, он и вправду поступил тогда бесчестным образом, но как иначе увековать друга в веках, он не знал.
Чжунли терпеливо ждал ответа.
— Да?
— Вспомни часы, Барбатос. Стрелки бегут только вперед, — речь лилась сладостным и тягучим медом с тонких губ, произносящих слова неторопливо, четко и с выражением, — А знаешь почему? Потому, что прошлое уже не имеет никакого значения.
Венти сглотнул, смотря в глаза повернувшегося к нему Чжунли.
— Ты можешь его вспоминать, почитать, как дела давно минувшие, но прошлое не исправить, не изменить. Живи настоящим.
— Но я не хочу… — прошептал Анемо Архонт, — Я пытался, Моракс, и у меня столько лет это получалось! Просто… я устал. Я так по-человечески устал от этой жизни, длящейся столько лет. И я все чаще задумываюсь о том, чтобы уйти на покой.
На покой.
Умереть.
Барбатос хотел… Бросить его? Оставить, также, как когда-то Гуйчжун, превратиться в песок, пепел, чтобы после оказаться развеяным соленым ветром за далекий горизонт?
Соленым ветер будет не потому, что Чжунли не хочет его терять, а потому, что рядом море, верно же?
Чжунли резко обнял Венти, с силой прижимая к себе. Он был не готов отпускать его, когда еще не исполнил свой контракт, когда до сих пор не узнал значение Печати, пока жители Лиюэ до сих пор нуждаются в нем. Может, со временем…?
— Не покидай меня, Барбатос, Венти, ты же сам сказал только что, что мы остались лишь вдвоем, — хриплым низким голосом Чжунли шептал на чужое медленно краснеющее ухо.
— Я… Монштадт не нуждается в Архонте, это город свободы, я не хочу становиться еще одним тираном, прости. Этот пост для меня лишь тянущая вниз ноша, не забывай, что раньше я был обычным элементалем, совсем маленьким духом, не заключенным в человеческое тело. — Как и сам Моракс, однако, который был драконом, а также тем, кто застал становление всех Архонтов, и его в том числе.
— Давай заключим контракт, Барбатос, — Чжунли сжал юношеское тело до боли.
— Какой? — Венти вздохнул и ласково погладил шелковистые локоны, перебрался юркими пальчиками на спину, играясь там с длинными прядями. Ему было грустно, он устал, но действительно не хотел уходить вот так, оставив Чжунли одного, бросив без своего общества. Кто знает, не сойдет ли он с ума за еще несколько тысячилетий, пока не исполнит свои «обязанности»… от одной этой мысли Венти стало в стократ хуже, сердце болезненно сжалось, а к глазам начали поступать слезы. Представить гордого и всесильного Моракса, Рекса Ляписа, сломленным, одиноким и скорбящим было хуже смерти того, чью внешность он несет в века. Ведь с Чжунли их связывает столь многое, столько разговоров, поддержки, искренности — да он ведь смог расшевелить эту холодную по началу глыбу, выбивал на эмоции и помогал понять доселе неизвестные чувства, разобраться с ними, в конце концов!
— Давай уйдем вместе. Ты и я. Когда я буду свободен от обязательств. Я не хочу, чтобы ты покидал меня, только не сейчас, пожалуйста.
От последних искренних, пробирающих слов Чжунли, по спине Венти пробежались миллионы мурашек.
— Я…
Чжунли поднял лицо, сталкиваясь пронзительным взглядом своих золотых глаз с бирюзовыми омутами. Венти почувствовал, как быстрее забилось сердце. Они были слишком близко, их лица чувствовали дыхание друг друга, а носы почти соприкасались.
Ветер трепал волосы, дул в спину, будто бы подталкивая к действиям.
— Барбатос… — начал было Чжунли, но Венти перебил его задушеным шепотом, подаваясь вперед. Прикасаясь губами к другим, мягким и теплым. Удивительно, подумал Венти, для глыбы камня быть таким чувственным.
— Хорошо.
Поцелуй был нежным, осторожным и медленным.
Им не нужно было никуда торопиться, еще успеют вдоволь исследовать друг друга.
Бывают минуты, за которые можно отдать месяцы и года — Венти бы отдал за эти мгновения сладкого поцелуя тысячилетия своей жизни, если бы это было нужно.
Но Чжунли они совершенно не нужны, у него своих достаточно, и даже больше, чем у него.
Тысячилетия на двоих…
— Звучит хорошо, — Архонт сыто улыбнулся, заставив Чжунли мягко хмыкнуть своим божественным, в обоих смыслах, голосом.
И когда настало время, когда Путешественник пришел в их мир, помог освободить душу Двалина от оков, когда Чжунли решил, что народ Лиюэ сумеет справиться и без своего Архонта, Венти не переживал, не сопротивлялся, когда его Сердце забрала Синьора.
Ведь это был план Чжунли.
А ему Венти доверил свою жизнь, еще века назад, поэтому не сомневался.
— У меня контракт, доверься мне, Барбатос, — сказал тогда ему Чжунли.
И Венти доверился, с чистой совестью развлекался дальше, наслаждался вином и прекрасной компанией интересных людей.
— Эй, Бродяжка, что с твоими глазами? — несколько пискляво, но до умиления обеспокоено воскликнула Паймон, видя странное выражение лица у Венти. Вопреки обыкновению, он молчал и со смешанным лицом смотрел на то, как близкие ему люди смеются, общаются, впитывая в себя теплую атмосферу. Это была радость, тепло, Паймон ясно видела это, но также там было и… Облегчение? Но почему тогда глаза на мокром месте и в них столько грусти, будто он пытается запомнить последние их совместные моменты перед долгим расставанием? И почему этого никто, кроме маленькой Паймон, не замечает?!
— Не беспокойся, Паймон, все хорошо.
Венти улыбался.
— Просто подумал, что давненько не навещал своего старого друга в Лиюэ, думаю вот, в скором времени отправиться в путь, — Венти задорно подмигнул Паймон, — хехе, не переживай за меня, что может случиться? Разве что еще один бокал вина из одуванчиков.
Венти огляделся, растянул губы в веселой улыбке, подскакивая на месте.
— Мастер Дилюк, еще бокальчик, будьте добры!
— Может, тебе лучше сразу всю бочку дать? — все засмеялись, и глаза Венти начали лучиться счастьем, они сверкали, как магический кристалл на солнце.
— А что, было бы неплохо!
...но рано или поздно, песок все равно просочится сквозь пальцы. Чжунли повезло, что смог его удержать, чтобы позже
рассыпаться
вместе.
