Во всём виноваты родители.

Наверное, каждый ребёнок будет переживать за отношения родителей при их ссоре. Особенно, когда папа считается главой семьи, а значит может позволять себе орать матом и ронять предметы в порыве бешенства. Тогда уже ребёнок задумается о безопасности матери, но всё равно побоится выходить из комнаты. Он не будет понимать, почему ни с того ни с сего родители начали кричать друг на друга, а папа бить стекла и посуду, да и всё, что попадается под руку. Он также не будет понимать, почему после долгой ссоры мама резко откроет дверь в комнату и начнёт собирать все свои вещи. Он не будет понимать, почему мама, уже стоя на пороге с огромными чемоданами или спортивной сумкой, продолжит ругаться с отцом, а затем громко хлопнет дверью, тем самым на весь квартал заявив, что они подают на развод. Но никто на развод так и не подаст. А родители продолжат ругаться. Они будут продолжать ругаться и после появления второго ребёнка, и во время их взросления. А дети и не будут лезть в их ссоры. Вскоре, это станет обыденностью в их семье. Просто потому, что развестись родители не могут из-за сильной любви друг к другу, но и ругаться перестать тоже не могут. Позже, отец потеряет работу и начнёт пить. Тогда у матери терпение точно лопнет. Она будет беречь деньги до последнего, даже не позволяя детям простую плитку шоколада. А дети смогут привыкнуть. Они привыкнут ко всему. Они вырастут и начнут зарабатывать свои копейки. Будут помогать маме зарабатывать, а некоторые деньги откладывать на свои шалости. Пожалуй, на этом моменте мы сможем перейти к настоящему времени: Оба сына той самой семьи, о которой рассказывалось выше, сейчас сидели в комнате на кровати, увлечённо играя в видеоигру с джойстиками. Старшего из сыновей, что родился раньше младшего всего на пять лет, звали Итачи Учиха. Ему было девятнадцать лет. По внешности был довольно строен и высок, женским вниманием явно не обделён. Отращивал чёрные, как и у всех членов их семьи, густые волосы, которые заплетал в низкий хвост. Глаза были глубокими и тёмными. Саске Учиха - так звали младшего сына семьи Учиха - немногим отличался от брата. Разве что короткими и вечно лохматыми черными волосами и ещё юным личиком без всяких морщин. Был так же строен и высок, да и на День Святого Валентина почтовый ящик от сердец разрывался. Жаль, правда, что разбитых. Один из пластмассовых джойстиков полетел в стену. На экране телевизора безжизненно валялся побежденный персонаж, за которого играл Саске, а возле него плясал его соперник - персонаж, за которого играл Итачи.       – Блять, – сорвалось с уст младшего.       – Саске-е, – начал петь сладким и невинным голоском Итачи, – ты проиграл, – высокомерно сказал он, – тебе напомнить задание?       – Черт. Заткнись! – рявкнул на брата Саске, – и без тебя знаю! – сказал он. Он встал ногами на пол, начав медленно расстегивать домашнюю рубашку и грациозно ходить по кругу, будто пантера ходит вокруг своей будущей добычи. Вот-вот нападет же!       – Низ, – скомандовал Итачи, усаживаясь поудобнее и наслаждаясь зрелищем. Саске его понял. Он снял широкие серые штаны, расхаживая по комнате в одних боксерах. Достав из какого-то ящика поддельные купюры, Учиха засунул их под резинку своих трусов. Он открыл дверь в комнату, придерживая её за одну сторону одной рукой, Саске закинул на дверь одну ногу, начав делать довольно-таки неприличные движения бёдрами и телом. Неумелый стриптиз прервало громкое падение чего-то тяжелого на пол. Младший Учиха вздрогнул, отпустив дверь. Затем раздался напуганный крик матери. Итачи встал с кровати, схватил младшего за запястье и плотно закрыл дверь. Он втянул брата в глубокий поцелуй, стараясь отвлечь от внешнего мира. Будучи маленьким ребёнком, Саске сильно боялся криков и громких стуков. В маленьком организме выработался рефлекс вздрагивать на любой шум. Так как Итачи всегда оставляли с младшим братом, он всегда его успокаивал. Если вы спросите у любого из братьев Учиха, как они начали свои отношения, ни один вам не ответит. Не потому, что не хотят или стесняются, а просто потому, что сами не помнят. Это произошло так внезапно для обоих, что запомнить этот момент оказалось очень трудно. Как раз таки с этого момента создалась новая традиция, где Итачи успокаивает Младшего поцелуем даже при малейшем намеке на родительскую ссору. Итачи повалил брата на кровать, стягивая с него боксеры с разлетающимися в разные стороны купюрами, но губами не переставая сминать чужие губы. Саске, вроде как выйдя из небольшого, потихоньку начал отвечать на поцелуи, руками прижав брата ближе к себе. Итачи начал проходиться мелкими поцелуями по шее и груди Саске, не доходя до члена. Руки Саске бродили под чужой рубашкой, расстегивая пуговицы. Вскоре, мешающаяся вещь была снята. Как и брюки с нижним бельём. Итачи не переставал нашептывать Саске ласковые и успокоительные слова даже когда вошёл в него. Он продолжал расцеловывать родное личико, пока те же родные руки царапали ему спину. А крики за дверью тоже продолжали усиливаться. Насколько Саске понял, мать опять ругала отца за его пьянство, за что и в ответ получала не хило.       – Мы трахаемся пока за дверью... ругаются... родители, – тихо шептал Саске.       – Иронично, не правда ли? – усмехнулся старший. Итачи вышел из тела и лег на спину. Младшей всё понял и без намёков. Он оседлал бедра брата, сразу насаживаясь на член. Несмотря на то, что Саске закусил нижнюю губу, тихий стон всё равно был слышен. Итачи придерживал бедра брата руками, помогая налаживать ему темп. Итачи нравилось, как на него смотрит Саске в такие моменты. Пусть у самого Саске в глазах туман и он вряд ли что-то видит, но у него слишком сексуальное выражение лица получается. Крики становятся больше так же, как и стоны двух родных людей. Но они смогли привыкнуть. Они привыкли ко всем ужасным вещам, которые делают их родители. Если бы не те ужасные вещи, вряд ли бы они жили так, как сейчас. Вряд ли бы они нашли друг друга, даже если бы оказались братьями. Всё было бы по другому.