Моя дурацкая жизнь, полная перерождений, или Авторы, я ненавижу вас!

Закон любого произведения гласит: в каждом произведении, помимо главных героев, есть также другие персонажи, за счёт которых, собственно, главные герои и поднимаются глазах читателей. Например, в «Белоснежке» это ведьма-мачеха, в «Гарри Поттере» это тот-чьё-имя-нельзя-называть и так далее. Этот закон, как и другие подобные законы нашего мира, не абсолютен. Да, есть другие произведения в которых нет очевидного злодея, или просто описывается какая-то ситуация. Но суть не в этом. В основном антагонист всё же существует, в той или иной степени. Этот человек служит или дополнением, или фоном, и за счёт каких либо действий с ним главный герой поднимается или опускается в глазах читателей, тут уже смотря какое произведение брать. *** На самом деле я никогда не задумывался о смерти. Меня в принципе не интересовало что будет после того, как тело закопают под землю в деревянном ящике, но так уж получилось, что я умер, и в этой ситуации надо было что-то предпринимать. А как предпринимать что-то, когда ты умер, это уже другой вопрос. Когда я пришёл в себя, почувствовал сильную головную боль. Она была настолько сильной, что казалось очень реальной. Постепенно открывая глаза, я начал различать какие-то нечёткие тени. «Возможно, я жив.» — подумал я, ведь современная медицина способна творить чудеса. Чудесатить она тоже способна, но, надеюсь, это не тот случай. Позже, когда я всё-таки полностью пришёл в себя и уже чётко видел этот мир, я понял, что что-то тут не так. Я был совсем не в больнице. В маленькой комнате, помимо кровати, виднелись только комод и киот с иконами. — Очень странно. Как будто в другом времени очутился. — пробормотал я. На ум приходили всякие разные истории про перерождения. Во всяком случае, в кино и манге это смотрелось интересно. Я неловко сел, облокотившись на спинку кровати. В голове тревожным звоночком звенела мысль, что мне чего-то не хватало, но я пока отбросил её подальше. Внезапно рука зацепила какой-то предмет, затерявшийся в просторах кровати. На свет предстала книга в тёмно-зелёной обложке и открыв её, я увидел заголовок «Преступление и наказание» Ф. Достоевский. И что забыла эта книга на кровати? Помнится, в школьные года я так и не осилил её. Но опять в голове начала звенеть мысль, что чего-то не хватало. Я никак не мог понять что произошло, но чего-то недоставало. Ещё посидев так некоторое время, я медленно встал и пошёл в гостиную, где висело зеркало. Откуда я знаю, что там зеркало? Не знаю. Просто знаю. Однако сделав первый шаг я неожиданно понял, чего же мне не хватало. — Вашу ж мать, мои бубенчики… — простонал я, ощупывая место где они должны быть. В голове очень долго голосил непереводимый русский фольклор. Я начал осматривать себя, так и не добравшись до зеркала. Очень худые, несколько дряблые руки, старая бледная длинная ночная сорочка с кружевами, волосы с проседью… Итак, что-то мне подсказывало — *опа, наверное — что я оказался не просто во времени, а именно в произведении. И именно в том, которое лежало на кровати. Как я это понял? Не знаю. Самому интересно. Подойдя к кровати я взял книгу и бегло пролистал её, ибо сделать это в школе не додумался (да-да, только в России можно писать сочинение на тему произведения, которое раньше даже в руки не брал). И вот мне на глаза попалось описание: «… крошечная сухая старушонка лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом…». Ну, возможно… «Так, а что про неё там говорится в плане судьбы?..» Рывком подскочив к зеркалу я отчаянно хотел, чтобы это описание не относилось ко мне, но я увидел в нём «крошечную сухую старушонку лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом». Ф. Достоевский. Бля*ть. Да пошёл ты… Самое отвратительное в этой ситуации то, что обычно перерождаются или в младенцев, или, на худой конец, в подростков. Ага, как же. Не в моём случае. Не успел переродиться, и сразу в гроб. Прэ-э-элесть, бл*ть. Осознав, что дело пахнет керосином, я понял, что пора бы уже начать придумывать шкуркоспасительный план, ибо как-то не очень хотелось получить топором по голове. Первое, что пришло в голову, это вариант с побегом: забрать свои вещички (а драгоценностей, как известно, у этой коллежской регистраторши, немало), и свалить куда подальше. Однако, с этим чахлым чахоточным телом тоже особо то не развернёшься. С другой стороны просто сидеть и прохлаждаться тоже не вариант, поскольку грозит ещё большей расправой. Что же делать? Ну, в любом случае действие лучше бездействия, поэтому я быстро загрёб из-под кровати укладку и, открыв её (благо ключ на шее обнаружился) и переворошив бельё, достал оттуда всякого разного рода мелкие вещички — часы, браслеты, булавки — всего было много. Быстро собрав всё это и положив в сумку, найденную там же, я переоделся в странноватое платье чёрного цвета, найденное неподалёку. Ну вот, всё готово. О Лизавете позаботятся люди — она мне только мёртвый груз. Бессердечно? Возможно. Но мне бы сначала свою голову спасти, а вы тут свои ля-ля. На самом деле, сейчас хотелось просто сесть и отчаяться. И ничего не предпринимать. Однако топор, зависший над шеей, довольно-таки хорошо подгонял к активным действиям. Уже выйдя из дома, я пожалел, что надел чёрное платье. Духота стояла страшная, градусов этак под сорок. Ну, возвращаться плохая примета, поэтому ничего не поделаешь. Пришлось брать повозку до вокзала, ибо топать я не мог как по состоянию здоровья, так и в принципе не хотел. Я же теперь rich bich. Доползя до кассы вокзала (даже несмотря на то, что я взял повозку, всё равно устал), я взял билет первого класса до Москвы. Стоя уже на перроне, мне даже стало как-то немного радостно, что я, кажется, избежал своей судьбы. Во всяком случае до этого самого момента мне, пока что, ничего не препятствовало. Может быть, закон этого произведения здесь не так силён? Я имею ввиду закон о том, что что бы не случилось, сюжет в корне не изменится. Возможно. Или я просто себе всё надумал, и на самом деле я простая старуха? Тоже возможно, но тут многовато совпадений с книгой — время года, интерьер, внешность… — Ну что ж, к новым свершениям! — сказав это, я повернулся, чтобы пойти на посадку. Толпа прибывала, людей становилось всё больше. Неожиданно какой-то пацан толкнул меня, наверное желая своровать кошелёк и, покачнувшись, я начал падать… Бл*ть. С-с*ка. Судя по всему, раз уж мне суждено умереть от железки, то я от неё и умру. *** Труп старухи лежал на путях с проломленным черепом, так как затылок попал точно на рельсу. Это освободило Раскольникова от убийства, но в то же время поменяло сюжет истории, а раз закон в этом произведения в этом мире так силён, что меня не просто убил, а даже тем же материалом, то кого в этот раз убьёт Раскольников?