Монохромные сны

— Ты спал? — беспокойно спросил Олежа, ловя руками лицо Антона. Тот силился улыбаться, но, как ни как, а выходило плохо. Всё в черно-белом видении, всё так тошнотворно привычно. В голове ютились самые разные мысли, но гул сбивал их. Виски беспощадно сжимали оковы боли, парень старался не вскрикнуть от неё. — А? Да… Немного… — эти слова дались Звездочкину с трудом, янтарные глаза лениво скользили по лицу Душнова. Он знал только их цвет — голубой. Такой родной, такой милый и приятный. Слабо улыбаясь, бакалавр чуть завалился вперёд. В глазах поплыли далеко не цветные пятна, даже это, до одури бесило Антона. «Вздумал упасть? Только попробуй!» Эти слова, как девиз по жизни, которые он повторяет день ото дня. И каждый раз, нарушает их. Вот, завалившись на Олежу, брюнет не отдаёт должного отчёта своим действиям. Он уже во сне, который мягко окутал пеленой его больное сознание. Снова улица, снова всё в одних красках. Вот он идёт, проходит мимо клумб с цветами. Видит пару влюбленных парочек, отворачивается с непривычки. Ему не знакомы такие чувства, ему не знакомы понятие страсть и любовь. Особенно, последнее, которое он никогда не испытывал. Нет, он хотел попробовать, он хотел почувствовать столь приятные ощущения. Но, увы, не дано. — Снова здесь, — спокойно произнёс Антон, после, добавил, — бесит меня… Но тут, материю пространства нарушил новый звук. Ещё шаги, только, еле слышные, еле знакомые. Повернувшись на источник, Звездочкин крепко сжал ладони в кулаки. Снова он, снова со своим «нам надо поговорить!» — Антон, какая встреча! — чуть иронично произносит Дипломатор, заглядывая в янтарные глаза собеседника. Глубоко вздохнув, бакалавр гордо вскинул голову, сжал зубы до предела. Даже тут, тупая боль настигает его. — Хочешь поговорить? — спросил Звездочкин, недовольно сверкнув глазами. Что-то дьявольское зажглось в глазах Дипломатора, но… Оно тоже стало таким привычным, что ничего нового, брюнет не заметил. А стоило бы. — Да, дело к тебе есть. — Какое? — не дав договорить, произнёс Антон. Да, — что уж тут утаивать? — он очень зол на своё же эго. Настолько, что костяшки на пальцах побелели, а язык сильно пересох. Ему не хватает только головокружения — полный букет агрессии. — Знаешь, — начал было Дипломатор, но остановился. Как будто, обдумывал что-то. Чуть помолчав, парень добавил, — Мне не особо нравится, что ты верховодишь мной. Ты постоянно затыкаешь меня тогда, когда я действительно нужен. — Мы говорили с тобой на эту тему, — резко ответил Звездочкин, продолжая, — ты мне не перечь! Да, я часто затыкаю тебя, потому что ты — неугомонный дурак! Из-за тебя страдаю не только я, но и… -… Олежа, — закончил фразу Дипломатор, мягко улыбаясь. Такая улыбка не предвещала ничего хорошего. — Да, так что, я поступаю с тобой так, как считаю нужным! — последние слова дались с трудом, ибо Антон приоткрыл глаза. Олежа навис над ним, заглядывал в янтарные глаза. Он снова провалился в монохромный сон, снова говорил с Дипломатором. Главное, чтобы это было не вслух. — Олегсей, — слабо произнёс брюнет, смотря в голубые глаза. — У тебя опять был приступ, — дрожащим голосом ответил Душнов, убирая прядь тёмных волос с бледного лица. — Я что нибудь говорил? — Да, но я не разобрался, — чуть спокойней ответил Олежа, улыбаясь мученической улыбкой. Не всё так легко, не всё…