После работы

      Ночь — идеальное время для мафии и шальных заведений. Притягательный шатен, с бинтами почти по всему телу и в черном плаще, вел целый отряд стрелков, для выполнения очередного приказа босса. Сейчас он совсем не думает о какой либо выгоде для себя или в пользу организации, он как простой пёс, выполняет команду хозяина. Кипа бумаг, бестолковый ученик… Так ещё и нужно было носиться по всей Йокогаме с переговорами и в итоге перестрелять всех к ебеням. Бесит! Осаму как исполнителю мафии иногда необходимо выпустить пар после тяжёлой работы. Кто-то предпочитает выкурить сигарету, кто-то пропустить стакан другой в баре, но только не Дазай. У него были свои методы. Проделав как всегда идеальную операцию, тот отправился домой где его уже наверняка заждались.       Щелчок замка и тихий скрип двери нарушают тишину. Темноволосый проходит внутрь, снимает начищенные до блеска ботинки с багровыми капельками. Опять запачкались. Хорошо выглядеть и хорошо выполнять работу, это целое искусство. — С возвращением — Дазая встретил мурлычущий голос и тот млеет, почти моментально забывая про тяжелый день. Перед исполнителем представал его милый рыжеволосый мальчик по имени Чуя. В одной рубашке, из шкафа Дазая.       Уже как несколько месяцев месяцев он живёт у темноволосого дома. Дазай его выкупил в одном из борделей в который зашёл как ни странно по заданию от главы мафии. А потом неожиданно для себя Дазай вернулся, а потом еще раз, и еще. Они не спали, а долго разговаривали о разном. Входе разговоров выяснилось: рыжика в увеселительное заведение сдали родители да бы рассчитаться с долгами. А дальше мрак, грязь, отсутствие свободы и документов. Дазай внимательно наблюдал за тем как парень прячет свои большие голубые глаза, как контрастирует его ангельская внешность и нахальный, взбалмошный характер; как тот курит, хотя хозяин борделя обещал всыпать за это по самое не могу. В их четвертую встречу, он выкупил мальчишку. Хотя Осаму Дазая и не привлекали девушки, а уж тем более парни с таким родом занятия, но Накахара был не простой проституткой. Шатен отмыл, накормил и приютил Накахару. Ему было жалко парня, он хотел просто дать тому денег и отправить на все четыре стороны, но куда бы Чуя пошел? Обратно к родителям, которые продали его? Или вновь торговать собой? Осаму едва успел его выходить и залечить раны полученные в той блядушне. В место первоначальной задумки тот предложил Чуе побыть его хозяюшкой, на первое время. Гладить рубашки и готовить ужины это ведь не трудно.И вот это « первое время» длится уже седьмой месяц. Жалость сменилась привязанностью, сначала душевной, потом телесной. Чуя его мальчик. Его милая женушка с ужасным характером и ахуенной жопой. Его советник и напарник. Его островок безопасности. — Скучал по мне, малыш? — Осаму скидывает грязный плащ и обнимает Чую с ухмылкой. Голубоглазый любил обходить тему своего роста и за издевку надает любому по роже кто посмеет назвать его коротышкой или малышом. Любому, но не Дазаю — От тебя несёт палёным железом, пусти…— недовольно бурчит рыжик скривив личико. Шатен хихикает, целует мальца в макушку и удаляется в ванную, прихватив с собой грязные вещи.       Шум воды слышен ещё где-то пол часа, за это время Накахара сумел состряпать простой ужин в виде омлета с начинкой. Наконец дверь ванной комнаты распахнулась и сквозь толщи пара показался обнаженный Осаму с полотенцем на бедрах, ну и конечно свежими бинтами, если это можно считать. Подойдя совсем тихо к Чуе тот прижался к нему, так что рыжик чуть испугался от неожиданности и быстро развернувшись уперся поясницей в стол. — Ку-ку — улыбается исполнитель мафии. — Какого черта Осаму?! — Испугался? — Заткнись и садись ужинать, придурок. — голубоглазый вспыхнул подобно огню. Дазаю же все это на руку, ему нравилось когда тот заведённый от злобы. Ругательства рыжего в таких мелочах очень часто распаляли Осаму, что хотелось затрахать Накахару до боли во всем теле. — Я ещё не нагулял аппетит… — почти рычит Дазай над ухом рыжика, а того будто прошибает током от горячего дыхания. — Хотя десерт выглядит слишком соблазнительно. Зазай покрывает тонкую шею мелкими поцелуями. Склоняется и проводит влажную дорожку шеи и до ключиц, оглаживая плечи рыжеволосого. Все движения плавные, соблазнительные и Чуя начинает дрожать. Дазай усаживает мальчишку на стол и мягко берет его за подбородок ненадолго заглядывая в его небесно-голубые глаза. — Не опускай голову. — почти в приказном порядке проговаривает Осаму касаясь губами губ Чуи. — Смотри на меня. А после жадно целует, во всю хозяйничая и сплетая их языки в танце. Голубоглазый тихо скулит, цепляется за каштановую шевелюру Осаму слегка оттягивая волосы. Тот чуть шипит разрывая поцелуй и Чуя видит задорные огоньки во взгляде шатена. Это можно считать началом. Дазай спускается ниже попутно расстегивая пуговицы на рубашке, ставит несколько меток-укусов на чувствительной коже, которые точно проступят позже. Чуе нравится. Чуя любит когда Дазай ставит засосы и укусы, любит когда шатен целует везде. Эспер проводит длинными пальцами по хрупкой спине Накахары, последний обвивает исполнителя ногами и прижимает к себе, полотенце что было на Дазае падает к ногам, открывая безупречный вид. Рыжий жалеет что что не доучился в художественной школе что бы передать всю красоту Осаму красками на холсте. Все, родинки, незначительные шрамы, бинты, делали Дазая неземным для мальчишки. Богом, среди грешников утопающих в грязи, но он никогда не скажет об этом. Чуя ведет пальчиками по груди Дазая спускаясь к накаченному прессу, легонько цепляясь ноготками. Крепкие руки подняли его и понесли к небольшому дивану, устраивая его на бёдрах. Чуя проложил дорожку поцелуев от виска и до искусанных губ исполнителя. Накахара дрожал, тёрся задницей о член Осаму, не упуская возможности простимулировать его руками. Дазай от наслаждения немного придушивает рыжеволосого с помощью чокера. Этот подарок всегда приходится кстати для их игр, а не просто служит украшением. Чуя частенько любит доставать эспера, что бы «ошейник» плотно натянулся на шее, пока темноволосый, как папочка будет отчитывать и грубо входить в него за «шалость». — Осамууу... — шептал Чуя, сильнее прижимаясь к шатену, терпения у него становилось все меньше. Дазай только ухмыльнулся, все так как он думал, он всегда знает все на перед, но не спешит с действиями. Чуя тоже решается подразнить шатена, сползает с него и касается головки члена языком обводя ее по кругу, делая это мучительно медленно. Осаму чуть выгибается шире разводя ноги, как-то даже слишком пошло смотрит на рыжего, уже мысленно вдалбливая его в кровать. Чуя берет головку врот, с характерным «хлюп» и посасывает ведя губки вверх. У Дазая просто дух захватывает от такой эротичной картины и ещё больше от ощущений горячего рта на члене. Забинтованная рука ложится на затылок перебирая рыжие пряди волос и слегка надавливает. Губы Накахары смыкаются почти у самого основания, а сверху слышится блаженное «ох». Движение головы становятся более резкими, слюна перемешанная со смазкой стекает по подбородку и причмокивания учащаются. Это может свести с ума, буквально, но Дазай останавливает напористого Чую, который уже был полностью погружен в сей процесс, усаживает его на прежнее место. — Ты слишком сладкий. Слишком… — шепчет исполнитель в самые губы, второпях открывая тюбик смазки припрятанный где-то в чертогах дивана. Крышечка поддается и прохладный лубрикант обволакивает пальцы Осаму, которые касаются заветной точке, принимаясь ее растягивать. Благодаря этому пальцы входили без особых усилий, так что рыжик через несколько секунд сам размашисто насаживался на них, обвив шею Дазая руками. От этого, кажется, у шатена встаёт ещё крепче и терпению приходит конец. Он вынимает пальцы и толкается членом в податливое тело. Внутри Накахары горячее чем в аду, так что одно проникновение заставляет пульс бешено застучать. Осаму берется за ягодицы рыжика и начинает двигаться, уже просто срываясь. Чуя откинул голову и просто наслаждался движениями внутри себя, ощущая себя словно в космосе, ибо звёзды уже затанцевали перед глазами. Осаму вгрызся в шею словно хищник и в последний момент, переворачивает рыжее чудо, так что Накахара даже не успевает возмутиться. Подмяв мальчишку под себя, Дазай под новым углом вторгается в разгоряченное тело, мгновенно задевая простату. Накахара стонет до хрипа и прогибается на столько сколько позволяет тело, уж слишком приятно и невыносимо что бы таить эмоции внутри. Дазай входит до упора, покручивая в пальцах уже темно-красные, словно вишенки соски. Еще секунда и слышен оглушительный стон Накахары. Их мир рассыпается тысячами искорок. Исполнитель выходит и улаживает своего мальчика рядом. Дыхание постепенно восстанавливается у обоих. Они переговариваются, шепотом, утомившиеся рыжик и вовсе прикрывает глаза и забывается сном, последнее что он помнит это как Дазай встает и целует его в висок.

***

      Ужин уже давно остыл, но Дазаю и так вкусно, его ждут еще дела, хотя уже почти четыре утра. Работать в мафии и обеспечивать свою женушку не так то и просто, но он справится.