silhouette

люмин не появлялась на постоялом дворе ван шу уже несколько дней справедливости ради, она почти что не заметила, что с её последнего визита прошло так много времени - в последнее время под тяжестью всех забот она стала слишком-уставшей-чтобы-думать, хоть со стороны это и походило на простую рассеянность. но как только появилась свободная минутка, она направилась именно туда. туда, где всегда пахнет сырой древесиной, жареными мацутакэ, цветками цинсинь и немного миндалем. туда, где её всегда ждёт он. люмин возвращалась поздней ночью под проливным дождем - таким, что глаза широко не открыть - ослепнешь, и молилась всем архонтам, чтобы после такого не пришлось бороться с последствиями переохлаждения всю ближайшую неделю. где-то вдалеке грохочет гром, и она с облегчением понимает, что до постоялого двора осталось не больше сотни шагов. она поднимает глаза на террасу и видит там именно то, что ожидает. именно то, что видит каждый раз, приходя сюда. в любую погоду, в любое время дня и ночи, она видит там темный силуэт того-человека-ради-которого-все-это-затевалось. на террасу люмин поднимается почти бегом, поскальзываясь на мокрых ступенях. он стоит на прежнем месте и смотрит странно-загнанно, прежде чем она делает рывок в его сторону и заключает в свои объятия. - ты пришла. сяо говорит, практически не подавая голоса, как будто выдыхая каждое слово, из-за чего его слова звучат так горестно и тоскливо, что сердце начинает щемить. - я ждал тебя. я начал думать, что ты не вернешься, я хотел отправиться искать тебя, я... - тшшш, сяо, все в порядке, я здесь, со мной все хорошо, видишь? люмин гладит его по волосам, нежно заправляя влажные пряди за ухо. он мелко дрожит, то ли от нахлынувших чувств, то ли от того, что его одежда давно уже вымокла до нитки, то ли от всего одновременно. - скажи, как давно ты здесь стоишь? - я не помню. но, наверное, долго. она качает головой. у нее нет причин сомневаться в его словах, ведь он ждет её вот так каждый раз. возвращаясь с долгой миссии и привычно беседуя с хозяйкой постоялого двора обо всех новостях, она каждый раз слышит от неё одну и ту же фразу. "люмин, вот ещё что.... господин сяо так ждал тебя! он даже ужинать не приходил все эти дни, я уже начала беспокоиться. навести его, ладно?" словно считав её мысли, он смотрит так виновато, что ей почти физически больно. она знает, что он волнуется, но она не хочет, чтобы он из-за этого забывал о себе. она улыбается мягко-мягко и оставляет поцелуй на лбу, пытаясь успокоить, говорит с ним ласково, будто с обиженным ребёнком. - спасибо тебе, сяо, спасибо... но ты же знаешь, что меня не обязательно каждый раз ждать? со мной же ничего не случится, правда? - я... никогда не могу быть уверен. если с тобой что-то случится, ты не станешь звать меня на помощь. я знаю это. он резко отводит взгляд, заметно напрягаясь, и так же резко поднимает его снова. - ты же знаешь, - его голос заметно дрожит, и теперь уже точно не от холода, - знаешь, что если ты однажды не вернешься, я потеряю рассудок. она выдыхает и крепко-крепко прижимает его к себе, шепча обрывочные фразы о том, что он - лучшая часть её жизни и она никогда-никогда-никогда не оставит его, хоть и знает, что ему от этих слов не намного легче. любить сяо оказалось сложнее, чем она думала. на первых порах нелюдимый и отстраненный, он полностью растворился в ней, как только стал ей доверять. он не мог спать, есть, не мог даже думать, когда её не было рядом, он дышал ей в полном смысле этого слова - и хоть это и звучит романтично, это было совсем не так. он так сильно боялся её потерять, что впадал в отчаяние, если она была чересчур холодна с ним в разговоре. он паниковал, когда ему казалось, что она смотрит на него не так тепло, как обычно. а сколько раз он просыпался ночью от очередного кошмара и начинал слезно умолять не покидать его, цепляясь дрожащими руками за ткань её ночной рубашки - люмин не решалась спрашивать, что ему снилось в те ночи, но как только паника спадала, он прижимался к ней так крепко, словно думал, что она исчезнет в небытие, если её отпустить, и засыпал только если она гладила его по голове и шептала какую-то успокаивающую бессмыслицу. он был подобен маятнику, который от боязни привязаться качнулся к боязни снова остаться в одиночестве, и это пугало. сколько раз люмин видела его лицо, искаженное страхом и болью, когда он в очередной раз страдал от кармических нитей или нахлынувших воспоминаний, столько раз она ловила себя на мысли о том, что он ни капли не преувеличивает, когда говорит, что лишится рассудка, если она уйдет. вполне вероятно, эта привязанность - последнее, что держит его в сознании и если её оборвать, от её любимого, дорогого, милого сяо останется одна оболочка. это, черт возьми, пугало. к сожалению, его душевные раны не залечить травами из хижины бубу, и даже лекарства, которые ему любезно передает чжун ли, никогда не исцелят его полностью. поэтому люмин просто уводит его с террасы, помогает принять ванну и переодеться в сухую одежду, и вполголоса рассказывает о том, чем была занята в эти дни, когда он уже лежит в её объятиях в теплой постели. она тихонько убеждает его, что она всегда и во что бы то ни стало вернется к нему, даже не надеясь, что это что-то изменит. засыпая, люмин думает о том, что когда ей придется продолжить путь, он, как всегда, проводит её, сбивчиво давая напутствия. а когда она будет возвращаться, он все так же, в любую погоду, в любое время суток, подобно верному псу, будет темным силуэтом ждать её на той же террасе.