Возлюбленный изгой

      Самый обычный непримечательный ни для кого день. Все ходят по коридорам школы, болтают, готовятся к урокам, занимаюсь на физкультуре и так далее. Ну, а заниженный всеми парень, буквально, изгой школы, вновь сидит позади школы и ест свой обед в обеденный перерыв. Хотя.… Не тут было спокойно хотя бы поесть. Вновь проходит какая-то группа учеников и замечает его, сидящего на ничем непримечательной скамейке. Нет бы, вот, просто пройти надо, конечно, подойти и насолить. Именно это и сделали пару ребят: подошли к парню с криком «Эй, Двумордый!», скинули его коробку с едой на землю, соответственно, просто ударив по ней, и спросили, мол, вкусно ему есть такую еду «домашнюю», что вроде как плохо приготовлена, а не так как у многих, вкусная. Парень просто проигнорировал, также глядя на колени и держа в таком же положении руки, как и до того, как выкинули из них его коробку с обедом. Он привык к таким издевательствам, они были каждый день, чуть ли не каждый час, если не минуту. Его гнобят чуть ли не с четвёртого класса. Он привык, он больше не плачет. Он терпит. «Мальчики не плачут» — таково было объяснение на это. Ведь даже его папа-герой, не может его защитить. Точнее, не то что не может, он просто не будет, ибо презирает своего сына. Но давайте вернёмся к парню и данной ситуации, происходящей сейчас с ним. Те подростки так же стоят около него, что-то говорят грубое, усмехаются, бьют его ногами или сильно по голове, иногда портят причёску. Когда же они вдоволь повеселились, они ушли прочь, и один из них напоследок пнул коробку парня. «Двумордый» чуть вновь не заплакал. Он часто хотел пусть хоть маленькую слезу, однако никогда себе не позволял показывать слабину. Так же и сейчас, пусть обидчики и ушли. Парень сжал кулаки, слегка стукнув ими по коленям. Поникший встал со скамейки, также сжимая кулаки, подошёл к коробке, ступая по разбросанному обеду, поднял её и, выкинув все остатки, закрыл крышкой, что достал позже из сумки и убрал туда же коробку. После закинул сумку на плечо, прежде застегнув, и пошёл к входу школы.       Когда он вошёл в школу, то поднялся на второй этаж и пошёл в свой кабинет, несколько нехотя. По дороге туда какие-то подростки иногда кричали ему оскорбления. Это были как одноклассники, так и однопараллельники, младше и старше «дети», чем изгой. Ему также кричали, как и та компания «Двумордый» или «Двуликий», из-за его цвета волос, что были поделены на две половины: правая — состояла из чисто белого цвета волос, а левая — из ярко-красного.       — Хей, Двумордый, не хочешь сегодня в говне искупаться? Может свои волосы скроешь, может и прозвище пропадёт, ахаха.       — Ой. А не кусок ли это навоза идёт? Он что учится собрался? Да кто его собирается такого учить?! Ахахах!       — Да вы только посмотрите. Это же тот самый парень, которого ненавидит собственный отец.       — Да подожди ты, он же сам своего отца… нет, Героя презирает. А за что? За то, что тот хоть как-то мир пытается спасать?       Такие речи слышались в коридоре старшей школы. И все в адрес парня. Ни малейшего сожаления в его сторону. Абсолютно ни от кого. А если и есть, то это даже не смельчаки. Такие люди просто побоятся попытаться защитить двухцветного. Учителя ничего с этим поделать не могли. Лишь иногда им удавалось приструнить разбушевавшихся подростков. Но что можно сделать с целой школой? Угомонить всех не получится, да и выгнать, точнее, исключить из школы парня тоже, слишком жестоко это для его больной матери. Выхода не было, да и Шото, так звали парня, его не искал. Он привык к такому и научился более менее справляться, хотя ответить ничего не мог. С такими провожающими его речами он дошёл до своего класса и, зайдя, сел на своё место, не последнее, как было б логично. Его не доставали тут, его просто игнорировали. Одноклассники так и поступали вечно в пределах класса лишь свои дела не более, только если «Двумордый» сам к ним не обратиться, не важно по какому поводу, или просто приспичит что-то едкое сказать в его сторону. Ну, а за пределами классного кабинета, в том же коридоре, чуть ли не ежесекундные подколы, издевательства и избивания, даже иногда недодраки, так как Шото редко пытался ответить. Последние два часто происходят на улице, где не видят и не докопаются учителя. Хотя бывало происходило и в коридоре школы и в спортзале, но эти избивания долго не продолжались — приходили учителя. Так что сейчас парень спокойно поставил сумку на пол, рядом с партой, достал из неё всё до следующего урока и просто сидел, ожидая урок. Этот урок вёл классный руководитель класса, потому, когда он зашёл тут же объявил, что к ним в класс на днях должен прийти новенький ученик. Многие этому обрадовались, а учитель лишь грустно вздохнул, искоса посмотрев на Шото, понимая, что скорей всего новенький присоединится ко всей школе. Что уж выделяться среди всех, особенно, если хочешь стать более менее авторитетным. Тот этого взгляда не заметил, так как уже на половине речи учителя открыл тетрадку, начав записывать сегодняшнее число и тому подобное.       После урока парень отпросился у учителя уйти, навестить свою мать, что лежала в больнице из-за нервного срыва, появившегося от деяний и ненависти к сыну отца. Учитель часто его отпускал, тем самым ещё освобождая от лишних нападок учеников в его сторону, да и он просто понимал, что его мать нужно всё же навещать. Шото поблагодарил классного руководителя и, собрав вещи, вышел из кабинета, направившись к выходу из школы, а далее с её территории, под очередные издёвки подростков, среди которых иногда встречались смельчаки ударить того, чуть ли не валя с ног двухцветного. Ну, а изгой лишь молча шёл к выходу, немного опустив голову и крепко держа сумку, чтоб её не забрали. Так он вскоре всё же вышел с территории и спокойно направился в городскую больницу.       Парень шёл по улице, еле сдерживая слёзы. Он хотел расплакаться, но собственное достоинство и уважение к себе и семье (даже к ненавистному отцу) не давало это сделать. Он не хотел быть младшим бедным мальчиком. Он будет держаться до последнего. С такими очередными мыслями он добрался до больницы. После, полностью взяв себя в руки, проморгался и вошёл внутрь здания. Подошёл к ресепшену, сказал к кому направляется и, получив разрешение, напялил бахилы и пошёл на второй этаж. Пройдя по коридору, подошёл к нужной двери. Немного постояв в сомнениях, легко постучал, после зашёл внутрь палаты. Он посмотрел на свою мать, которая сидела в кровати и смотрела в окно. Как всегда, в принципе. Двухцветный поздоровался с ней, когда та обратила на него внимание, и извинился, что не принёс ничего ей. Хотя Фуюми и Нацуо принесли ей всяких гостинцев, так как их была очередь об этом заботиться. Рей ничего не ответила на слова парня, глядя в окно, от чего тот вздохнул и стал в очередной раз жаловаться ей на всякие обиды со стороны учеников школы. Он не знал настоящее отношение матери к этому, потому что та была всё ещё психически не здорова. По логике, Шото не должен был такого рассказывать, так как женщина могла вновь сорваться. Но не за один раз рассказов, так ничего и не произошло, потому Двуликого это перестало волновать. Больше никому он не смел жаловаться на такое. Даже брату или сестре. Когда парень выговорился, то встал со стула, на который садился, перекинул через голову лямку сумки и, попрощавшись с матерью, вышел из палаты. Закрыв дверь, тяжело выдохнул, после спустился на первый этаж, снял бахилы и вышел на улицу, вдохнув там свежего воздуха. В больнице слишком сильно пахло лекарствами, чей запах порой слишком едкий. После он направился домой.       Через минут тридцать он уже подходил к своему дому с пакетом в руке, в котором были, соответственно, продукты из магазина. Он зашёл внутрь, поставил пакет и сумку на пол, после разулся и убрал обувь на полку. Поднял пакет и пошёл на кухню убирать продукты. После направился в свою комнату. Снял свою школьную форму, надел тёплый чёрный свитер, так как в доме было несколько прохладно (даже, если на улице было довольно тепло), и тёмно-серые штаны. Форму аккуратно сложил и убрал в шкаф. Сел за стол и открыл ноутбук, тут же зашёл на почту, куда учитель скинул всё домашнее задание, что он не услышал. Парень тяжело вздохнул и принялся делать домашнюю работу….       Через два-три часа, уже совсем ближе к ночи, он покончил с домашней работой. Отложил все учебники и тетрадки на край стола и откинулся на спинку стула, запрокинул голову, прикрыв глаза и глубоко вздохнув. Нужно было вновь от всего отдохнуть. От очередного дня с издёвками, практически бессмысленному походу к молчаливой матери. Ну и даже в какой-то мере от домашнего задания. Хотя во время её деланья он больше всего от всякого разного отвлекался. Спустя пару минут, приоткрыл глаза и поднял голову. Он немного лениво встал со стула и включил во всей комнате свет. До этого была лишь яркая настольная лампа. Открыл окно и подошёл к шкафу, взяв оттуда лёгкую футболку и шорты, после чего направился в ванную, чтобы принять душ и умыться. После, зайдя в ванную, принял душ, оделся во взятую одежду, умылся, потом, забрав старую одежду пошёл в комнату, отключая везде свет.       В комнате Шото убрал одежду и включил телевизор. Было скучно и спать ещё не так уж сильно и хотелось. После лёг на кровать, поставив телефон на зарядку, и стал смотреть какой-то фильм, который шёл по телевизору. Где-то полчаса глаза стали понемногу болеть и слипаться. Двухцветный посмотрел время на телефоне. Почти двенадцать. Он поставил будильник на чуть более раннее время чем обычно, после выключил телевизор. Встал с кровати и слегка прикрыл окно, после чего лёг на кровать, плотно укрывшись одеялом, и, случайно подумав о завтрашних очередных издёвках и будущем новом ученике, уснул крепким сном, тихо посапывая…