Hello Kytty

Настя была очень бледной, такой же как снег в их дурацком городке. В их ничтожном крохотном городке, где она встретила её. Волосы красного цвета немного развевались на ветру, и Даша вспомнила, как в тот день перебирала её локоны, вдыхая яблочный аромат шампуня. Она вдруг подумал: «а чем пахнет Настя сейчас?» и сама же ответил на свой вопрос: «ничем». Даша видела, как плакала её мама, утыкаясь в плечо мужа. Видел, как одноклассницы громко всхлипывали и обнимали друг друга от горя. Видела, как пришедшие на похороны учителя скорбно опускали взгляд на землю, и через чур эмоционально оказывали соболезнования родителям. Все на перебор рассказывали о своей безграничной любви к красноволосой девушке с глазами невероятного цвета. Но вот только всё это было простым лицемерием и откровенной ложью. На Настю внимание обратили только тогда, когда тело её положили в гроб, а в фойе их небольшой школы создали целый мемориал. Даша не плакал. Не на похоронах. Плакала она в ту ночь, когда узнала, что её больше нет. Плакала следующие два дня, но сейчас она, чувствуя, как снежинки опускались на её спутавшиеся волосы (кажется, с того дня Каплан их и не расчёсывал), просто смотрела на Настино исхудавшее тело, на бледную кожу, и чем дольше Даша её оглядывал, тем больше осознавала, что слишком поздно влюбилась. Настя умерла слишком рано, ей было всего лишь семнадцать. Это несправедливо, родители не должны хоронить своих детей. Но жизнь та ещё сука. Она никогда не даёт тебе вздохнуть полной грудью, лишь ежедневно кидает тебе в пучину вечных проблем, где в виде огромной белой акулы плавают мысли о надвигающемся эмоциональном смерче. Сильные люди смогут выбрать из этой пучины на берег, но слабые вечно будут плескаться в проблемах, захлебываться водой и медленно уходить на дно. Даша не стала смотреть, как её закапывают. Нет, запоминать её такой она не хотела. Поэтому ушла с кладбища и направился к той заброшке, где они часто тусили с друзьями. Огромная четырехэтажная больница на окраине города, в больнице было пять корпусов, но работал лишь один — морг, в окнах которого каждую ночь светился тусклый огонёк. Она села на край развалившегося окна и свесил ноги вниз. Четвёртый этаж. Закурила сигарету и медленно выдыхала дым, смотря на падавший с неба снег. «А может... это она?» — подумала Каплан, взгляд к небу поднимая. Явилась в их небольшой городок в день своих похорон в виде снегопада; может это она запуталась в Дашиных волосах и растаяла? Каплан подставил ладонь, снежинки таяли от тепла кожи. От этой мысли в душе Каплан стало немного теплее — если её безумная теория реальна, то сейчас она не одна, а вместе с человеком, который крепко застрял у неё в голове и в сердце. Позже к Даше подошёл Юлик из одинадцатого класса, он неплохо знал Настю. Юлик не стал утешать Дашу, распускать нюни или типа того; он молча сел рядом, закурил и устремил взгляд к небу. Наверное, ему тоже было легче от осознания, что Настя стала снегом. И они сидели вдвоём на старой заброшке, курили какие-то дешёвые сигареты и, слушая тишину, думали каждый о своём, но казалось, словно об одном и том же. — Я, кажется, любила её... — прерывает молчание Даша Каплан. Юлик кивает понимающе, но в слух ничего не говорит, понимая, что это было бы бесполезно и крайне неуместно.