Мимолётное счастье

Ему просто нужна была поддержка, отвлечение, давно забытое чувство нежности, не находящейся на грани с удивительно изобретательным насилием. Потому что так иногда бывает, требуется, до боли под ложечкой, до покалываний во всех пальцах сразу. И лучше всего, кажется, справится тот, кто не имеет отношения, вообще, никакого, не подвержен влиянию и видит в нём, в Олеге, человека, а не преданного во-олка Даёт понять, каждый раз, каждым сообщением, что равны, что люди, немного разные, но люди, с мыслями, желаниями, характерами. Каждой тёплой улыбкой и запотевшими от горячего кофе стёклами очков. Люди тёплые, живые, с мозолями разной степени тяжести. Кто спрашивает, краснеет, но спрашивает, отводя взгляд, можно ли его поцеловать, кто после мажет ему губы гигиенической помадой и боится озвучить то, что слишком чётко читается в глазах и жестах. останься Олег бы и рад. Остаться, быть любимым, быть человеком со своими мыслями и желаниями, но за него цепляются. Как за спасательный круг, цепляются, пальцами, обгрызанными ногтями, ловят взгляд своим, отчаявшимся, и засыпают на плече. Всё чаще и чаще, обхватывая руку крепче, смещаясь на край постели, падая на пол, набивая синяки. В нём нуждаются больше всего на свете, хоть и не могут — не получается — сказать, как именно. Олег бы и рад, но видит в Разумовском мальчика, с которым рос, мальчика, которого любил, мальчика, который путается в собственной реальности и никак не согреет ледяные ладони. А Дима лишь поджимает губы, лишь работает иногда целыми сутками, и встречает со всей накопленной теплотой. Внимательно выслушивает и смеётся, поцарапался, когда в очередной раз не успевает скрыть следы от когтей рукавом свитера. Дима не знает ничего, но ему и не надо, думает Олег, гладит по щеке и по-ребячески дует на очки. Улыбается, слыша недовольное ворчание, прижимает к себе, запоминая запахи, чувствуя себя абсолютно счастливым… …И дрожит, отбросив арматуру, позвонив в скорую. Потому что так не должно быть, ничего из этого не должно быть, ни тесного мира, ни квартирки с птичьими метками, ни крови на бледном лице, светлых волосах, ни разбитых очков. Извиняется. Смотрит на мальчика, схватившего пистолет, мальчика, чью дрожащую руку направляют уверенные пальцы, и понимает. Заслужил.