заходи на чай.

Сегодня почему-то работа директором школы показалась Георгию особенно тяжёлой и утомительной. Возможно, потому, что он спал три часа, его бодрость держалась на двух энергетиках, выпитых с утра в ларьке возле школы, а позади были две недели нескончаемых отчётов и проверок без выходных. Единственной задачей Георгия было дожить до завтра, потому что завтра суббота, и можно было абсолютно спокойно умереть на ближайшие два дня. "Финишем называются последние сто сажен перед верстовым столбом. Лошадь должна их проскакать с наибольшей скоростью, — за столбом она может хоть издохнуть. Финиш — это полнейшее, максимальное напряжение сил, и, чтобы выжать из лошади финиш, ее истязают хлыстом до крови... Так вот и мы. А когда финиш выжат и кляча упала с переломленной спиной и разбитыми ногами, — к черту ее, она больше никуда не годится!" - вспомнилась ему вдруг цитата из купринского "Молоха". Сейчас он чувствовал себя той самой лошадью, и он прекрасно знал, что будет чувствовать себя так до самого лета, пока не пройдут все экзамены и всякие дела на следующий год. С тех пор как Георгий Поверский стал директором школы, он ненавидел весну и всё, что с ней связано. В первый год работы всё было необычно, ново и волнительно, во второй - уже привычно и муторно, а на третий всё осточертело так, что не хватало ни сил, ни нервов. Однако, как считал он сам, ему ещё повезло, потому что, когда он только пришёл в школу и безумно волновался из-за каждого пустяка, ему очень сильно помог местный учитель права, Артур Владимирович Во́льтен. Они сдружились чуть ли не с первого дня, и Артур - харизматичный, рассудительный и отзывчивый бывший юрист - часто вытаскивал молодого Поверского из апатии и панического состояния, а также помогал в сложных ситуациях, иногда даже брал часть работы на себя. И сейчас всё было бы чуть лучше, если бы он был рядом, но он уехал в отпуск и вернётся только после этих выходных. Георгий шёл по пустой тёмной улице, освещаемой лишь тусклым светом фонарей, и думал только о том, как он вернётся домой, упадёт на кровать и проснётся только в понедельник, в семь утра, по уже давно надоевшему будильнику. Внезапно дорога впереди него осветилась ярко-жёлтым цветом, а сзади послышался шум колёс и возглас "Что же вы, молодой человек, прямо по дороге идёте?". Поверский обернулся и увидел тёмно-вишнёвый киа рио с тремя двойками в номере. До боли знакомый голос водителя поразил его в самое сердце. Как же Георгий по нему соскучился. Дверь возле водительского места открылась, и из неё вышел улыбающийся Артур Владимирович. Поверский, забыв про все условности, побежал к нему. Вольтен, поймав друга в объятия, спросил: - Ты чего так поздно домой возвращаешься? Время - двенадцатый час! - Артур, я так заработался, так устал за эти две недели, пока тебя не было, - пожаловался Георгий, уткнувшись в плечо Вольтена. - Ну ладно, пойдём, я тебя довезу, садись, - сказал Артур и, указав на переднее сиденье, сел в машину. Поверский сел рядом с Вольтеном, и они поехали по слабо освещённой дороге к его дому. - Ну, как у тебя тут дела? - Да как обычно, апрель, скоро экзамены, работы много, - устало ответил Георгий. На тёплом и мягком автомобильном кресле было гораздо сложнее бороться со сном, и, как бы Поверский ни старался, он постепенно проваливался в полузабытьё. - Засыпаешь уже, - улыбнувшись, сказал Артур. - Ты как живой труп стал выглядеть, Егор, ты спишь вообще? Георгий улыбнулся. Только Вольтену можно было называть его Егором. - Ну, как тебе сказать, вот знаешь, когда не выключаешь ноутбук, а просто закрываешь его? Вот я примерно так же сплю, - отшутился Поверский, уже полусонным взглядом посмотрев на Артура. Он усмехнулся. - Не спи пока, потерпи чуть, сейчас доедем уже, - сказал он, и, смеясь, добавил. - Меня перспектива выносить спящего тебя из машины и тащить до твоего пятого этажа вообще не устраивает. Георгий засмеялся. - Хорошо, я постараюсь, - сказал он и провёл холодной ладонью по лицу, чтобы немного взбодриться. Доехали они действительно быстро, потому что дорога была абсолютно пустой. - Артур, может, зайдёшь ко мне? Заварим чай, расскажешь мне, как в отпуск съездил, - с надеждой во взгляде спросил Поверский, выходя из машины. - Ага, а потом ты попросишь меня остаться на ночь, потому что уже поздно и куда я в такую темень поеду, - улыбнувшись, сказал Вольтен. - Сложно не согласиться на такое заманчивое предложение. Дома всё равно никто не ждёт. Георгий улыбнулся, и друзья ушли к нему домой. Поднявшись на пятый этаж, они зашли в квартиру, которую Поверский снимал у какой-то пожилой женщины, которая приезжала раз в месяц, пекла пироги, жаловалась на суставы и на власть, хвалила своего арендатора за чистоту и вечно цитировала Достоевского. - Мне кажется, я сейчас умру, - тихо сказал Георгий, снимая чёрную ветровку. - Подожди, умирать ещё рано, - ответил Артур, уже зашедший на кухню и по-хозяйски открывший шкаф в поисках чая. - Вот сейчас переоденешься, выпьешь чаю, ляжешь в кровать, и делай что хочешь. В твоём состоянии лучше всего сейчас поспать. Иди пока переоденься, я чай заварю. Поверский улыбнулся, кивнул и ушёл в свою комнату. Переодевшись в огромную толстовку и мешковатые джинсы, он вернулся на кухню, откуда уже вкусно пахло чаем, цветами и ягодами. Вольтен разбирался в чае и умел его правильно заваривать, а ещё он знал, где Георгий хранит заначку вкусных чаёв, привезённых из отпуска, которые он бы очень хотел попробовать, но не знает, как их правильно готовить. - Садись, сейчас всё будет готово, - сказал Артур Поверскому, как только он вошёл в кухню. Тот сел на диван и стал наблюдать, как Вольтен колдует над чашками. Когда чай заварился, Артур добавил в кружку Георгия две ложки сахара и, поставив обе кружки на стол, сел рядом с другом. Неизвестно почему, но Вольтен ещё с первого их чаепития запомнил, что Поверский любит, когда в чае две ложки сахара, и Георгий каждый раз улыбался краешком губ, когда видел, что Артур без напоминаний добавляет именно столько сахара, сколько ему нравится. Поверский обеими руками взял кружку и отпил немного. Почувствовав, как сладковатое тепло с привкусом малины разливается по его организму, он улыбнулся и довольно закрыл глаза. - Спасибо, - сказал Георгий, смущённо посмотрев на Вольтена. - Спасибо, что каждый раз, несмотря ни на что, приезжаешь по первому моему зову, заботишься обо мне, помогаешь. - Ведь для этого и нужны друзья, верно? - усмехнувшись, ответил Артур и протянул Поверскому руку. Он взял её обеими руками и крепко сжал. - Верно, - улыбаясь чуть ли не до ушей, ответил Георгий. Они просидели так до глубокой ночи, рассказывая друг другу всё, что происходило с ними за те долгие две недели разлуки, и иногда прерываясь, чтобы долго и вполне красноречиво смотреть друг другу в глаза. Всё это продолжалось бы и дальше, если бы Артур не заметил, как его друг начал зевать и тереть глаза, и не вспомнил про то, что вообще-то существует время, и оно неумолимо движется к утру. - Что-то мы засиделись, уже два часа ночи, ты же спать хотел, - сказал он, взглянув на наручные часы. - Угу, - ответил Поверский, прислонившись головой к стене и закрыв глаза. - Пойдём, Егор, уже поздно, спать пора, - сказал Вольтен, вставая с дивана и одной рукой пытаясь растормошить полуспящего друга. - Да-да, пойдём, - сонным голосом ответил Георгий и встал из-за стола. - Сейчас я тебе постельное бельё дам. Пока Артур ушёл в ванную переодеваться - благо он взял с собой свой чемодан, который брал в отпуск - Поверский достал из большого шкафа в спальне подушку, простынь и плед и заботливо застелил другу диван напротив своей кровати. Потом он сел на кровать и стал ждать Вольтена. Однако ужасная усталость постепенно побеждала его, держать глаза открытыми становилось всё труднее и труднее, и, когда пришёл Артур, Георгий уже почти уснул, прислонившись спиной к стене. Вольтен улыбнулся, подошёл к кровати и, осторожно придерживая плечи и голову Поверского, уложил его на подушку и укрыл одеялом. Затем он выключил свет и подставил стул к кровати друга, чтобы сесть рядом. Георгий открыл глаза и с мягкой улыбкой взглянул на друга. - Спи давай, тебе это необходимо. Будить тебя завтра не буду, хоть до воскресенья спи, тебе полезно, - шёпотом пообещал Артур. - А ты не уйдёшь утром? - спросил Георгий, с просьбой во взгляде посмотрев Вольтену в глаза. - Не уйду, не волнуйся, - прошептал он, погладив Поверского по голове. - Засыпай, Егорушка, тебе нужно поспать. Георгий улыбнулся и закрыл глаза, и сон очень быстро завладел им окончательно. Убедившись, что Поверский уснул, Артур аккуратно отставил стул от его кровати и лёг на свой диван. Из маленького приоткрытого окошка виднелись звёзды. Слабый ветерок шелестел только-только появляющимися на деревьях листьями и иногда залетал в комнату и запутывался в Вольтеновских чёрных кудрях. Он всё никак не мог уснуть. Он смотрел безотрывно на мирно сопевшего Поверского, просто чтобы быть рядом, если он проснётся от кошмара, если у него вдруг начнётся температура, если с ним в принципе что-то случится. Артуру было не обязательно спать этой ночью - гораздо важнее, чтобы выспался Георгий. Потому что сам Вольтен только что вернулся из отпуска и наотдыхался вдоволь, а несчастный Поверский впахивает без выходных и спит по три часа в сутки. Почему-то для Артура двадцатисемилетний Георгий всё ещё был только выпустившимся студентом Егорушкой, совсем худым, вечно с трясущимися руками и с синяками под глазами, смущённо раздающим приказы подчинённым и ещё очень много чего не знающим. В самом начале своего правления Поверский приглянулся Вольтену своим незаурядным мышлением, любовью к порядку и труду, эмоциональностью и искренностью. Они подружились, и в трудные моменты Артур всегда помогал ему, успокаивал, говорил, что всё будет хорошо и вдвоём они со всем справятся. Георгий всегда был невероятно нервным и постоянно волновался по всяким мелочам. И Вольтен всегда был рядом, чтобы убедить его, что всё в порядке, напоить горячим чаем и развеять тревожные мысли. По абсолютно необъяснимым причинам Артуру было хорошо, когда он знал, что с Егором всё в порядке, что он высыпается, хорошо ест, не болеет и ни о чём не волнуется. Поэтому он всегда беспокоился о Поверском, приходил к нему, когда тот болел, покупал ему его любимые сладости, рассказывал ему всякие забавные истории из своей юридической практики, чтобы отвлечь его от работы, подвозил его домой, а если сам без машины, просто шёл рядом с ним. Иногда даже, когда должность директора становилась совсем невыносимой для Георгия, Артур просто спрашивал, что нужно сделать, и делал часть его работы сам. И Поверский всегда был искренне благодарен. Он никогда не просил помощи сам - стеснялся и не хотел нагружать друга своими проблемами. А если Вольтен помогал, Георгий каждый раз очень смущался, тысячу раз благодарил его и спрашивал, что он может для него сделать. Но Артур никогда не просил ничего взамен. Уже само существование, здоровье и счастье Поверского были для него лучшей наградой. В какой-то степени - платонически, по-дружески, разумеется - Вольтен любил Егора. Иначе он бы не стал о нём так заботиться и помогать ему. Не подвозил бы его из школы домой. Не приходил бы к нему по поводу и без. Не заваривал бы ему чай. Не называл бы его ласково и мягко Егорушкой. Не лежал бы сейчас на диване напротив его кровати, рассматривая каждую черту его красивого, несмотря на синяки под глазами и бледность, лица. Поверский для Артура уже давно стал единственным спасением от одиночества. Да, к тридцати шести годам у учителя права какой-то там школы Артура Вольтена ни разу не было ни жены, ни детей, ни даже действительно преданных друзей. Кроме Георгия. Несмотря на то что они были знакомы всего три года, Егор за это время успел стать для Вольтена настоящей семьёй. Артур был уверен в друге сильнее, чем в самом себе. Он знал, что может доверить ему абсолютно всё, и получить в ответ не осуждение, а поддержку. Он знал, что Поверский никогда не бросит и всегда готов помочь. Когда Вольтен приходил к Георгию и агрессивно жаловался на учеников, которые срывают уроки, он всегда выслушивал все его рассказы до мельчайших подробностей, находил подходящие слова, чтобы умерить пыл друга, а на следующий день в школе проводил беседу с взбесившим Артура классом, да так, что на уроке каждый человек из этого класса слушал учителя настолько внимательно, что, кажется, разбуди его ночью и спроси что-то по теме - он ответит правильно. Так друзья и жили каждый день. Если Поверский волнуется из-за того, что что-то не получается - Артур будет рядом, чтобы успокоить его. Если у Вольтена возникают проблемы в его нелёгкой работе - Егор всегда найдёт выход из ситуации. И ни тому, ни другому не нужна была другая жизнь, ведь они оба смогли сделать то, что мало кому удаётся - найти своё счастье и не упустить его. Артур думал обо всём этом и понимал, что вряд ли он найдёт когда-нибудь человека дороже, чем Поверский. Он, кажется, о чём-то ещё хотел подумать, но усталость после долгой дороги взяла своё, и, под убаюкивающую ночную тишину маленького городка, он наконец уснул. Остатки незаконченной мысли превратились в невнятный сонный шёпот, растворившийся в лёгком и чуть прохладном воздухе комнаты. Услышав его, Поверский почему-то улыбнулся во сне. Может, он разобрал мысль засыпающего друга, а может, это просто совпадение. Кто знает?