Everyday-love.com

На улице противной моросью заливает дождь — сеткой холодных капель окропляет лицо и попадает в глаза. Намджун плюется от этого дождя и хмурится на небо — не специально, конечно же, а из-за дождя — но выражение лица не чувствуется неправильным. Он хмурится из-за дождя, хотя на хмурость у него полный соцпакет прав и привилегий, а еще на пачку сигарет в день в одного и растворимый кофе, которым всю его хмурость и сигареты можно запивать и хмуриться от горечи ещё сильнее. Может же он хотя бы раз в жизни сделать то, что ему хочется?! Механизированный женский голос сообщает о прибытии поезда, и вокруг начинается легкая суматоха — все хватают вещи, бегут на перрон, боятся опоздать и остаться с билетом в никуда. Намджун бы остался, честно. Навечно бы застрял на вокзале, с маленьким чемоданом и портфелем, остался бы жить на этой скамейке рядом с противной кофе машиной, из которой льется что угодно, но не кофе. Он бы остался здесь — потому что ему просто некуда еще. Ни вперед, ни обратно. Как неваляшка, которая раскачивается из стороны в сторону, но как бы сильно она не стукалась об пол своим лбом, в конце её ждет лишь одно — она вернется в исходное положение, застынет изваянием, пока кто-нибудь снова не толкнет её. Намджун чувствует себя поломанной неваляшкой — он чувствует, что его уже укачивает от постоянного вперед-назад, он чувствует себя уставшим от того, что не может просто остановится и замереть. И пусть его не трогают. Пожалуйста. Но какая же это будет неваляшка, если она будет стоять на месте? Тогда кукла потеряет весь свой смысл. Мама Намджуна часто говорила, что у всех в этом мире есть свое предназначение. Она мягко целовала его в лоб, и говорила, что он тоже обязательно надет свое и сделает мир чуточку лучше. Намджун неваляшка. И пока, все что он делает — это позволяет Сокджину толкать себя и наблюдать, как он раскачивается вперед-назад. А потом проделывать это снова и снова. Намджун криво улыбается, а потом снова хмурится, когда думает, что его признание в том, чтобы быть единственной неваляшкой Сокджина. И это не чувствуется неправильным. Поэтому он берет свой потрепанный рюкзак, до смешного легкий, потому что в нем только зарядка от айфона и тоскливо-мрачная повесть Мураками «Кафка на пляже», которую ему посоветовал Юнги. «Тебе бы развеяться, домой съездить или ещё чего» Он съездил, был ровно столько, чтобы можно было сказать, что он пытался. Взял ровно столько вещей, чтобы была видимость отдыха. Загрузил фотки с прогулки, типо он всё это время не умирал дома, а гулял, дышал свежим воздухом Намсана. Хорошо. Удобно. Сделал видимость для других, чтобы можно было поверить и самому. Намджуну просто страшно, что он чувствует так много, что можно было бы и разорваться. Эмоциональный диапазон как горизонт — широкий и разноцветный, чтобы и грусть, и радость, и печаль, и сумасшествие, а потом смешать в убойный коктейль и залпом до посинения губ и звездочек в глазах. Рельсы скрипят и через пару минут приезжает поезд, медленно замедляясь и тяжело останавливаясь. «Вот бы под него сигануть, тогда…» Тогда все закончится. В сеульском университете перестанет учиться ещё один студент, его койку в общаге займет кто-нибудь другой, друзья будут грустить и родители тоже, но он бы хотел надеяться, что это ненадолго. Всё таки, когда становишься старше, идея суицида приносит лишь неудобные мысли, по типу «не хочу брать ответственность за ваше эмоциональное состояние» и «не круто, если ты вдруг потом выйдешь из окна из-за меня». Просто меньше ответственности за других, пожалуйста, спасибо. Намджун вздыхает и чувствует себя до противного старым и дохлым, как какая нибудь крыса в подвале. Женщина проводница с бодренькой улыбкой сканирует его билет и пропускает в вагон. Место у окна свободно, поэтому он занимает его, откидываясь на удобное и теплое кресло, пока мимо него снуют другие пассажиры. Если он сиганет под поезд, тогда у Сокджина пропадет его любимая игрушка. На его месте окажется кто-нибудь другой, хотя хотелось бы, чтобы нет. Намджун никогда не умрет по своей воле. Он для этого слишком слаб, а может и слишком силен. Но одна из причин, всё равно, остается для него главной. Один человек, который заставляет его раскачиваться в сторону и обратно, пока другие мирно стоят. Не важно, что кажется со стороны, он может просто закрыть глаза, и представить, что это качели. Тогда это будет сравнимо с полётом.