Неизвлеченные уроки

Несмотря на долгое восстановление после полученного ранения, князь Андрей наконец снова почувствовал себя человеком. После ужасов пережитой войны и долгого самокопания, ему, казалось, удалось достичь поразительного баланса между ним и его внутренним «я». В первую очередь, это говорило о том, что он знал, чего хочет, то есть знал, что нужно делать после его долгожданного примирения с Наташей. В Европе воцарился непривычный мир, отгремело кровопролитное Ватерлоо, и молодожены могли строить смелые планы на будущее, мечтать и наслаждаться мирным небом над головой. Князь Андрей с готовностью принимал все правила, к которым его обязывала семейная жизнь, влюблено смотрел на свою молодую жену и старался жить сегодняшним днем. Наташа почти не изменилась после перенесенных потерь, сохранив свою детскую непосредственность. Ее обожали в салонах Петербурга и всегда приглашали на вечера. Князь Андрей не мог отказать своей жене в развлечениях. Он не запрещал ей посещать балы, потому что на них она блистала, как никогда, улыбаясь своей жемчужной улыбкой. В такие моменты Болконский чувствовал ту неколебимую жизненную силу, исходящую от Наташи. «Уехать в Лысые Горы? Сменить балы на праздную деревенскую жизнь? Что же станет с Наташей?» - думал он, пробегая глазами очередное письмо от Марьи, поселившейся с Николаем в родовом имении Болконских и призывавшей его оставить свет. В глубине души Андрей понимал, что жизнь в деревне для него ничем не будет отличаться от светской жизни, разве что несменяемыми пейзажами и более узким кругом общения, который вымотал бы его куда уж быстрее света. Может, его счастье зависело от близких людей, его окружавших, может от него самого, а может, этого счастья вообще не было. Окрыляющая влюбленность была повязкой на его глазах, повязкой, с которой он прошел сквозь огонь, воду и медные трубы. Он полагал, что ничто не в силах укрепить любовь сильнее всех пережитых им испытаний, но каков был его ужас, когда повязка спала!.. Пока Наташа была лишь его музой, призраком далекого счастья, пока их разлучали то война, то его лечение, то суета приготовлений к свадьбе, он был влюблен до безумия и все не мог дождаться момента, когда поведет возлюбленную под венец. Он жил этими мечтами день за днем, пока не получил желаемое. В сказках на этом моменте обычно говорят «и жили они долго и счастливо», утаивая дальнейшие подробности жизни героев, но подробности в этой сказке были таковы, что князь Андрей наступил на те же грабли. Только в этот раз ему было стыдно признаваться во всем не только Пьеру, но и самому себе. Влюбленность оставила его так же легко, как и накрыла несколько лет назад, теперь он не видел различий между Наташей и Лизой. Они обе требовали к себе внимания, и его это откровенно раздражало. Он ужасался своего отвращения, долгое время отрицал его, пока наконец не сдался. Андрей был поставлен в тупик окончанием войн, сотрясавших Европу на протяжении последних двадцати лет, так как ему было просто некуда бежать. Все дни были похожи друг на друга, он изо всех сил старался не показывать Наташе своей отрешенности от мира и от нее в особенности. Отношения, построенные на лжи и неискренности, обречены на крах, Андрей осознавал и это, но не хотел обсуждать с Наташей свои душевные терзания. Поймет ли она его, при такой-то разнице в возрасте? Много ли она видела в этом мире, чтобы его понять? Освобождение от всех мучений лежало на поверхности – только руку протяни. Однажды Болконские явились на бал к одному знатному графу. На протяжении всего вечера Андрей отличался непривычной жизнерадостностью, шутил и пил шампанское. Под конец вечера какой-то офицер имел неосторожность задеть Болконского локтем, пока рассказывал своей даме поразительную историю, сопровождая свой рассказ обильной жестикуляцией. - Сударь, как это понимать?! – воскликнул князь Андрей, раздраженный круговоротом знакомых лиц и управляемый не столько разумом, сколько шампанским. - Простите, это вы мне? – осведомился офицер. - Вам, а кому же еще! – князь Андрей смерил своего оппонента презрительным взглядом. – Вы совсем не замечаете, куда руками машете? - Прошу простить меня, сударь, виноват, - поспешил загладить конфликт офицер. - Нет, сударь! Ваше поведение глубоко меня оскорбило, я вызываю вас на дуэль! – выпалил Андрей, осознавая, что жребий брошен. В течение некоторого времени ошарашенный офицер не мог произнести ни слова, уставившись на князя Андрея и удивленно моргая. - Если вас настолько сильно оскорбило мое поведение, то я еще раз прошу у вас прощения, - осторожно повторил офицер. - Ни о каком прощении не может быть и речи! – заявил Андрей. – Завтра же я пришлю к вам моих секундантов! Наташа умоляла Андрея принять извинения офицера, но Андрей оставался неколебимым. Он прекрасно понимал абсурдность затеваемой дуэли, но ни в коем случае не хотел отступать. В тихое январское утро молодые люди встретились в пригороде Петербурга. Было решено драться на пистолетах, предложенных одним из секундантов «обидчика», дуэлянты разошлись на расстояние двадцати шагов. У Болконского был свой план касательно проведения этой дуэли, он стрелял первым, но намеренно промахнулся. Его намеренность была не заметна, его оппонент опустил курок. Офицер был на редкость метким, шальная пуля раскаленной стелой впилась в грудь Болконского. Он пошатнулся, сделал пару шагов, упал на колени… В третий раз злой рок торжествовал, но князь Андрей как будто ждал этого мгновенья, ждал с того самого момента, когда был ранен при Аустерлице. Снег под ним стал багровым, небо над ним продолжало быть чистым. Небо, бесконечно небо, свидетель всех его печалей, всех ранений, единственный его верный слушатель. Путь, который князь Андрей собственноручно засадил терновником, резко оборвался. Призрачная надежда на возрождение была неосуществима до тех пор, пока он продолжал повторять свои ошибки и не извлекал из этих ошибок должных уроков. - Вот мы и встретились, - прошептал Болконский, делая над собой титаническое усилие, чтобы навсегда запечатлеть в своей памяти белый снег, чистое небо и уже совсем незнакомых людей, бегущих к нему…