Box

Смерть любила смотреть Ранбу в глаза. Просто обожала. Он падал с большой высоты, едва выживая, или случайно поджигал себя… или, что ещё хуже, застревал под дождем… Она часто навещала его, пристально смотрела и как-то отпускала, не забирая. Ему в этом повезло, можно сказать, он всегда находил выход из неприятностей. Его старый наставник любил шутить, что он главный герой… Ну, было бы приятно снова увидеть его и рассказать о недавних приключениях, но тот, похоже, не желал присоединяться к реалму, в котором он сейчас находился. И Ранбу, чёрт возьми, не оставил бы это место так скоро, после того как встретил здесь таких удивительных людей, таких дружелюбных, желающих помочь, совершенно не обращающих внимания на то, что он был эндерианцем. Это было похоже на чудо. Он не привык к такой компании, проведя большую часть жизни в одиночестве… Было странно свыкаться с таким, но он очень ценил это. То, что имеет друзей. — Хой, ты снова потерялся в своей голове? — слегка ударил его по коленке Таббо, и он смущённо рассмеялся. Абсолютно точно потерялся. — Ах, это ничего, ничего такого. Просто думаю о… пребывании здесь, я полагаю. — Здесь в смысле в этой тёмной, длинной, влажной и вонючей пещере или… — нежно поддразнил шалк, и фрагменты его панциря закружились немного быстрее с хихиканьем. — Да, да, здесь; на самом деле, мне очень нравится запах, знаешь, он создаёт всю атмосферу «жуткого места, в котором никто бы не хотел находиться». Оба засмеялись, продолжая путь по туннелю. Они искали материалы, чтобы сделать лучшие инструменты и доспехи, и, возможно, немного золота для обмена с пиглинами. Ну, алмазы были в основном для него, а золото для Таббо, потому что шалку не требовались наилучшие доспехи, а он, как эндерианец, не нуждался в жемчужинах Края. Тем не менее, они пошли вместе, и это было хорошо. Было так здорово, когда кто-то гулял с ним, смеялся над его шутками и просто… был рядом. Одиночество — отстой. Он был рад больше не испытывать его. Этот ход мыслей был немедленно отброшен, как только он заметил что-то мерцающее в свете факелов. Бинго. — Смотри! Золото! Похоже, это более крупная жила! — он пошел вперед, не дожидаясь реакции Таббо. А Таббо не отреагировал, промолчал и не пошёл за ним. Это должно было быть его первым сигналом к тому, чтобы оглянуться назад, вместо того, чтобы идти за рудой. Его вторым сигналом должны были стать звуки капель воды, падающих на землю все быстрее и быстрее, пока он работал киркой, и шипение почти что потухшего факела. Его третьим сигналом стал шум приближающейся волны, заставивший его хвост скрутиться, а руки застыть от страха. И затем бессловесный крик ужаса Таббо и приближающийся бег. Было слишком поздно. Что здесь делала вода? Слишком поздно. Звук был слишком близок, он не смог бы убежать. Бежать куда? Он мог телепортироваться так далеко, как мог видеть, но было темно, и он чувствовал себя парализованным, и он. Не мог. Двинуться. А потом были маленькие, но крепкие руки, обвивавшие его и опускавшие на землю, и затем свет погас, и он падал, падал, сжимаемый маленькой, малюсенькой, удушающе крохотной темной неправильностью… Он был сухим. Он всё ещё был сухим и не пострадал, но к тому времени волна уже должна была настичь его. Он был в безопасности. Он был жив. Было темно, тесно и странно, но он всё ещё дышал и не испытывал мучительной боли от потока воды. И его всё ещё обнимали эти сильные маленькие ручки. — Ранбу! С тобой все в порядке?! — Таббо. Это был Таббо. Так что это означало, что они были в… — Боги, надеюсь, я был достаточно быстр. Я никогда не закрывал свой панцирь так на других, ты в порядке? — Я… — он попытался заговорить, но вместо этого вышел искаженный вой на эндерианском… или, скорее, это едва походило на слова вообще на каком-либо языке. Его горло было забито, как будто там стояла физическая перепонка, мешающая издать звук. — О, о боги, тебе больно? Один раз сожми мою руку для «да», и дважды — «нет», хорошо? — меньшая тёплая ладонь нашла путь в его собственную, и он провел секунду, просто сосредотачиваясь на ощущении мозолистых пальцев на своей коже. — Ранбу, Ранбу, пожалуйста, ты меня пугаешь… эээ… три сжатия на «не уверен»? Он дважды сжал руку. — Тебе ведь не больно? Одно сжатие. — О, слава богам, — Таббо облегчённо выдохнул, и его крошечное тело рухнуло на бок Ранбу. Ему было тепло и приятно, и внутри него бурлило около двадцати различных эмоций, заставляя его жемчужину тихо гудеть. Это было немного ошеломляюще, но намного лучше, чем предыдущее ощущение смыкающихся вокруг него стен. Даже если его правая нога начинала неметь. — Я думал, что опоздал, и вода достала тебя. Я просто… Я видел, как она течёт, и я подумал, что мы под землей, и тебе некуда будет телепортироваться и… — Таббо подавился рыданием и уткнулся лицом в тунику Ранбу. — Я так рад, что с тобой всё в порядке. Он попытался заговорить снова, дабы заверить Таббо, что тот успел как раз вовремя, дабы поблагодарить, но горло выдало ещё одну непонятную вибрацию, которая мало выражала его благодарность. Он мог только раздраженно фыркнуть. Однако в его голове начала формироваться идея. Он сгреб тело Таббо когтями так осторожно, как только мог, и немного подвинулся, чтобы усадить меньшего к себе на колени. Эта поза позволяла обнять шалка руками, сместив при этом плечи, что он и сделал. Таббо тут же прижался к нему ближе, хватаясь изо всех сил, и эндерианец испустил радостную трель, прижимая его к себе. Такое положение было намного удобнее и в тесноте панциря. К тому времени, как рыдания Таббо утихли, глаза Ранбу привыкли к темноте достаточно хорошо, чтобы видеть его, и поэтому, когда тот перестал так крепко цепляться, поднял голову и улыбнулся, это было все равно, что видеть сияние солнца. Он улыбнулся в ответ, не сумев остановить очередную счастливую вибрацию, а затем ещё одну, более глубокую. И ещё одну. Он покраснел, когда шалк хихикнул, забавляясь его выходками. — Авв, Ранбу, ты что, мурчишь на меня? Ты мурчишь на меня! Это не было мурчанием. Это было не так. Он не был котом. Но он действительно чувствовал тепло и удовлетворение, и напряжение покидало его волнами, так что, возможно, это было похоже на мурчанье. Не то чтобы он собирался в этом признаваться. Таббо снова прижался к нему, уткнувшись головой в шарф, а затем устало вздохнул. — Я не имею ни малейшего понятия, как мы выберемся отсюда. Ой. Ох, это была проблема. — Похоже, нам придется подождать, пока кто-то знакомый окажется в пределах досягаемости коммуникаторов, — тихо предложил он, его горло, наконец, работало вместе с ним. — Видимо, так.

***

Их спасителем оказалась Ники, которая решила исследовать затонувшие пещеры и нашла их, изучая дыру в полу одной из них. Да благословит Бог народ Мерлинга, ноги Ранбу так онемели, что он не смог удержаться на них, когда они наконец оказались на суше и Таббо раскрыл панцирь. Таббо может быть сделал или не сделал фотографии этого, чтобы позже использовать в целях шантажа. — Я подумываю о смене друга, — поддразнил Ранбу в шутку. Он никогда не откажется от своих друзей и будет защищать их своей жизнью, как они делали для него. Сегодня смерть тоже посмотрела ему в глаза, но он продолжал сопротивляться ей. Ради них всех.