Малиновая Фотография Из Её Старого Полароида

      Ашлин раздвинула свои полноватые ноги и уложила ладони на колени, выгибаясь вперёд к объективу чёрного полароида. Она дышала совершенно спокойно и даже не стеснялась выставлять своё голое тело на показ. А особенно выставлять перед ней.       Боруш сделала очередной снимок, и взяв моментальную фотографию в мягкую ладонь — широко умиротворенно улыбнулась, откладывая новое изображение на чёрный круглый книжный столик, который был полон разных альбомов, битком набитых разными «эстетиками тел». Фотайн обожала все эти живые жировые складки, кривые мозолистые чешуйчатые пальцы, косые носы, шрамы, напоминающие о детстве и ямочки на молодых щеках. Она любила открытых камере и тех, кто не стеснялся той формы, с которой жил всю свою жизнь, но подходящие «модели» встречались той довольно редко, а если и были такие, то они совсем не были заинтересованы в увлечениях Ориентала. Но когда Боруш познакомилась с коровой-зебу Ашлин Аттвуд, она даже не могла понять, какой открытой эта белая корова будет с ней при съемках, да и не только при них       — Ты как всегда пытаешься скрыть своё пятно. На фотографиях это не видно, но я это прекрасно вижу, — Кошка Ориентал мотнула короткошерстным хвостом, продолжая мило улыбаться. Затем она уложила полароид на самый заполненный фотографиями толстый синий альбом и отвернулась от Аттвуд, уходя к небольшому студенческому окну, которое открывало вид на маленький зеленый садик женского художественного общежития. Сейчас поздний вечер, но Боруш всё равно решила замкнуть плотные серые шторы, чтобы включить свою большую лампу с приглушенным светом для более анафемских фотографий.       — Извини. Это непроизвольно получается, — Ашлин села в чуть более удобную позу и тяжко вздохнула. Крупное коричневое пятно у её гениталий никогда не вызывало теплых и светлых чувств. Когда Аттвуд пустили по рукам — она возненавидела это пятно ещё сильнее.       — Не извиняйся, Аттвуд. Я тебя понимаю, — Ориентал потянулась и сомкнула шторы, в последний раз взглянув на крону деревьев у самого её окна.       — Понимаешь? В каком смысле? — Зебу на секунду замерла, но затем с облегчением выдохнула. Боруш никогда не подпускала никого к себе, да и не была заинтересована в отношениях, так что никто её точно тронуть не мог. Или же…       — Я же тоже многое скрываю от других, Аттвуд, не все мы такие чистые, какими хотим казаться, — Фотайн прижала уши и направила свет лампы на бёдра Ашлин и тяжко вздохнула.       Зебу встрепенулась и свела ноги, сжавшись. Боруш никогда так не смотрела на её молодое тело, так волнительно и так болезненно, словно у неё молотком раздробили мизинец или вбили гвоздь в локоть. Фотайн медленно подошла к столику и взяла полароид в ладони, обхватывая его пальцами. Корпус фотоаппарата был несильно, но заметно исцарапан во многих местах из-за когтей кошки. Иногда её так поглощала съёмка, что она забывала обо всех, кроме того, кого видит в объективе камеры.       — Что ты скрываешь? — Прошептала Аттвуд, чувствуя как уходит её раскрепощенность и как желудок начинает выворачиваться, а тело холодеть.       — То, что тебе определенно знать не стоит, Ашлин, — Боруш уткнулась в свой полароид и у зебу будто лопнуло сердце.       Всё-таки Ориентал по-настоящему далека от «модели» на чёрном стуле перед ней. Аттвуд искренне надеялась, что между ними может что-то быть, может что-то произойти, но, услышав своё имя из уст фотографа-любителя, она поняла, что ей с этой самкой определенно ничего не светит. Но может всё-таки рано опускать свои руки и стоит пробовать снова и снова?       Но нужна ли такая назойливая корова грациозной кошке Ориентал?       — Тогда я начну первая, — Вдруг слетело с уст зебу и та облокотилась на спинку стула, обхватывая её руками и не скрывая грудь. Делает всё, чтобы показать всё свои слабые точки перед своим фотографом, — То, что ты слышала обо мне в колледже — правда. После расставания с Кейт я позволила себе разгульную жизнь. Видеть её в одной группе было невыносимо и я вечно прогуливала занятия. За четыре месяца было десять попыток суицида. Я могла попасть в психиатрическую лечебницу, но мой брат не позволил им забрать меня. Я открыта перед тобой, Боруш. Теперь и ты будь открытой со мной.

Щелчок.

      Ориентал тихо захихикала и взяла новый снимок в свою лапу.       — Я знаю, что происходило в твоей жизни, Аттвуд. Мой брат очень близок с твоим, и потому и до меня доходили все твои похождения. Извини, что влезла не в своё дело, но я действительно волновалась за свою соседку точно также, как и твоя лучшая подруга Эстер,       — Боруш опустила руку с полароидом и добродушна взглянула на свою модель, — Пока ты думала, что одна — мы никого не подпускали к твоей комнате и передавали продукты твоему брату.       Аттвуд расставила ноги и мотнула ушами вниз, укладывая хвост у ягодиц. Она не могла поверить в то, что тот кто ей нравится ухаживал за ней даже без всяких просьб. Просто так. Потому что ей просто захотелось самой. Щелчок.       — Вот и твоё пятно, Аттвуд, — Ориентал довольно посмотрела на фотографию и наконец-то отставила своё устройство уже окончательно. Она подняла взгляд на корову Зебу и улыбнулась чуть более спокойнее, чем раньше, — На сегодня ты свободна.       — Ты., — Ашлин даже толком ничего и сказать не успела, как Боруш перебила её.       — Да, просто заставила тебя открыть душу для снимка, — Самка виновата опустила уши и хвост замер, — Но я всё равно очень рада, что ты открыта передо мной. Очень мало тех, кто разделяет моё хобби, а ты настоящее сокровище среди всех этих студентов и жителей нашего города!       Аттвуд и поверить не могла в то, что сейчас слышит. Подобное она видела лишь в своих влажных снах и фантазиях, где Фотайн часто говорит ей комплименты, а сейчас это происходит на самом деле! Прямо сейчас! Зебу готова была лопнуть от наплыва эмоций и изо всех сил старалась сдержать всё это в себе.       — Спасибо… Мне, наверное, больше не стоит приходить? Ты же заполнила свой недавний альбом моими снимками., — Ашлин неловко улыбнулась, вставая со стула и подходя к тёмно-серому креслицу, которое стояло в углу комнаты и где находились её вещи.       — Нет! Приходи ещё! Пожалуйста! — В ту же секунду спохватилась кошка и дёрнула хвостом. Её глаза с надеждой заблестели, — Твоё тело очень красивое!.. И ты сама тоже… Корова заметно покраснела, но уже одевалась и потому, Боруш, не могла даже увидеть то, что происходит с щеками её соседки.       — Да, — Зебу поправила свои сетчатые чёрные колготки и кивнула, обернувшись к приятельнице, — Я обязательно приду в следующее воскресение.       — Спасибо! — Боруш уложила все фотографии аккуратной стопкой и скрестила руки на груди, смотря на небольшие пачки таблеток у себя на рабочем столе, но тут же отвернулась, переключаясь на уходящую Зебу, но та почему-то вдруг замерла, когда её ладонь коснулась дверной металлической ручки.       — Не хочешь сходить со мной как-нибудь в кино на новую часть «Мотопилы»? Давно хотела позвать тебя, да и., — Аттвуд запнулась, когда увидела, как Фотайн качает головой.       — Нет, не могу. Сейчас я не могу. Через месяцок, думаю, появятся свободные часы, Аттвуд, — Ориентал отвела взгляд. Ей стало очень стыдно за своё психическое состояние, о котором, пока никто не знал. А затем она и вовсе поникла, когда Зебу молча вышла из её комнаты, даже не попрощавшись.       Но их ждёт многое.       Много приключений.

Но на «Мотопилу» они так и не сходят.