Договор (Дженсен Эклз)

Глава 8. Дженсен проснулся. Его голова гудела так, словно внутри его черепа били в набат. Во рту стоял отвратительный привкус. К тому же ему никак не удавалось сфокусировать взгляд хоть на чем-либо, он был еще немного пьян. Он мало спал, много пил, к тому же вырубился в не самой удобной позе, отчего сейчас болели все мышцы. Мужчина постарался встать. Его мутило. Но его героическая попытка оказалась неудачной и забрала все его силы, со стоном он рухнул обратно в кровать. Дженсен поморщился от света, пробивающегося в окно. Стараясь не поворачивать голову, потому как малейшее движение вызывало боль в висках, он окинул комнату взглядом. Дженсен лежал на нерастеленной кровати в костюме, который вчера так и не снял. Правда, пиджак валялся где-то на полу в районе кресла, а галстук-бабочка на тумбочке. Рубашка и брюки на нем были безбожно измяты. И это он еще молодец, что додумался скинуть обувь, когда практически засыпая, ему пришла в голову мысль, что на утро он скажет себе за это спасибо. Все-таки сумев кое-как добраться до ванной комнаты, он посмотрел в зеркало. — Молодец, спасибо, — прохрипел он своему отражению. За обувь спасибо, а вот больше благодарить ему себя было не за что. Дженсен опирался на раковину двумя руками, потому что к собственному неудовольствию, чувствовал, что слегка покачивается комната… Или он сам. Помятый вид дополняли отросшая за ночь щетина и покрасневшие глаза… В общем, что и говорить, вид не медийный и абсолютно не презентабельный. Ему стало немного легче, когда он плеснул в лицо холодной водой и почистил зубы. Это взбодрило его настолько, что он даже смог побриться. После чего он вернулся в спальню и рухнул в кровать. К несчастью, сознание потихоньку начинало проясняться и события, предшествующие его злоупотреблению спиртным, вновь всплыли в его агонизирующем мозгу. — Сука… — но это оскорбительное слово не смогло отобразить и сотой доли того чувства, что он к ней сейчас испытывал. *** Только ближе к полудню Дженсен вернулся в квартиру и первое, что он увидел — это конверт на полу, который судя по всему, кто-то просунул ему под дверь в его отсутствие. Странно, почту обычно оставляют у консьержа. Дженсен нахмурился и поднял конверт. На нем не было ничего кроме имени получателя, написанного аккуратным женским почерком. Дженсену не нужно было вскрывать конверт, чтобы понять от кого он. Только она! могла его оставить. В двадцать первом веке, полным всевозможных гаджетов и мессенджеров, где можно оставить послание, эта девушка, с ее проклятой изобретательностью! выбрала именно этот способ, чтобы помучить его напоследок. Рукописный, самый личный… Ее рука держала эту бумагу, ее рука написала письмо, что было в конверте… Черт! Даже едва уловимый аромат ее духов и то присутствовал на бумаге! Эклз скомкал конверт и швырнул вглубь комнаты, словно послание его обожгло. К вечеру он немного пришел в себя. Аспирин, холодный душ, немного беспокойного сна и кофе… Много кофе! Он практически был самим собой настолько, что даже решил прочесть то, что написала ему Стейси. Подумать только «никаких измен!» посмела она ему тогда сказать, а сама!.. Сама даже не удосужилась подождать те, два дня, что у них еще оставались… Он принялся за чтение. Хотя был уверен, что никакие ее слова, его не утешат и не успокоят. Он будет ее ненавидеть всю свою жизнь. Будет ненавидеть ее так же сильно как любит… *** Первая же строчка взбесила его настолько, что он готов был разорвать несчастную бумагу в клочья! Три слова, которые она написала, вернули его в состояние той раздражительности, которое было вначале, когда они только познакомились. И сейчас, словно насмешка, это обращение, напомнило ему о том, что Стейси больше не его девушка, что она и подчеркнула, начав со слов: «Здравствуйте, мистер Дж.Эклз.» С трудом сосредоточившись, после упоминания своей фамилии в, казалось бы, столь личном послании, Дженсен вздохнул поглубже и продолжил чтение. Стейси начала с того, что указала, НАСКОЛЬКО он ее оскорбил, предположив, что Джон (тот мужчина), является ее любовником. Дженсен глазам своим не поверил, поняв, что никаких извинений не дождется. Более того, эта ОНА принимает ЕГО извинения! Потому что понимает, что после описания характера ее отношений с Джоном, ОН — Дженсен, наверняка, чувствует себя неудобно. «Как Вы могли позволить себе предположить, что я не была честна и не была Вам верна?!» — вопрошала она, явно оскорбленная его наглостью. Вышеупомянутый Джон всего навсего парень ее подруги, который был там, в квартире вместе с Кэтрин. »… и которую Вы, мистер Эклз, могли бы лично лицезреть, если б не ушли так поспешно!» — Язвительный тон этой строчки не вызывал сомнений. Дженсен прервал чтение. Его глаза расширились, а брови поползли вверх. Он еще в некотором ступоре находился несколько секунд, поняв, что Стейси только что на него наорала прямо в письме. У него не было причин не верить Стейси, она ни разу не дала ему повода усомниться в ней за всё то, время, что они были вместе. Более того, судя по тому, как быстро ложились строчки в письме, девушка явно была в гневе, что говорило о том, что он, действительно, не разобрался в ситуации. И это ее вывело из себя. Дженсен тут же вспомнил, как он ее разозлил, когда предложил ей что-то купить, когда они обсуждали договор. Она вспыхивала как спичка, но также быстро и затухала. Значит, и сейчас выплеснув на него свою ярость, стиль письма должен измениться. И точно! Следующие строчки были ровнее, что говорило о том, что девушка немного успокоилась. Более того, треклятое «Мистер Эклз» тоже пропало, дальше она обращалась к нему по имени. «Джей, я обещала тебе рассказать сегодня, почему я не могу быть с тобой. Но пусть и не лично в разговоре, считаю, что ты должен узнать всё равно и нечестно будет обмануть твои ожидания, поэтому я расскажу всё как есть в этом письме…» Дженсен поднял глаза к потолку, сделав в уме пометку, что, что бы она там не написала, но они будут вместе и он очень постарается, постарается изо всех своих сил сделать всё возможное, чтобы никогда больше не слышать от нее «Мистер Эклз». Далее Стейси описала свою жизнь до того как оказалась в США. Она описала события связанные с бывшим возлюбленным, внимание со стороны прессы, с которым столкнулась в этих отношениях, болезненное расставание. Также она рассказала о своей проблеме, которую она старается решить и те вечера по средам, как раз и являются для нее той помощью, которая ей понемногу помогает. «Джей, мне жаль, что именно так закончились наши отношения. Но как бы там ни было, это было неизбежным. И мы оба знали, что такой день наступит. Мы были готовы, мы сами обговорили дату. Надеюсь, эти три месяца, если ты и будешь вспоминать, то только с улыбкой. Хочу чтобы ты знал, я была счастлива с тобой, надеюсь, ты — тоже. Прощай. P.S. Освобождаю тебя от пункта нашего договора, связанного с напоминаем об отношениях (Тебе не нужно писать песню. Воспоминание о наших отношениях никогда не сотрется из моей памяти). Внизу стояла подпись: «Твоя экс-девушка Стейси». Наткнувшись взглядом на подпись, Дженсен нахмурился. — А вот это вряд ли! «Экс»! Надо же! Бывшая! Это ж додуматься надо!.. Насколько он помнит, никто никого не уведомлял об окончании отношений раньше срока, раз уж она такая любительница всевозможных правил и договоров! И у них есть еще полтора суток! О, он ей еще устроит! Дженсен, сорвался с места и решительно направился к ней в квартиру. Как бы там ни было, они всё еще в отношениях, исходя из ею же и придуманного дурацкого договора! Теперь он понимал, почему она не хотела быть с ним и он готов был убить того мужчину из ее прошлого. Но это ничего. Они справятся и найдут решение проблемы! Обязательно найдут! Главное, что вместе. Дверь ему никто не открыл. Он набрал ее номер. Автоответчик сообщил ему, что такого номера не существует. Дженсен спустился на первый этаж и узнал у консьержа, что, оказывается, Анастасия Раявская высадилась из квартиры сегодня рано утром. Он позвонил ей на работу в гостиницу и голос в трубке сообщил, что «мисс Раявская больше у нас не работает, но, если мы можем как-то помочь…» — Не став даже дослушивать, Дженсен сбросил звонок. То же самое ему сообщили по телефону того бара, где она выступала, и то же самое повторили по телефону Школы Искусств. Ну, прекрасно! Просто чудесно! Она сменила номер телефона, уволилась отовсюду, съехала с квартиры… Ну просто шпионка какая-то, а не певица! И где ее теперь искать? Ну что ж, эта хитрая лисичка, хочет поиграть? Ладно! Он тоже кое-что может! Он уже знал, что нужно делать и подозревал, что вызовет ее гнев, и даже надеялся на это. Дженсен понимал, как только Стейси придет в ярость, она не сможет сдержаться и сама объявится, чтобы в очередной раз обозвать его мистером Эклзом и в своей язвительной манере высказать, что она думает по поводу его поступка, его самого и Бог знает чего еще. Единственное на что он надеялся, так это чтобы вспыльчивость Стейси его не подвела на этот раз. И чтобы той волны гнева, которую он спровоцирует, хватило ей по времени, чтобы добраться до него. А то она ведь чего доброго успокоится раньше, чем разделается с ним. Да его Настя — спичка, которая вспыхивает внезапно, горит ярко, но не долго… Мужчина слегка содрогнулся, зная, какая буря его настигнет в лице разъяренной девушки. Но по крайней мере, это даст им возможность увидеться. «Ничего-ничего, — успокоил он сам себя, — пусть только объявится, а уж я ее больше не отпущу никуда и никогда».