Тебе смешно, а я реально люблю тебя

— Нам достаточно! Хватит! — Воля посмеялся с последней шутки Антона и Серёжи, нажал на красную кнопку и убрал все карточки в шляпу, пока зрители в зале заливаются громкими аплодисментами. Настаёт перерыв: декораторы поправляют реквизит к «Опозданию», кладут униформу для Шастуна и расставляют мелкие детали по всей территории данной локации, а ребята, у которых появилась возможность перевести дух, отправились в гримерку, заодно выпить кофе и обсудить кое-какие моменты. Четвёрка зашла в чилл-комнату, осознавая, что есть десять минут на употребления провизии и расслабления. Шастун, потянувшись за банкой энергетика, задел плечо Попова; тот отреагировал на это, как знак привлечения внимания, поэтому, дождавшись, пока Антон возьмёт напиток и посмотрит на Арса, он глазами указал на выход. Еле заметный кивок от Шаста, и вот они вместе идут в туалет: Арс запирает уборную, глядя на своего друга. — Ты зачем нас запер? — Шастун, который смотрел на себя в зеркало, поправлял чёлку, но ушами прекрасно услышал щелчок замка. — Мы вроде договорились, что не даём поводов для шипперства фандому, — Арсений подошёл ближе к невинному мужчине, — зачем ты пытался меня раздеть? — Ты про «странные пробы на роль Пьеро»? — старший кивнул, — Это шутки, Попов. Пора бы уже начать понимать, а про «раздеть» полный бред, так как ты сам начал руки обнажать. — Стас тебе пизды даст, Шаст. — А я тебе, если не прекратишь параноить! — зелёные глаза сталкиваются с голубыми. — По-твоему то, что мы так пошутили, означает, что я хочу тебя трахнуть перед всеми? Арсений сглатывает: — Нет, — спокойный выдох, — но прекращай с такими шутками. Люди уже и так думают, что мы геи – не хватало давать побольше поводов для шипперства. — Это, блядь, просто шутка! — Антон скрежет зубами. — Да пошёл ты, знаешь? Они стоят в метре друг от друга. — Как ребёнок себя ведёшь, — скрестив руки на груди, Попов вздёрнул подбородок и фыркнул. — Ну уж получше, чем старый дед. — Ты хочешь поссориться? — в ответ молчание. Арс прикусил губу и ещё раз посмотрел Антону в глаза: такие невинные, каре-зелёные, как самый настоящий благородный лес. Но они расстроены, будто всю эту красоту сейчас вырубят. — Шаст, — старший подошёл совсем близко и аккуратно положил руку на плечо, — мы – команда, давние коллеги и, в конце концов, лучшие друзья. Думаешь, нам стоит ссориться из-за такой мелочи? Антон не выдерживает такого напряжённого зрительного контакта, краснеет, дёргает плечом в попытках убрать руку и уходит из туалетной комнаты, оставляя Арса одного. «Я не могу остановиться так шутить, пока не пойму, что я к тебе чувствую. Что я, сука, чувствую, когда вижу тебя» А чувствует он охренеть, как много. Столько много, что от эмоций можно взорваться на мелкие куски и не собраться вновь. Шастун просто не понимает, в какой момент это началось. В какой момент его жизнь стала зависеть от единственного человека. Он проходит рядом – улыбка, он разговаривает – улыбка, он живёт и дышит – сдохнуть можно. Ему хорошо, когда он есть рядом. Арсений Попов стал для него воздухом на протяжении.. на протяжении... Да не знает он, блять, когда это началось! Просто нужно его рядом. Как в фанфиках. А он их читал, много. По свободным вечерам, когда дома один, сидя за столом перед большим компьютером, укутавшись в тёплый плед, держа в руках кружку малинового чая. Ему было интересно, как это, когда желания исполняются. Когда, вот он, – Арсений Попов, в твоих объятиях, на коленях, на губах – просто не важно. Важно, что рядом. И Антон завидовал себе тому. Тому из фанфиков. Его посещала мысль о признании в чувствах. О таком, знаете, сопливом, романтичном признании на закате или что-то типа того. Он просто в этом не разбирался. Но он разбирался в том, что если этого не сделать — он сдохнет от переизбытка тех самых эмоций. Проблема в том, что страшно, а ещё Арсений гетеросексуал, возможно. Но Шастун сможет: не сегодня, не завтра, но точно когда нибудь признается. Столкнёт этот ебучий булыжник с плеч. Даже если будет отказ – станет легче. А то он сойдёт с ума со своими чувствами один. Хотя как один: о его чувствах знают Димка Позов и Серёжка Матвиенко, правда, ни один из них не дал нормальных советов. Он рассказал им совершено случайно, по пьяни (кстати напиться он решил именно по этому поводу), мол, Арсюша такой хороший, такой милый, такой сексуальный, такой... такой, а он даже внимания не обращает, только и делает, что отговаривает шутить на тему гейства. Ребята, безусловно, поддержали Шаста: сначала, правда, не поверили, ведь в пьяном бреду можно наговорить всё, что душе угодно, а с другой стороны — пьяный бред — самый правдивый. Он необычайно откровенный и искренний. Вот и Антоша не сдержался, рассказав всё возможное о своих переживаниях и безумной влюблённости. «Он меня настолько бесит, что я хочу вжать его в какую-нибудь стенку и поцеловать. Я хочу почувствовать его губы. Интересно, он пользуется гигиеничкой?» Парень настолько погрузился в свои размышления, что случайно врезался в Диму, идущего напротив. — Ну ты и баран, Шастун, — схватившись за лоб, Позов потёр его несколько раз, а после усмехнулся, — всё в облаках летаешь? — Ничего я не летаю. — закусил губу. — Прости, я реально задумался. — Прощаю-прощаю, Ромео, — мужчина направился в сторону туалета, — поменьше задумывайся о Попове, когда ты на съёмке. Даже дураку ясно, как он понял. Шаст просто ходит, как влюблённый пятиклассник и не замечает никого-ничего, либо серьезно задумчивый, с нахмуренными бровями. И понятно, что мысли уж точно не о шоу. Он так и стоит в комнате с закрытой банкой энергетика, рассеяно смотрит по сторонам, видит остальных присутствующих в телефоне и, когда входит не менее задумчивый Арсений, – отворачивается, поджимая губу. Ему обидно – сам не знает от чего – и тревожно. Пора реально прекращать шутить так. Потому что это уже не шутки. Он же не хочет каждый раз разочаровывать свой предмет воздыхания...

***

Все импровизации кончились, концовку отсняли, со зрителями попрощались, гостя проводили – и вот ребята собираются в их комнате «отдыха и раздумий», переодеваются и кушают свежие канапе. — Может сегодня гульнём? — голос Серёжи прозвучал впервые за столь долгую тишину. Все обернулись, немного подумали и пожали плечами: — Если Кате не нужна моя помощь, то я за, — Позов натягивает на себя кофту и украдкой смотрит на Матвиенко, который гулял вокруг да около возле стола. — Подкаблучник. — вкинул он со смехом. — Я не подкаблучник, но уважать свою жену я всё-таки должен. Когда-нибудь ты меня поймёшь. — Дмитрий одарил друга улыбкой, а после скрылся с телефоном куда-то в глубину коридора. Серёжа подошёл сзади к Попову, резко дернул того за плечо и мягко развернул к себе. Мужчина напряжённо выдохнул, так как не ожидал такого действия. — А ты что думаешь? — Я думаю... Арсений вспоминает, что давно не отдыхал: постоянно съёмки, кастинги, куча дел и планировки дальнейших действий встали у него комом в горле. Хоть когда-то он должен расслабиться? — Я думаю да. В конце концов, завтра выходной. Антон? Пара перевела взгляд на Шастуна, который уже двадцать минут пытался завязать шнурок на кроссовке. — Батон Шастун, может вы перестанете втыкать в одну точку и ответите нам? Арсений сел на корточки и всмотрелся в пустые глаза напарника. Парень дрогнул и встрепенулся. — А-а? А, ну да. Я с вами обеими руками и ногами. — Тебе тоже не мешает расслабиться, ты в последнее время какой-то... другой. «Да ладно, Арс, блять, серьезно? Вот это нихрена себе новости! Что ещё заметил?» Серёже так хотелось пошутить на эту тему, однако вовремя опомнился. Вернулся Дима. — Да, пацаны, сегодня жжём. — ответил с ухмылкой. — А, кстати, где? — Ну я вообще в клуб планировал, а есть другие варианты? — Можем поехать ко мне. Зачем Антон это сказал? — Так даже проще. Через какое-то время все отправились в Красное&Белое, купили недешёвый алкоголь и стартовали на хату к Шастуну.

***

— А спорим на штуку, что ты не сможешь выпить пять стопок подряд? Матвиенко, который был уже не сильно трезвым, заел предложение куском только что привезённой пиццы и лукаво уставился на Антона, что долго крутил стопку текилы в руках. — Серёга, тебе лишь бы поспорить, — отозвался Позов, — он ещё первую не начал. — Ну вот я и предлагаю повеселиться. «Да нахрен всё» — Разливай. — Шаст, ты уверен? — Арсений сидел около него и недовольно вскинул бровь. — Плохо не станет? — Ну вот и проверим, ебать, а то реально тухло. Лучше музон включи! — Оо, вот это по нашему! — крикнул Матвиенко, после чего сказал трек Попову и тот на огромной колонке включил песню с дикими басами. Спустя время перед младшим появилось пять шотов. В его глазах промелькнул азарт. Собственно, что тут сложного, влить в себя пять не особо больших рюмок крепкой пятидесяти процентной текилки? — Насчёт три? — спросил, оглядев всех. — Давай. Раз, — пауза от Серого, — два.. Три. И он со скоростью света опрокинул в себя стоящий перед ним алкоголь. Уже после первой Шастун зажмурил глаза и недовольно покачал головой, но спустя несколько секунд влил вторую, третью, четвёртую... Тепло внутри пиздецки обжигало. И он, наконец, пригубил пятую. Захотелось покурить. А ребята за компанию тоже выпили по парочке. Проглотив, шатен причмокнул, игриво закусил губу и поднял затуманенный горделивый взгляд на Серёжу. И не то, чтобы ему нужна эта тысяча. Он просто хотел хоть на две минуты перестать думать об Арсе. Это получилось. Все хлопали глазами, не зная, что и сказать. Матвиенко пьяно улыбнулся, достал из кармана купюру и протянул другу: — Заслужено. — Красава, Антон. — Позов показал «класс» и заел пепперони. Арсений поддакнул. Ему стало хорошо. Даже очень хорошо. Всё буквально плыло перед глазами, заставляя откинуть голову на мягкую обивку дивана и прикрыть их. Он лизнул губы, ощущая терпкий вкус спирта. Такой нужный сейчас. Необходимый. Ещё бы засосать парня рядом, охуенно. Встряхнув головой, зеленоглазый встал из-за стола, сказав невнятное: «ща буду» и ушёл в туалет неаккуратной походкой, громко хлопая дверью. — Я пойду с ним, — Арс тоже встал из-за стола, из-за чего Дима с Серёжей непонятно переглянулись, — проконтролирую. — Как он срать будет? — залился смехом Позов. — Да иди ты. Не ты только что вкинул в себя дохрена и быстро. Скоро будем. Попов прошёл за Шастуном. — Тох, ты как? — спросил Арсений, стоя около двери. Конечно, он не собирался входить и смотреть, что Антон будет там делать, но хотя бы проконтролировать, чтоб не упал. Надо подстраховать. На самом деле он немного переживал. Прежде Шаст столько за раз не пил. Вдруг натворит херни? — Да как всегда, можешь зайхфм.. зайти! Арсений открыл дверь и увидел, как шатен, включая кран с холодной водой, наклонился к раковине, начиная умывать лицо, немного попадая себе на уложенную челку, блаженно выдыхая. — Поздравляю с перерождением, — пошутил Попов, хлопая того по плечу. На самом деле вода не сильно помогла, но в чувство немного привела. Антон взглянул на Арсения. Снова он тут, перед ним: такой встревоженный, вечно шутящий и уютный. И его рука на плече, которая спустя хлопки до сих пор сжимает, словно подбадривает. Попов закусил губу и Шаст готов был умереть от того, насколько горячо он это сделал. Что-то ударило в голову. Что же, блять? Неужели алкоголь? Или его любовь к этому прекрасному мужчине... — Арс. Он сейчас не сдержится. — Мм? Блять, поменьше мычи. Мгновение, и Антон нежно прижимает Арсения к себе, поворачивая на сто восемьдесят градусов, подаваясь вперёд, предотвращая удар головы голубоглазого и кафельной оранжевой стенки. Попов рвано вздохнул, оглядев Шастуна с ног до головы, а затем непонимающе уставился в очи партнёра. — Я.. — хрипло произносит шатен, приближаясь к лицу Арсюши, всматриваясь в губы, — чёрт, Арс. Он сейчас всё скажет. Он скажет. Скажет. Ещё как. — Ты.. ты мне нравишься, — прижимается щекой к щеке, — нет, не так. Арс ведёт себя невозмутимо, стараясь понять речь друга – алкоголь снова и снова давал о себе знать. — Арсений Сергеевич, я пиздец влюблён в вас по уши. До усрачки. До безумия в моей голове. Я влюблён охренеть как сильно, Арс. Вдох. Выдох. Молчание. — Позволь тебя поцеловать. Прошу, блять. Я не могу смотреть на твои прекрасно-идеальные-боже-настоящие-графские губы просто так. Даже если ты откажешься от моих чувств, позволь единственный поцелуй. Он был слишком близко. Дыхание двоих превратилось в обжигающий вихрь. Антон пьяно прижался к нему всем телом, нависая, благо Попов схватил его за талию и придержал: — Целуй. Дважды повторять не надо. Антон наклонил голову, подался вперёд и вовлёк Арсения в полный чувств поцелуй, сминая мягкие, как облако, губы возлюбленного. Как же долго он этого ждал. Ни одним словом не описать, какие же сильно охуенные у Арса губы. Шаст подумал, что хочет больше не отпускать его и навсегда остаться в таком положении. Навсегда чувствовать его. Вот так вжиматься в его тело, как в последний раз. Как будто другого шанса и не будет. Спустя минуту Шастун отстранился, нехотя открывая глаза, ожидая любой реакции. Он готов. Он ко всему готов. — Я знаю, Шаст. Всё знаю. Осознание пришло не сразу. — Что ты сказал? Ещё раз? — парень похлопал ресницами и серьезно уставился на.. а он точно друг? — Я знаю, что ты влюблён в меня. — Шаст уже хотел что-то сказать, но Арс приложил указательный палец к его губам. — Подожди, я не договорил. — по-доброму улыбнулся. — Думаешь, я не вижу, что происходит с тобой, когда ты смотришь на меня? Когда я просто рядом стою? Ты постоянно тычешься куда-то, лишь бы я в краску тебя не вгонял. — Это звучит пиздец по чсв-шному, ты в курсе? — глупая усмешка. — Антон, я просто ждал, когда ты сделаешь этот шаг. Когда соберёшься с мыслями, а оказывается, алкоголь всё сделал за тебя, — он подхватил его настроение и тоже рассмеялся. — Тебе смешно, а я реально люблю тебя. — прошептал зеленоглазый, прикусывая губу, не смея заглядывать ему в глаза. Слишком опасно. Он просто не сдержится и снова поцелует. Куда угодно смотри, лишь бы не на него, блять. Руки Попова охватывают его розовые щёки, заставляя установить с ним зрительный контакт. Арсений улыбается добро, с ямочками, словно эта ситуация его совсем не ставит в тупик. Между ними заметная, яркая искра. Они две минуты просто смотрят, глаза в глаза: возможно, думают, кем они являются друг для друга в эту волшебную секунду. — И я в тебя влюблён, Шастун. Эти слова раздаются эхом в голове парня, он, как диктофон, записал эту фразу и теперь вечно будет крутить у себя в подсознании. Попов снова не дал ему слова, прижимаясь к губам, размашисто проведя по ним горячим языком. Моментально сносит крышу. Они целуются быстро, мокро и с требованием. Антон обнимает мужчину, сдавливая тихий стон, и понимает, что начинает таять, как сахар в чае. Как снег в руках. И ему нравится. Постепенно поцелуй перерос во что-то более интересное. Они начали кусаться, оттягивать нижнюю губу, лизать и отчаянно вздыхать. И Шастун понимал, что у него встал. Только от поцелуя с Арсом. — Трахни меня. — мычит в губы. — Антон, — слегка отстранился, — нас с тобой Дима с Серёжей ждут. Зеленоглазый прислушался: он слышал в гостиной громко играющую музыку, смех этих двоих, какие-то нелепые разговоры и, судя по всему, они вышли в прямой эфир. — По моему, они уже отвлеклись, — прошептал Шаст и вернулся к его губам, оставляя по прежнему не щадящие поцелуи-укусы, спускаясь к шее. Арс сдержал стон, откинул голову назад и позволил шатену вылизать его кадык, поцеловать разные места и сделать пару засосов. Брюнет довольно мычал. — А если я отсосу? — Шаст, прекрати, — в лёгких катастрофически стало не хватать воздуха. Антон в ту же секунду опустился на колени, сверля взглядом возлюбленного. Он принялся расстёгивать ремень брюк, звеня бляшкой и отстегивать пуговицу, ведя язычок молнии вниз. Арс возбуждённо сглатывает, но ничего не делает, просто смотрит. Элемент одежды полетел на пол вместе с боксёрами, и Шастун охренел, когда взглянул на размер члена: длинный, с выступающими венками, покрасневший, сочащийся смазкой, так ещё и быстро эрегированный. Его хотелось взять в рот без всяких прелюдий. Антон высунул язык, проходясь языком по головке и, поняв, что это не столь противно, как он думал изначально, начал кончиком языка ласкать, проходясь по уретре. Услышав глухой стон сверху, он понял, что делает всё правильно. — Твою мать, Шаст, давай глубже, — почти протараторил, откинувшись назад, оставляя рот открытым. Дыхание участилось, а сердце стало отбивать ритм намного быстрее. Вбирая ствол на половину, шатен сомкнул кольцо губ, добавляя слюны и со чмоком принялся ласкать орган, набирая темп. Арс закатил глаза, проскулил и, не смело, положил правую руку на голову Антона, сжимая корни шелковистых волос, сам толкаясь в тёплый и мокрый рот. Движения, что Антона, что Арсения стали быстрее: Попов стал трахать его в рот, постанывая с каждым новым глубоким толчком, все ближе приближаясь к оргазму. Но зеленоглазый вовремя отстранился, последний раз проходясь языком по всей длине, от чего Арсений немного удивился и разочарованно вздохнул. — Арс, — пьяно стонет, снова оказываясь около его желанных губ, — трахни меня, пожалуйста. — Поворачивайся уже, чёртов пошляк, — перед глазами искрили звёзды, поэтому Попов не сразу сообразил, куда же можно прижать парня, — но сними с себя всю одежду, быстро. Шатен послушно раздевается, параллельно доставая из шкафчика пачку неоткрытых презервативов и полу-пустого тюбика смазки, отдавая их партнеру. — Наклонись над раковиной и широко расставь ноги, — вбросил хрипло, возбуждённо, словно приказ, — учти, Антош, я долго не смогу. — Да я тоже, ёб твою мать, вставь мне! Он дрожит от предвкушения его в себе, но послушно встал так, как просил мужчина. — Сначала тебя надо подготовить, нетерпеливый. — он выдавливает лубрикант, растирает по пальчикам и медленно подбирается к возбуждённому колечку мышц, останавливаясь у входа. — Ну вообще, я вполне го.т..о..ааах.. Попов медленно вошёл пальцем и сделал плавное движение вперёд-назад, сам осознавая, что Шаст хорошо растянут. — Я сам себя растягивал. Блять. Как же грязно это сказано. Три пальца вошли с трудом, но всё же вошли, и Антон, не сдерживаясь, вскрикнул, обхватив свой член рукой, зажимая под головкой, чтобы раньше времени не кончить. Поняв, что тянуть уже не нужно, он с пошлым звуком вытащил пальцы, растёр оставшуюся смазку по своему члену, открыл пачку презервативов, достал один, раскрыв зубами и натянул на орган. Вошёл резко, без предупреждения, глубоко – и Антон понимает, что это лучшее мгновение в его жизни. Шастун стонет, как последняя сука, прося как можно быстрее ускориться. Арс, промычав, облизал губы и начал вбиваться в тело возлюбленного, набирая крышесносный темп. И было плевать, что ребята в гостиной могли выключить музыку и услышать всё, что происходит здесь. Они, не сдерживаясь, стонали, бывало, вместе, и это был лучший унисон. — Сожми... ах, сожми руку на моём горле, Арс. — Фетишист? — хриплая усмешка Попова приятно обожгла уши. Правая рука легла на горло младшего, чуть сжимая. — Да. Моя слабость. Сильнее. — он сжал посильнее. — Ещё! Арсений понимал, что уже на пике. Ещё чуть-чуть и волна оргазма накроет его полностью. Антон увидел серые пятна под глазами, хрипло простонал и почувствовал, как настаёт кайф: — Вместе? — Да. Антон убрал руку со своего члена, и Попов достиг нереального для них ритма. — Арс... Арс.. Арс! Сумасшедшая пелена накрыла их с головы до ног и они растворились друг в друге. Арсений спустя несколько минут пришёл в себя и понял, что практически лежит на Шасте. Выходя из Антона, мужчина снял презерватив и выкинул его в мусорку, а затем, поворачивая парня к себе, страстно поцеловал. Антон чувствовал себя в экстазе: — Ты будешь моим? — произносит робко, думая, что сейчас именно тот момент, который решит их дальнейшее развитие начатого. Арсений посмеялся, поцеловав Антона куда-то в висок и уверенно кивнул: — Конечно. Навсегда. Они одеваются, приводя комнату в прежнее состояние и выходят, осознавая, что на них смотрят две пары загадочных глаз, требующих рассказать, что сейчас происходило. ...Но половину из рассказа парни точно вырежут.