Забота

      На Вэй Ина не стоит и смотреть лишний раз. Ванцзи рад, что сидит впереди, напротив стола дяди. Он может слышать шепот за спиной, шелест рукавов, смешки едва громче падения листа, но не может смотреть. Вэй Ину наверняка весело, хотя казалось бы — на обучение приехал. «Ну и пускай», — думает Ванцзи и смотрит на дядю, только на дядю и никуда кроме.        О Вэй Ине он знает немного, но вместе с тем достаточно, чтобы не расспрашивать специально. Первый ученик ордена Юньмен Цзян. Любимец главы Цзян. Сын слуги.        Всего лишь сын слуги.        Ванцзи избегает его и едва кивает при встречах. Будь Вэй Ин законным сыном Цзян Фенмяня и наследником ордена, тогда с ним было бы можно и поговорить. А так — лучше не надо.        Ванцзи точно знает, что так будет лучше.        А Вэй Ин — нет. Он перемигивается с Не Хуайсаном, запускает бумажных человечков и раз за разом выводит дядю из себя, сам не понимая, что рискует вовсе не тем, что его снова заставят переписывать правила. Ванцзи не хочет думать, что может случиться с Вэй Ином.        Ничего не случится. Он не ошибется.        — Перепишешь раздел о Благонравии и Надлежащем поведении! — приказывает дядя. — Три раза! Ванцзи, проследи.        Отказаться невозможно, соглашаться так же больно, как отрывать с раны присохшую с кровью ткань. Ванцзи знает, что будет еще больнее, но он сможет. Не заговорит, не улыбнется — и не пожалуется никому, что не хочет присматривать за докучливым первым учеником Юньмен Цзян. Это просто его долг, вот и все. Дядя сказал — Ванцзи выполнил. Ничего кроме.        Вэй Ин переписывает правила. Ванцзи, чтобы не тратить зря время, — древние книги из библиотеки.        Дядя ничего не замечает. Единственный, кто обращает внимание, — это брат, и все чаще за вечерним чаем звучит вопрос: «Вэй Усянь — что у тебя с ним?»        Ванцзи молчит, пожимает плечами, отводит взгляд. Смотрит на руки брата, на чашки из белого нефрита, куда угодно, только не в глаза. Потому что если старший брат и не читает мысли, то очень к тому близок. Ванцзи не может допустить, чтобы старший брат узнал.        «Вэй Усянь? Ничего. Он раздражает дядю».        Он плохо влияет на других учеников. Он умный, сильный и такой яркий, что рядом с ним словно становится светлее. Он выводит из себя и Ванцзи, своими проделками и шуточками. И все-таки… пусть шутит дальше.        — Он кажется мне интересным, — замечает старший брат. Ванцзи рассматривает глиняный чайник с тисненым узором. Ветка сливы-мэй протянулась от ручки к носику, изгибаясь по округлому боку и разбрасывая цветы.        — Старший брат хочет с ним подружиться? — спрашивает Ванцзи равнодушно.        — Нет, — Сичэнь улыбается, судя по голосу. Ванцзи все еще не смотрит на него. — Мне кажется, что такой друг не помешал бы тебе.        — Мне не нужна его дружба.        Тут Ванцзи даже не врет. Он хотел бы от Вэй Ина вовсе не этого.        — Ладно, — задумчиво соглашается старший брат. — Нет так нет.        Этот тон Ванцзи уже знает. Как тогда, в Цайи… Нужно быть еще осторожнее. А брат зовет наследника Цзянов и Вэй Ина охотиться с ними на гулей, и когда Ванцзи вытаскивает Вэй Усяня и Су Шэ с тонущей лодки, он не смотрит вниз. Он смотрит лишь на лицо старшего брата.        «Так я бы спас любого».        Сичэнь улыбается и подносит к губам Лебин, не отвечая даже взглядом. Ванцзи начинает бояться.        Какое-то время ему кажется, что все идет хорошо. Вэй Усянь не пристает, брат, кажется, решает не вмешиваться. А потом просто отправляет Ванцзи на ночную охоту. Все по-настоящему — деревня, неупокоенные души. Кто, если не Ванцзи, отпустит их и поможет уйти на перерождение?        И все-таки катастрофа происходит. Когда он возвращается, то узнает, что барышня Цзян приехала навестить брата и в первую же ночь в Гусу пропала без вести. Ее ищут уже второй день, подозревая жениха или кого угодно… Ванцзи смотрит на Сичэня, который ему все это пересказывает.        — Где она?        Старший брат улыбается и наливает ему чай, подвигает чашку.        — Кто знает? Это серьезный удар по репутации нашего ордена, все-таки нашу гостью похитили, мы за это в ответе. Ты, конечно, поможешь в поисках?        — Конечно, — Ванцзи опускает взгляд. Почти прозрачный чай в бледно-голубой чашке кажется ядовитым зельем. — Сейчас же займусь.        — И не отдохнешь с дороги?        — Ты сам сказал, что репутация нашего клана под угрозой. Я иду немедленно.        Старший брат улыбается и кивает. «Иди, — говорит его взгляд. — Я все равно сделаю так, как мне нужно. Так, как нужно тебе». Один раз Ванцзи уже слышал это вслух. Второго раза не хотел бы ни за что.        Вэй Ин догоняет его на полпути к городу.        Ванцзи смотрит на него и не может рассердиться ни на Вэй Ина, ни на старшего брата. Потому что сейчас Вэй Ин хватает его за руку.        — Ты что-то знаешь? У тебя есть идеи?        Ванцзи выдергивает ладонь из его хватки.        — Уходи, я сам разберусь.        — Это моя шицзе! Я отомщу каждому, кто посмеет ее обидеть!        — Я ее верну, — обещает Ванцзи.        — Я с тобой.        Вэй Ин упрямо сжимает губы. «Даже не думай меня прогнать», — говорит его поза. Ванцзи не готов сдаться так просто. Он отворачивается и идет в город. Ладно, сегодня он не найдет барышню Цзян. Ей придется остаться в плену до тех пор, пока Ванцзи не придет за ней один. Так будет лучше для всех.        В городе он сворачивает в чайную. Вэй Ин садится за стол напротив.        — Что тебе здесь нужно? Ты хочешь узнать какие-то слухи?        — Слухи? — подлетевший подавальщик взмахивает руками. — Слава Небу, у нас все благополучно! Никакой нечисти, никаких происшествий. Самым страшным был пожар в ивовом домике пару лет назад, а с тех пор — боги миловали, ничего! Что будете заказывать, господа заклинатели?        Ванцзи выбирает чай, Вэй Ин требует вина. Пьет он быстро и много, но остается трезвым. Ванцзи знает, Вэй Ин даже драться в таком состоянии может.        Соображает он тоже хорошо, к сожалению.        — Я не понимаю, что ты здесь ищешь. Горожане не проберутся в Облачные глубины, верно? Значит, ты считаешь, что шицзе прячет в городе тот, кто ее забрал? Павлин? Цзинь Цзысюань?        Ванцзи молчит. Хочется верить — достаточно высокомерно, чтобы отбить желание с ним разговаривать. Вэй Ин расспрашивает подавальщика, не сдаются ли поблизости дома — с садом, без хозяев, достаточно уединенные, для всяких тайных свиданий.        Взгляд подавальщика становится понимающим и таким сальным, что, кажется, чувствуется на коже, как ползущий слизняк.        — Молодым господам нужно место для тайных свиданий? У нас есть комнаты…        Вэй Ин скалится в ответ:        — Разве гостиницу назовешь уединенным местом? Вряд ли вам понравится, если мы будем здесь общаться с демонами или призраками…        — А, так вам для этого?! — смущается подавальщик и называет несколько адресов. Вэй Ин поднимается из-за стола и, видимо, собирается проверить их все. Ванцзи остается сидеть.        — Что, не пойдешь со мной на тайное свидание? — фыркает Вэй Ин. — Ну и бес с тобой, зануда! Я и сам справлюсь!        — Лучше я один, — говорит Ванцзи ровно. — Так будет удобнее.        Он не может даже представить, чтобы Вэй Ин узнал правду. Нет, это слишком, этого не будет… Он сжимает кулаки, словно давит в них подступающую панику. Он все сделает правильно и всех спасет.        Перед глазами стоит теплая улыбка брата.        Вэй Ин качает головой.        — Ты не понимаешь! Это же моя шицзе, разве я могу стоять в стороне.        — Пожалуйста, — просит Ванцзи.        Вэй Ин резко разворачивается, хлестнув воздух длинными волосами, и выходит из чайной. Ванцзи идет следом — это все, что он может.        Ну, или еще напасть на Вэй Ина, чтобы не дать ему пойти дальше. Но это он оставляет на крайний случай.        Им не везет. Цзян Яньли они находят в первом же доме. Вэй Ин перемахивает запертые ворота, бегом пересекает двор, врывается в первый домик — и видит. Ее даже не стали прятать. Комната пуста и почти заброшена. Ставни полуприкрыты, но света хватает. Пахнет запустением и плесенью, в доме тепло. Барышня Цзян устроена на бамбуковой лежанке. Руки и ноги привязаны, глаза закрыты, дыхание ровное.        — Шицзе! — бросается к ней Вэй Ин, и тогда Ванцзи нападает. Молча, не предупреждая, пытаясь в один удар вывести из игры. Увы, реакция Вэй Ина слишком хороша, а навыками они равны. Он успевает выхватить меч.        — Так это твоя работа? Почему? Что шицзе тебе сделала?! Что ты сделал с ней?        Вэй Ин успевает осыпать его и ударами, и вопросами, первые не достигают цели, вторые — бьют наотмашь. Ванцзи не хочется, чтобы Вэй Ин думал о нем — так. Но и оправдываться он тоже не может.        — Просто объясни — почему! Это что, месть за книгу? Я думал, ты просто идиот, а ты еще и трус!        — Зря вы так говорите о Ванцзи, господин Вэй, — замечает старший брат. Он стоит около барышни Цзян и любуется их поединком, как драгоценным свитком или картиной. — Он вовсе не при чем.        — Цзэу-цзюнь… — Вэй Ин растерянно опускает меч. Ванцзи тоже останавливается, смотрит на брата и молча просит: «Не надо». Старший брат лишь улыбается в ответ.        — Цзэу-цзюнь, что здесь происходит? Что с шицзе?        — Она просто спит, господин Вэй, — говорит Сичэнь. — Не надо так нервничать, успокойтесь. С ней не происходит ничего плохого — и не произойдет, если вы будете вести себя правильно.        — Просто отпусти ее, — просил Ванцзи уже вслух. — Я хочу, чтобы ты ее отпустил.        — И только этого? — заботливо уточняет брат.        — Только.        — Давно ли ты стал мне врать? — качает головой Сичэнь. Он только что использовал амулет мгновенного перемещения, но не выглядит хоть сколько-то усталым. Как с ним справиться, Ванцзи не знает.        А вот Вэй Ин почему-то успокаивается.        — Отдайте мне шицзе, и мы не будем поднимать эту историю.        — Конечно, вы ее получите, — соглашается Сичэнь ласково. — Сразу же, как только мой брат получит от вас то, что хочет. Ванцзи? Скажи ему, что тебе нужно? Его извинения? Его дружба? Что ты хочешь?        — Ничего, — Ванцзи смотрит в стену мимо их всех. — Мне ничего не нужно от Вэй Ина.        — Уверен? — уточняет брат. — Он тебе совсем-совсем не нужен?        Ванцзи становится страшно. Ладно, пускай Цзян Яньли спала и ничего не сможет рассказать. Но Вэй Ин… Лучший способ заставить его молчать — это убить.        В памяти всплывают остатки сгоревших домиков, обугленные тела певичек… «Знаете, видимо, кто-то не затушил светильник, пожар занялся слишком быстро…»        А на Вэй Ина было бы удобно свалить и похищение барышни Цзян.        Брат улыбается. Ванцзи становится холодно, хотя обычно он не мерзнет ни зимой, ни в ледяном источнике, но сейчас чувствует, как словно от мороза застывают пальцы. Страшно.        — Я не понимаю, — Вэй Ин качает головой. — Цзэу-цзюнь, вы устроили это… потому что я пару раз подшутил над Ванцзи? Но это же глупо!        Ванцзи с этим вполне согласен. Глупо, странно и совершенно безумно. И он сам виноват, что позволил брату заметить его интерес. Во всем виноват только сам Ванцзи. Значит, ему и решать вопрос.        — Я передумал, — говорит он ровно. — Мне действительно нужен Вэй Ин. Но не как друг.        — Что ты хочешь, диди? — ласково уточняет Сичэнь и медленно вытягивает Шоюэ из ножен. Одно движение — и меч повисает над грудью барышни Цзян. — Вам лучше слушаться его, господин Вэй.        Ванцзи уже ни о чем его не просит и даже не оглядывается, смотрит только на Вэй Ина и видит в его глазах страх, беспомощность и ненависть. Все правильно, именно это он и заслужил за свою слабость. И все-таки ему жаль. После сегодняшнего Вэй Ин уже не сможет улыбаться так же беззаботно, как раньше.        — Раздевайся.        — Что?! — Вэй Ин хватается за меч, но его останавливает голос Сичэня:        — Господин Вэй, вы же не хотите, чтобы барышня пострадала из-за вас? Делайте, что вам сказано.        — Но… — Вэй Ин все еще медлит, и Ванцзи шагает к нему сам. Сгребает в кулак ворот ханьфу, тянет к себе, придерживает за подбородок, не давая отвернуться, — и целует. Он хотел бы, чтобы этот поцелуй был серьезным, настоящим, таким, чтобы Вэй Ин все понял, но вместо этого получается только неловко ткнуться губами в губы Вэй Ина, развести их своими, прикусить нижнюю, втянув в рот. В этом поцелуе нет ни влечения, ни страсти, да еще и Сичэнь смотрит.        — Так ты этого хочешь от него? — задумчиво говорит старший брат. Ванцзи на него не оглядывается. Прямо перед ним Вэй Ин сплевывает на пол и вытирает рот. — А ты уверен, что одного раза будет достаточно?        — Разве есть выбор? — бросает Ванцзи. — Дева Цзян не может вечно быть твоей заложницей.        — Я мог бы на ней жениться, — предлагает Сичэнь задумчиво. — Тогда ее жизнь и смерть будут в наших руках, и Вэй Ин останется с тобой столько, сколько ты захочешь.        Это соблазнительно, но Ванцзи качает головой.        — Воду не удержать в кулаке, а ветер на привязи. Не жертвуй собой ради меня, брат.        — Разве я могу кого-то полюбить больше, чем моего маленького брата? Я дам тебе все, что ты захочешь.        Ванцзи все-таки оглядывается и видит теплую улыбку Сичэня. А еще — его меч над телом Цзян Яньли, и понимает, что все решил правильно. Лишь бы получилось.       — Сейчас я просто хочу его.        Он снова оборачивается к Вэй Ину.        — Снимай одежду. Долго мне еще ждать?        — Ты…        Сумасшедший? Урод? Извращенец? Ванцзи готов к любым словам, пускай ругается, лишь бы подчинился и не делал глупостей.        — Брат, вам же будет неудобно, — говорит Сичэнь. — Идите во флигель, направо за этим домом. Там чисто и прибрано, не то что здесь.        Ванцзи вообще-то надеялся, что у них получится уйти в гостиницу, но и просто выйти из комнаты — уже неплохо. Он хватает Вэй Ина за руку и тянет за собой.        — А если господин Вэй решит спорить, напоминай ему про его шицзе, — мягко говорит Сичэнь. — Я подожду вас здесь. И… можете не торопиться.        Ванцзи не благодарит. Он тащит Вэй Ина за собой, и тот не сопротивляется, идет, и решается заговорить только на улице.        — А если… если мы это сделаем, вы же отпустите шицзе?        — Да, — Ванцзи кивает. — С вами обоими ничего не случится, я прослежу.        — Тогда ладно, — соглашается Вэй Ин. Его голос звучит уже как обычно, на губах появляется призрак его прежней улыбки. Он точно задумал что-то. — Если так, можно и потерпеть, наверно. Братец Лань Чжань, а ты точно знаешь, что делать? Наверняка да, не зря же ты так пристально разглядывал ту книгу! Что запомнил?        — Просто заткнись, — просит его Ванцзи.        Во флигеле ничуть не лучше, чем в заброшенном доме. Там есть стол и подушки для сидения, и кровать под грязноватым шелковым покрывалом за аляповатой ширмой. Это вам не Облачные глубины с их чистотой и гармонией. Ванцзи морщится недовольно, но выбора нет. Вэй Ину придется лежать на этой кровати, и ему повезет, если там не будет клопов.        — Меч на стол, — командует Ванцзи и снимает лобную ленту. — Руки за спину.        Единственный способ не дать Вэй Ину наделать глупостей — это его связать. А зачарованная лента — опять же единственное, что он не сможет так просто порвать. Вот и все, ничего личного, — так убеждает себя Ванцзи, связывая запястья Вэй Ина.        — Лань Чжань, я и подумать не мог, что под этим скучным белым нарядом скрывается такой затейник.        Веселья в голосе Вэй Ина больше нет, там осталась только злость, и Ванцзи не против. Другого он и не заслужил.        — Как же я буду раздеваться, когда ты меня связал?        — Никак. Это и не нужно.        Ванцзи снова стоит лицом к лицу с Вэй Ином. Тот раскраснелся, неловко приподнимает плечи, пытаясь удобнее устроить за спиной связанные руки. Его хотелось бы поцеловать снова, но Ванцзи знает, что ничего не получит в ответ. И вообще тот, кто расписывал прелесть поцелуев, верно никогда не целовался. Что в этом приятного?        — Тогда чего же ты хочешь? — хмурится Вэй Ин.        — Ничего.        Ванцзи кладет руки ему на плечи, разводит ворот, нежно касается гладкой кожи на шее. И прижимает акупунктурные точки. Вэй Ин падает, и Ванцзи подхватывает его. Вот и все, что у них было и когда-нибудь будет. Он относит Вэй Ина на кровать, устраивает на боку, подумав, развязывает пояс и приводит в беспорядок одежду. Пусть Вэй Ин думает, что действительно купил этим свободу своей шицзе.        Сам Ванцзи забирает его меч и возвращается в главный дом.        — Отпусти ее.        — Диди? — Сичэнь оборачивается. — Разве вы уже все?        — Я не хочу так, — качает головой Ванцзи. — Просто отпусти ее и пообещай, что они оба останутся живы.        — Ты остался недоволен Вэй Ином?        — Я всем доволен. Я его не хочу. Не хочу, слышишь? Я просто хочу, чтобы он жил долго и счастливо, вот и все, что ты должен сделать. Обещай мне, что не причинишь им вреда потом!        — С чего ты взял, что тебе нужно такое обещание?        Сичэнь качается с пятки на носок, смотрит задумчиво — так, как смотрит на дядю, когда подбирает аргументы для спора. Так, как смотрит на чужих, и это неуютно и страшно. С Ванцзи он никогда так не вел себя раньше.        Потому что никогда раньше Ванцзи с ним не спорил.        — Просто пообещай, — упрямо говорит он сейчас. — Что с ними не будет, как с теми девушками из ивового домика. Мне это… мне это не понравилось.        Ванцзи чувствует себя капризным ребенком, которого слишком мало пороли, когда говорит такое, но он все еще надеется, что вот так, прямо, до брата все-таки дойдет.        — А что с девушками? — Сичэнь все еще не дает обещания. — Пожар? Да, это грустно, но так бывает…        — Старший брат, обещай.        Они смотрят друг на друга — долго, молча, кажется, целую вечность. Вокруг тишина, словно весь мир исчез, и лишь они двое остались живыми. Потом старший брат медленно качает головой.        — Прости, Ванцзи. Я поставил под удар имя нашего ордена, и я отвечаю за то, чтобы на нашей репутации не было пятен.        — Ты их не убьешь, — прямо говорит Ванцзи и вытягивает Бичэнь из ножен.        Старший брат неверяще качает головой.        — Ради чего, Ванцзи? Ради сына слуги, который не стоит и твоего мизинца? Послушай, давай договоримся. Я возьму в жены деву Цзян, а ты…        Ванцзи нападает без дальнейших слов. Шоюэ взлетает навстречу, брат перехватывает его за рукоять уже после.        — Ванцзи, не глупи!        Ванцзи молчит. У них с братом примерно одинаковые навыки и общий стиль боя, и победа зависит от везения, от того, кто первым ошибется или на чьей стороне будет удача. Потом Ванцзи замечает еще кое-что — Сичэнь не хочет его ранить. Он отступает вместо того, чтобы развивать атаку, отходит и разрывает дистанцию… Бережет и заботится, как обычно.        И Ванцзи опускает меч.        — Успокоился? — выдыхает брат. Понимающе улыбается, подходит, треплет по волосам. — Хорошо, давай подумаем, что мы можем сделать в этой ситуации.        — Они не должны умереть.        — Не обещаю, — честно говорит Сичэнь. — Пойми, А-Чжань, они — угроза для нас. Вэй Ин — потому что знает, что ты его хочешь. Она… — он мельком смотрит на Яньли. — Она меня не видела и ничего не сможет рассказать, хорошо, она может жить.        — Вэй Ин тоже, — Ванцзи упрямо сжимает рукоять Бичэня. Если надо — он будет драться снова. — Вэй Ин должен жить.        — Хм… — брат задумчиво потирает подбородок. — Наша главная ценность — репутация нашего клана. Ты не можешь позволить себе такую любовь.        Ванцзи думает. Старший брат прав. Один из двух нефритов клана Гусу Лань не может позволить себе любовь обрезанного рукава, но если об этом никто никогда не узнает. Да, Вэй Ин не скажет Ванцзи спасибо за такую жизнь, но, может быть, привыкнет когда-нибудь? Может, даже… Ванцзи запрещает себе надеяться.        — Как мать, — говорит он вслух, и брат улыбается в ответ.        — Хорошая идея. Ты заберешь его себе, а я… сделаю так, чтобы его больше никто не искал.        — Как? — спрашивает Ванцзи, сам не зная зачем. Он не хочет этого знать. Но не знать — трусость.        — Найти подходящее тело несложно. Еще мне понадобится его одежда и оружие. Но, Ванцзи, ты же понимаешь, что о нем никто никогда не должен будет узнать снова. В конце концов, держать дома живого человека — совсем не то, что держать кроликов.        Ванцзи кивает.        — Понимаю. Готов.        — Смотрю, вы меня уже и поделили?! — Вэй Ин стоит в дверях. Одежды в беспорядке, связанные руки держит впереди. Ванцзи жалеет, что просто связал ему запястья и не накинул еще петлю на шею. Тогда бы у Вэй Ина не получилось уйти так просто. — Значит, я бы пополнил коллекцию домашних питомцев? Правила Гусу не запрещают держать людей.        — Господин Вэй, — Сичэнь улыбается, — разве вы сами не согласились только что на все, чтобы купить свободу своей шицзе?        Шоюэ у него в руке после недавнего поединка, а вовсе не висит над девушкой, угрожая в любую секунду пробить ей грудь. Но отправить меч туда — дело одной секунды и одной сложенной ручной печати.        Вэй Ин успевает раньше. Складывает пальцы в печать, вскидывает руки над головой, и Суйбянь пролетает между ними, разрезая белую ленту. Вэй Ин растирает руки, стряхивая на пол обрывки ленты, наступает на них, и с мечом в руке бросается на Сичэня.        Ванцзи замирает у стены, наблюдая за поединком со стороны. Ему стоило бы вмешаться, но на чей стороне?! Поддержать Вэй Ина против брата? Невозможно. Поддержать брата, чтобы вместе покончить с Вэй Ином? Невозможно тем более! Он стоит и смотрит, и все, чего хочется Ванцзи, — чтобы Вэй Ин никогда не приезжал в Облачные глубины. Лучше, чтобы его вообще никогда не было.        Тем временем брат уверенно побеждает. Вэй Ин хорош, но брат все-таки сильнее и опытнее, и вот уже Вэй Ин падает на одно колено, и Сичэнь подходит, чтобы добить. Ванцзи смотрит, зная, что не имеет права отворачиваться. Он сам не вмешался и сам довел до этого. Вэй Ин умрет, и Ванцзи тоже не будет жить.        Он смотрит и видит, как Вэй Ин уходит из-под удара, и уже его меч летит в грудь Сичэня.        Ванцзи срывается с места. Бичэнь наносит один-единственный удар, и рука почти не чувствует сопротивления, только грудь и плечо вдруг окатывает горячим, алым. Тело падает на пол, голова откатывается на насколько шагов, темные волосы блестят от крови.       Потому что сын слуги не может убить наследника ордена Гусу Лань.        Вот второй наследник может убить первого.        Ванцзи падает на колени, потому что ноги больше не держат, и пытается смотреть в сторону, но все, что он видит, — кровь и безголовое тело. От этого тошнит, и пошевелиться кажется непосильной задачей.        — Я бы и сам справился, — где-то далеко говорит Вэй Ин, и Ванцзи не может на него посмотреть. Он только что убил своего брата, единственного человека, который по-настоящему его любил — и ради кого? Разве Вэй Ин этого стоит?!        Перед глазами всплывает смеющееся лицо Вэй Ина, но сейчас это воспоминание вызывает только отвращение. Как Ванцзи мог довести дело до такого?! Никакое наказание не будет для него слишком суровым.        Да, все правильно, он должен отнести тело в Облачные глубины и принять наказание. Хорошо бы, это была казнь.        Ванцзи знает, что должен встать и заняться делом, но проходит, кажется, целая вечность перед тем, как он поднимается на ноги. Вэй Ин уже отвязал от лежанки свою шицзе и теперь держит ее на руках. Ему проще, ему не надо думать, как нести отдельно тело и голову. Ванцзи прикусывает губу, до боли, до вкуса крови во рту, и достает из рукава мешочек цянькунь. Все правильно, единственный способ.        Вэй Ин рядом ждет, когда Ванцзи закончит убирать тело, и показывать слабость или слезы при нем — невозможно. Ванцзи берет голову брата, темные шелковые волосы все еще кажутся теплыми, и убирает в мешочек. С телом уже проще. Плакать все еще нельзя, но хочется, когда Ванцзи убирает в ножны меч брата, и знает, что это навсегда.        — А что с моей сестрой? Знаешь, как ее разбудить?        — Целителей. Спросим.        Слова даются нелегко, они царапают горло, как песок.        — Слушай, Лань Чжань, я, правда, благодарен…        — Заткнись, — перебивает Ванцзи и первым выходит из дома. Ничего, скоро все закончится, осталось совсем недолго.        — Лучше лететь, — напоминает Вэй Ин, когда Ванцзи останавливается у запертых ворот и долго смотрит на засов. — Ты весь в крови, не стоит показываться в таком виде.        Ванцзи бьет в ворота, тяжелый деревянный брус, запирающий их, ломается пополам, и этого кажется мало. Но Ванцзи просто проходит мимо и идет домой, в Гусу. Он не оглядывается и не знает, идет ли за ним Вэй Ин. Сейчас на это плевать.        Нужно просто прийти и сказать дяде, что он сделал. Дядя умеет назначать наказания, он позаботится обо всем остальном. Ванцзи просто идет, запрещая себе думать лишний раз, но перед глазами все равно стоит свой меч, погружающийся в чужое тело.        Он выбрал неправильно и убил своего брата.        Нужно было убить Вэй Ина, возможно, тогда было бы проще. Почему он ошибся?        Кто-то пытается заступить ему дорогу, спросить «Что случилось, молодой господин?!», но Ванцзи просто идет мимо — до тех пор, пока не видит перед собой знакомые белые одеяния дежурного адепта.        — Второй господин Лань, что с вами?        — Ничего. Мне нужен дядя.        — Вас проводить?        — Нет.        Он идет дальше, слышит за спиной «Господин Вэй, хоть вы объясните…» и только ускоряет шаг. Ничего, скоро все закончится.        Дядя у себя. Сидит у стола, спина прямая, брови нахмурены — видимо, содержание письма его не радует. Из курильницы поднимается дымок, пахнет сандаловым деревом, Сичэнь тоже любил.        Ванцзи опускается на колени у порога. Извлекает из мешочка цянькунь тело брата и кладет перед собой. Складывает ему руки, осторожно пристраивает голову. Тело уже холодное, кровь больше не идет. Касаться его неприятно и страшно, но Ванцзи заставляет себя. Он сам виноват, и сам должен себя наказать, пока дядя не выберет другое наказание. Хорошо бы смерть.        Дядя приглушенно ахает, торопливо встает, задевает стол, рассыпая бумаги.        — Кто это сделал?        — Я.        Ванцзи стоит на коленях и смотрит в пол, пытаясь не замечать край одежд старшего брата.        — Безумец! — грохает дядя. — Как ты мог?! Он всегда защищал тебя, а я говорил, что тебя давно надо запереть!        — Надо, — соглашается Ванцзи, не поднимая голову.        Дядя стоит над ним, и странно, что от его взгляда Ванцзи до сих пор не запылал, как дерево, в которое попала молния.        — Почему?! — выдыхает дядя. — Почему мы не избавились от тебя еще тогда, когда ты убил старейшину Сяо?!        — Я убил? — Ванцзи все-таки удивляется, хотя казалось, никаких чувств уже не осталось кроме отвращения к себе. — Но я этого не делал!        — А кто по-твоему?! Мы с Сичэнем осматривали труп, старейшину задушили его же лентой. А до этого разве не он делал тебе замечания?        Старейшину Сяо Чуна Ванцзи помнит. Почтенный старик, в самом деле, уж слишком много внимания уделял манерам Ванцзи, наказывал за малейшие провинности, и да, Ванцзи был почти рад, когда старейшины не стало. Сичэнь говорил — несчастный случай.        — А с тем адептом, который ранил тебя в тренировочном поединке?        — Несчастный случай? — неуверенно спрашивает Ванцзи. Виски сжимает боль, мир вокруг плывет, как будто Ванцзи — снова ребенок и лежит с высокой температурой. Вот только рядом больше нет брата, чтобы он принес воды и положил на лоб холодный компресс.        Брата больше нет и никогда не будет.        — Его закололи мечом, — холодно говорит дядя. — Ванцзи, ты…        Может, и так. Думать становится все труднее. Ванцзи не помнит, чтобы совершал эти убийства, но тело брата доказывает — Ванцзи может убить кого угодно. Может, он просто не помнит. Значит, и ивовый домик тоже на его совести. Зря он обвинял Сичэня.        — Я готов принять любое наказание. Мне можно убить себя?        Дядя молчит, Ванцзи тоже — и ждет разрешения. В самом деле, так будет проще. Закончить все, и тогда больше не будет боли, ничего больше не будет.        — Барышню Цзян тоже ты похитил?        — Я… не помню, — Ванцзи смотрит перед собой. — Не помню, как я это делал.        — Но она хоть жива?!        — Ее забрал Вэй Ин. Спросите у него, дядя.        — Спрошу. Жди тут!        Ванцзи остается один. Сначала ждет шагов снаружи, потом не ждет ничего. Воздух вокруг становится холодным, липнет к коже, как осенний туман. Темнеет. Затекают ноги, голова ноет — не сильно, но противно, и кажется, что это все никогда не закончится. Ванцзи думает, что, наверно, ад будет похож на это ожидание.        Потом приходит дядя и другие адепты. Кто-то зажигает лампы, становится светлее. Ванцзи смотрит в пол, не поднимая взгляд на других людей. Он не заслужил права смотреть им в глаза.        — Заберите тело первого молодого господина, переоденьте и положите в гроб, — командует дядя и трогает Ванцзи за плечо. — Вставай, ну же… бедный мальчик.        Ванцзи недоуменно смотрит на дядю, но не задает вопросов. Ждет, пока выйдут адепты — им не нужно знать лишнего. Дядя останавливается напротив, скрестив на груди руки, хмурится недовольно:        — Ванцзи, прости. Я верил Сичэню и даже не думал, что ты…        Ванцзи не понимает ни слова. Все это просто не складывается в общую картину. Он — убийца, он заслужил наказание, а не извинения!        — Представляю, как тяжело тебе пришлось, — качает головой дядя.        С этим Ванцзи согласен.        — Так как вы меня накажете, дядя? — спрашивает он.        — Накажу?! Ванцзи, Вэй Ин мне все рассказал. Цзян Яньли была похищена Сичэнем, а ты… ты все сделал правильно, как и подобает наследнику ордена Гусу Лань.        Ванцзи кажется, что он сходит с ума. Он убил своего брата, он не может стать наследником после такого. Занять место Сичэня — невозможно и неправильно, Сичэнь не заслужил, чтобы его забыли и просто вычеркнули.        — Нет, — Ванцзи сжимает губы и снова опускается на колени. — Этот недостойный не может быть наследником ордена Гусу Лань.        — А кто, если не ты? — сердится дядя. — Ванцзи, хватит! Да, мы с тобой мало общались…        Сичэнь всегда брал на себя все спорные вопросы, и с дядей Ванцзи обсуждал только учебу. Все личные темы ограничивались «добрый день» и «до свидания», и это было очень удобно.        -… но сейчас ты можешь мне верить. Эта смерть — внутреннее дело нашего ордена, о котором не стоит знать посторонним. И более чем естественно, если наследником после старшего брата станет младший. Ну же, вставай.        Ванцзи опускает взгляд в пол. Долг перед орденом каменной плитой ложится на плечи, такой же массивный, как Стена правил. Дядя прав, это внутреннее дело их ордена.        — Я не могу стать главой после того, что сделал.        — Конечно, можешь! — дядя стоит рядом, смотрит сверху вниз — кажется, неодобрительно. — Это было очень сложное решение, я понимаю, но ты поступил так, как лучше для ордена. Даже если тебе самому нелегко пришлось.        «Нелегко». Ванцзи усмехается про себя. У дяди просто талант находить удачные формулировки. Нелегко. Не тяжело, мучительно больно, так, что самому умереть было бы проще. Нет, всего лишь нелегко. С этим вполне можно жить.        Ванцзи прикусывает губу. Еще немного, и он сам убедит себя, что поступил правильно.        — А Вэй Ин будет молчать?        — Вот ты с ним и поговори, — предлагает дядя. — В конце концов, ты спас ему жизнь, он должен быть благодарен.        — Не жизнь, — качает головой Ванцзи.        Дядя хмыкает:        — Уж поверь, если бы этот удар нанес он, ему бы это так просто не забыли.        Ванцзи и сам не готов забыть. От имени Вэй Ина теперь становится горько во рту и пусто на сердце. Раньше Ванцзи мог думать о нем и только о нем, раз за разом вспоминая блестящие глаза и озорную улыбку. Сейчас можно вспомнить только заливающую все кровь, его серьезные, только по делу вопросы. Если постараться — можно и вспомнить его сжатые губы под своими, но об этом теперь даже думать противно.        Ванцзи поднимается с колен.        — Я должен?        — Должен, — соглашается дядя.        — Этот Ванцзи все сделает.        Дядя похлопывает его по плечу.        — Умойся и переоденься, а потом — иди отдыхать.        Ванцзи молча кланяется. Так проще, чем что-то говорить вслух.        Одежду приносят адепты — траурные белые от рукавов до пят одеяния из грубого льна. Вода в тазу быстро становится красной, когда Ванцзи отмывает кровь со своих рук. Он пытается не думать о брате, и у него почти получается. Он надеется, что если и дальше заниматься делами, он сможет больше никогда не вспоминать.        И все-таки Ванцзи знает, что никогда не будет таким же, как был Сичэнь. Он бы легко мог объяснить эту историю с похищением, если бы захотел, и ему бы все поверили сразу.        Ванцзи не знает, что ему говорить об этом и что уже сказал другим Вэй Ин. Но все равно идет к домам, где размещают приезжающих учеников.        На улице стемнело, близится час отхода ко сну, но в Облачных глубинах далеко от обычной тишины и порядка. Свои и чужие ученики попадаются навстречу, группами шепчутся о чем-то. Ванцзи знает — стоило бы сделать им замечание, но сил на это нет. Он проходит мимо, ни на кого не глядя, и останавливается только на пороге дома, где живут ученики из Юньмен Цзян.        — Мне нужен Вэй Усянь.        — Второй господин Лань, — первым навстречу попадается Цзян Ванъинь, и Ванцзи кланяется ему, вежливо, хочется верить — как обычно. — Я благодарю вас за то, что вы спасли мою сестру, и мне жаль, что…        Ванцзи хочется заткнуть уши и не слушать, но он не может это сделать. Наследник обязан быть вежливым и поддерживать хорошие отношения с другими кланами.        — Мне жаль, что вашего брата не стало. Он был хорошим человеком.        Ванцзи молчит, прикусывает изнутри щеку до соленого вкуса во рту. Кровь, везде кровь.        — Благодарю молодого господина Цзян за соболезнования, — говорит он тихо. — Как себя чувствует ваша сестра?        — С ней все в порядке, — Ванъинь тоже рад сменить тему. — Ваши целители смогли ее разбудить, но она ничего не помнит о том, кто ее похитил и где ее держали.        — Ничего, — кивает Ванцзи. — Не важно. Мне надо поговорить с Вэй Усянем.        — Сейчас позову.        Он уходит, и Ванцзи остается один. «Ваш брат был хорошим человеком». Старший брат был самым лучшим, Ванцзи это знает. И действительно его любил. А Ванцзи его убил, чтобы спасти Вэй Ина.        Ладонь снова чувствует рукоять меча. По плечу растекается тепло, словно его снова окатили кровью. У Ванцзи кружится голова, но он остается стоять прямо, просто переступает с ноги на ногу. Он должен это выдержать, он сможет.        Вэй Ин появляется перед ним словно из-под земли. Ванцзи и не заметил, как тот вошел, и это очень плохо. Когда мысли и эмоции в таком беспорядке… Если бы старший брат был жив, отправил бы Ванцзи медитировать.        — Нам надо поговорить. О похищении барышни Цзян.        — Надо, — соглашается Вэй Ин. — Но можно и не сегодня. Ты ужасно выглядишь, если честно. Тебе бы выпить…        Ванцзи молча на него смотрит. Слова Вэй Ина не вызывают привычного возмущения. Даже о правилах напоминать слишком сложно.        — Хотя бы супа какого-нибудь! — поднимает руки Вэй Ин. — Уверен, что ты ничего и не ел сегодня.        — Надо поговорить, — напоминает ему Ванцзи. — Наедине.        — Ладно-ладно, — Вэй Ин прикрывает двери. — Ты прав, надо все-таки решить, кто же похитил шицзе. Вернее, что мы скажем тому же Цзысюаню, когда он спросит, где была его невеста и можно ли на ней жениться после такого.        Ванцзи не сразу понимает, о чем говорит Вэй Ин, но потом все-таки осознает.        — Брат бы никогда!..        — Вот именно, — соглашается Вэй Ин. — Поэтому нельзя сказать, что ее похитили разбойники или еще кто-нибудь. Во-первых, они не могли бы пробраться в Облачные глубины. Во-вторых, точно бы сделали с шицзе что-нибудь нехорошее. Поэтому придется сказать, что ее похитил Лань Сичэнь.        — Нет.        Признать это невозможно. Нельзя бросить тень на репутацию брата, нельзя позволить, чтобы об их ордене думали плохо. Это главные ценности, Ванцзи это точно знает. Он же теперь наследник.        — Да! — упирается Вэй Ин. — Скажем, что Лань Сичэнь увидел шицзе и прям голову от любви потерял… Ой, прости, неудачный оборот.        Ванцзи понимает не сразу, потом злость поднимается, затапливает волной, до дрожащих рук и алой пелены перед глазами. Вэй Усянь! Как он вообще может говорить такое?!        — Прости, правда, больше не буду! — Вэй Ин уворачивается от его удара, а Ванцзи не может вспомнить, как бил. И все это очень, очень плохо. — Я не специально, и вовсе не хотел так говорить. Прости, пожалуйста.        Ванцзи молчит, хотя знает, что должен ответить. Любое «да», «ничего», «понимаю», будет лучше молчания. После вспышки ярости снова кружится голова.        — Ничего, — говорит Ванцзи вслух. — Продолжим завтра.        Он шагает к двери, на пороге задерживается, опираясь рукой об стену. Собственная слабость злит, тем более, никакого снисхождения он не заслуживает. Не заслуживает ни сочувствия, ни права на отдых, но как договориться с Вэй Ином — Ванцзи не знает.        — А если павлин спросит?! — возмущается Вэй Ин за спиной, но тут же спохватывается: — С другой стороны, с чего бы это ему лезть в наши дела? Просто устрою с ним ссору, как обычно, остальное и до завтра подождет. Лань Чжань, а ты бы все-таки выпил, а? Просто если бы я убил А-Чена, пусть даже и по действительно серьезному поводу, наверно, мне было бы очень плохо. Хотя я, скорее всего, так бы не смог.        «А я смог, — соглашается про себя Лань Ванцзи. — Потому что репутация клана… Да кому я вру? Я сделал это потому, что иначе брата бы убил ты, а я не хотел, чтобы тебя…»        — Вэй Усянь, зачем ты вообще к нам приехал?!        Слова срываются с губ сами собой, их не приходится подбирать, и они уж точно не вежливые и неправильные, но Ванцзи не может остановить себя. И не хочет.        — Если бы не ты, все было бы хорошо. Зачем тебе понадобилось ко мне лезть? Выпивал бы со своими друзьями, брат бы ничего не заметил, все бы обошлось. Почему ты все испортил?!        Он замечает, что плачет, только когда Вэй Ин вытирает ему щеку ладонью. Ванцзи отшатывается, и Вэй Ин ловит его, тянет к себе.        — Ничего. Ты поплачь, правда, так легче будет. Тебе ведь плохо, почему не поплакать?        Ванцзи знает, что должен держаться, оставаться спокойным, холодным и невозмутимым. Но Вэй Ин гладит его по спине, и это так правильно и так неправильно одновременно, что он только закрывает глаза, утыкаясь лбом в чужое плечо.        — Я никому не скажу, — говорит Вэй Ин серьезно. — Даю слово, никто не узнает от меня ни о чем, что сегодня было. Ты мне веришь?        Ванцзи думает, что не верит. Вэй Ин уже изображал раскаяние, когда переписывал правила в библиотеке, а сам только и ждал случая для мести.        — Ты спас шицзе. А я знаю, что такое благодарность. — Вэй Ин крепче прижимает Ванцзи к себе. — Поэтому я буду молчать обо всем. И о том, что ты меня поцеловал, — тоже. Кстати, знаешь, это вообще-то был первый раз…        Ванцзи чувствует, что краснеет. Сейчас явно совсем не время говорить об этом, но все-таки раз уж вопрос возник — с ним стоит разобраться раз и навсегда.        — Забудь, — говорит он, не поднимая головы. — Это было просто чтобы убрать тебя из комнаты. Это ничего не значило.        Он лжет, и сам это знает. Но ничего, один раз можно, а это будет только один раз, Ванцзи себе в этом клянется. Сейчас Вэй Ин обнимает его, а Ванцзи не чувствует к нему ничего недостойного, а единственный поцелуй кажется просто налипшей на губы грязью. Ее еще получится оттереть, когда-нибудь.        Вэй Ин молча снова гладит его по плечу, потом говорит задумчиво:        — А ты хороший актер. Ну, ничего значит ничего. Забудем. Я вот уже забыл.