Bury a friend

      

***

             Всё это случилось потому, что прямые признания в симпатии — для слабаков.              — Сколько там ещё? — хрипит Хисын, опираясь на лопату и тяжело дыша.       — Крышку только покрыли, — икнув, отвечает Джейк, пытаясь сфокусировать взгляд на подобии могилы, над которой они стоят. — Ещё немного, он сказал, что надо, чтобы всё натурально смотрелось.       — Вот же ебанутый укурыш, — шипит Ли, также икая и пошатываясь прежде, чем продолжить закидывать свежей землёй небольшую яму на заднем дворе дома их, вроде как, друга. Вообще, эта вечеринка предполагала под собой веселье, кучу выпивки, травки и беспорядочного секса. Но, заканчивается она, как и все вечеринки в доме Пак Джея — каким-то отъявленным трэшем. К слову, именно его сейчас и закапывают в настоящем гробу. В настоящую землю.       — Как он планирует выбраться? — бурчит Хисын, наваливаясь всем весом на лопату.       — Ну крышка-то не закрыта, — как само собой разумеющееся выдаёт Джейк, оборачиваясь к нему с полной земли лопатой и едва не просыпая её на чужие кроссовки. — А земля не тяжёлая. Стряхнёт — да и пойдёт курить и бухать дальше.       — А с чего ты взял, что земля… — Хис внезапно замирает, прикрывая глаза, и вытягивает руку вперёд, будто вот-вот упадёт. — …что земля не тяжёлая?       — Ну вот, — Джейк указывает пальцем на рыхлую землю, — подними горсть. Хисыну бы при случае себя поднять, но он всё же выполняет прошенное, немного взвешивает в руке и хмыкает.       — Ну да, не тяжело.       — Ну вот. А с чего бы ему было тяжело? — Джейк щурится, а Хисын вдруг расплывается в пьяной улыбке, кивая.       — Ты гений, Джейк! Когда, наконец двое ровняют землю, не забывая прихлопнуть лопатами, они выдыхают и утирают влагу со лбов друг друга, уже намереваясь уйти, но тишину на заднем дворе прерывает звонкий крик.       — Вот вы где! — верещит Сону, сбегая со ступеней и едва не заплетаясь в ногах. В его рыжих всклокоченных волосах слабо переливаются фиолетовые конфетти, а губы светятся чем-то голубым, вероятно, от уф-шота. Он останавливается в паре шагов от парочки и упирается ладонями в колени, жадно вдыхая прохладный ночной воздух. — Вы не… Джей-хёна не видели? Джейк и Хисын переглядываются, медленно убирая руки от лиц друг друга, и встают так, чтобы спрятать лопаты и свежую могилу за спинами.       — Н-нет, — запинается Хисын, мотая головой. — Мы давно уж тут. Но он не подходил к нам.       — Нет, точно нет, — соглашается Джейк.       — И он совсем не просил нас ни о чём ебанутом.       — Совсем не… Хис! — шипит он, щурясь на своего парня. Сону переводит немного осоловевший и озадаченный взгляд с одного парня на другого, а затем, не выпрямляясь, заглядывает им за спины, завидев, наконец, лопаты. Его глаза округляются, а сам он вскрикивает в ужасе, кажется, мгновенно трезвея:       — Что вы наделали?!       — Он сам попросил нас, честно! — взмаливается Хисын, бросаясь к Сону и крепко обнимая его за плечи, чтобы не дать приблизиться к могиле.       — Ну, Хисын, твою мать… — сокрушённо вздыхает Джейк, прикладываясь грязной ладонью ко лбу.       — Что вы…он серьёзно там?! — Сону переходит на визг, пытаясь вырваться, но даже подпитый Хисын, на удивление, остаётся сильнее и вцепляется в кожаную куртку на спине рыжего.       — Он правда сам нас попросил, — сдаётся Джейк, собирая обе лопаты и отходя в сторону. — Сказал, чтобы мы пришли через полчаса, закрыли и закопали. А мы что? Друг попросил — мы сделали. Наше дело маленькое.       — Он же задохнётся и умрёт! — орёт, как не в себе Сону, тщетно отпихивая Хисына от себя. — Вы чем нахрен думали?!       — Да всё с ним нормально будет, — тянет Джейк, хлопая Сону по плечу и слегка придерживаясь за него. — Он сказал…       — Да он укуренный в сопли был! Вы кого слушали вообще! Да пусти ты! Сону отталкивает, наконец, Хисына, тут же упавшего в руки Джейка, и бросается на землю, проезжаясь светлыми джинсами по грязи и вонзаясь в неё руками.       — Как долго он там? Что, если он уже задохнулся?!       — Да не долго, — жмёт плечами Джейк. — Может, полчаса?       — Полчаса?! — рыжий резко оборачивается, сверкая злостью в голубых глазах, что виднелась даже в темноте двора. — Пошли вон нахер! Разгоните всех, кто в доме и проваливайте, если не хотите проблем! Только сейчас, Хисын и Джейк будто бы трезвеют на секунду, понимая, чем может действительно обернуться эта тупая шутка и просьба Джея. Всё, что они творили до этого внезапно кажется им цветочками. Сбивчиво кивая и путаясь в ногах, они роняют лопаты и срываются с места, уносясь в дом и оставляя Сону одного, с руками по локоть в рыхлой свежей земле.       — Придурок, какой же ты придурок, хён, — всхлипывая, бормочет он, отбрасывая её в стороны. Он уверен, так будет гораздо быстрее. И оказывается прав, когда уже через пару минут натыкается ногтями на лакированную крышку гроба.       — И где только взяли-то его?! — шмыгая носом, Сону старается не утирать его рукавами испачканной куртки, но всё же дёргает плечом, хоть как-то утирая слёзы и сопли. Освободив кое-как одну из открывающихся частей крышки, рыжий уже было хватается за неё, чтобы открыть, но почему-то замирает. Его вдруг охватывает животный страх, и вовсе не от того, что он может наткнуться на труп любимого хёна. Это что-то, цепляющее за загривок и мелкими перебежками скачущее по позвонкам, укалывая их. Сону шумно сглатывает, чувствуя, как повышается пульс, бешено бьётся сердце и кровь стучит в висках. Но, отсчитав до трёх, он резко дёргает крышку на себя и не успевает даже пискнуть, когда мимо него в темноте проносится горящий алый взгляд, а тело сжимается в тисках. Он закатывает глаза, моментально пропадая в какой-то вакуумной темноте, и совсем не ощущает себя больше.       

***

             До тех пор, пока, вдыхая носом воздух, резко не подскакивает, садясь на кровати, и распахивая глаза. Сону судорожно оглядывается по сторонам, но почти сразу же их зажмуривает. Глазницы режет, словно в них насыпали песка, а голова раскалывается, как если бы по ней от души приложились лопатой. Лопата. Рыжий снова открывает глаза, вспоминая вчерашнюю ночь, которая кажется ему теперь каким-то далёким и кошмарным сном. Так бы и было, если бы он не обнаружил, что находится в спальне Джея. В его кровати. И под его стёганым голубым одеялом. И даже, кажется, в его футболке…что?       — Хён? Сону дёргается от звучания собственного голоса. Хрипатый, скрипучий, будто он только вернулся с рок-концерта, где орал как не в себе. Пальцы машинально обхватывают горло, но замирают. Сону пробирается подушечками по бинтам, опутывающим его шею, и медленно округляет глаза. В мыслях вспышками вновь возникает рыхлая земля, крышка гроба, алый взгляд, его приглушённый писк, который он всё же издал, шумные глотки и… Буквально кубарем скатываясь с кровати, он пытается рвануть в ванную, но ноги подкашиваются, а в глазах моментально темнеет. Чьи-то холодные руки ощущаются на груди и талии слишком настоящими, когда подхватывают и не дают совсем упасть. Сону позволяет вернуть себя на кровать, слышит недовольное сопение, и лишь, когда одеяло вновь касается его подбородка, а холод чужих пальцев вот-вот норовит пропасть, он из последних сил дёргается, цепляясь за крепкое запястье с неизменными на нём роликс. Он ни с кем его не спутает.       — Джей-хён? Джей дёргается, но не уходит, выдерживая долгий взгляд Сону прямо в глаза.       — Живой, — выдыхает тот, расплываясь в улыбке и облегчённо выдыхая. — Я так…испугался вчера…       — Молчи, — подаёт, наконец, голос Джей, хмуря брови под чёрной чёлкой. — Тебе нельзя пока разговаривать.       — Поче…       — Потому, что у тебя поранено горло. И обезвоживание. И обе… — Джей осекается, подтыкая одеяло под поясницу младшего, и так и остаётся, чуть нависая над ним и упираясь руками в кровать по обе стороны от расслабленного тела. — Но молчать ты, конечно же, вряд ли будешь. Это же ты…что ты помнишь из вчерашнего?       — Тебя закопали, — сипит Сону. — А я…пытался раскопать.       — А потом? — Джей щурится, не отводя взгляда от слегка ещё осоловевших голубых глаз.       — Больно. И темнота. Они смотрят друг на друга молча с минуту, после чего Джей поджимает губы и, обречённо вздыхая, опускается на кровать, закутывая рыжего в одеяло плотнее и оставляя свои пальцы на его пояснице, словно ненароком удерживая на месте.       — Какого чёрта ты вообще полез туда вчера?       — Тебя же…закопали, хён.       — И чего? Мы каждые выходные какую-то хрень творим. В прошлый раз Джейк Хисына на дереве вверх ногами подвесил, ты что-то не торопился его снимать. Со мной сидел, косячок на крыше раскуривал.       — Испугался я.       — Чего?       — Что ты умрёшь, — недовольно хмурится Сону, глядя на Джея так, словно его ответ был очевиден.       — А в итоге, едва не умер ты, — цокает языком тот, поднимая руку и проводя пальцами по бинтам на шее рыжего.       — Кстати об этом. Мне…привиделось там кое-чего…       — М? — склонив голову, Джей бездумно давит подушечками на пульсирующую, под тонким слоем бинтов, вену всё сильнее, заставляя Сону невольно сглотнуть и застыть, едва шевеля губами.       — Красные глаза. Но там же был ты, да? Меня ведь…просто кто-то ударил сзади, да? Вот и искры из глаз и…и я вырубился. Да? Джей поджимает губы, ловя взволнованный взгляд Сону, и щурится слегка.       — А что, если нет?       — Тогда я запнулся, на меня упала крышка, а ты нашёл меня и… Джей в одно мгновение оказывается носом к носу с рыжим, отчего тот охает и вжимается затылком в подушку, чувствуя, как длинные пальцы болезненно впиваются в его открытое в широком вороте плечо. Сону вглядывается в красные проблески в тёмных глазах, находящихся теперь так близко, и едва слышно выдыхает:       — Не привиделось. Терять сознание на мягких подушках, к слову, чуточку приятнее.       

***

             — И теперь я тоже стану вампиром? — повторяет уже в четвёртый раз свой вопрос Сону, сидя посреди кровати Джея, укутанный теперь уже в его огромную толстовку и со стаканом вчерашнего пива в руках. Не то, что, конечно, нужно бы при обезвоживании и обескровливании, но зато самое то при опохмелении.       — Станешь, Сону. Только вампиры обычно умнеют при превращении, — хмурится Джей, отрываясь от игры в мобильном. Перекинув ноги через подлокотник, он казался вполне расслабленным. В общем-то, он таким и был.       — У меня видимо регресс в мозгу пошёл от нехватки крови, — бубнит младший, допивая уже тёплое пиво и морщась. — Мне в вампирской шкуре теперь всё на вкус, как моча будет?       — Тёплое вчерашнее пиво тебе в любой ипостаси, как моча будет. Нет, с нормальным алкоголем проблем не возникнет.       — Почему тогда ты не принёс мне нормальный алкоголь?       — А может ты вспомнишь, какой день вчера был? Они смотрят друг на друга, одинаково приподняв брови, выжидая, кто сдастся первым. Ожидаемо, пока ещё первым сдаются человеческие глаза, нуждающиеся в моргании. Сону глухо рычит.       — Мы дружим со средней школы, — цокает он языком, оглядывая уже почти родную комнату. — И почему я не догадался…       — Может, всё-таки в тебе не происходит регресс? — ухмыляется Джей, за что тут же ловит лицом подушку, даже не пытаясь её поймать.       — Ты ловко врал, что выглядишь взрослее своих лет. Глядя на нашего Ники, поверить можно было легко.       — Ну, почему же врал? Я ведь правда выглядел взрослее пятнадцати.       — Да, года на два. Но не на…а сколько тебе вообще? Откидывая куда-то под себя в кресло телефон, Джей поворачивает голову к Сону, разглядывая хмурое личико.       — Не морщись. А то превратишься с морщинами на лбу.       — Враки, — ещё сильнее хмурит брови Сону. — Что, не скажешь?       — Так много не живут.       — Это не цифра.       — Но честный ответ, — жмёт плечами Джей. — Ответишь теперь на мой?       — Тоже так честно или по нормальному? — не унимается Сону.       — Да как захочешь. Если мне не понравится, я смогу узнать правду другим способом, — сверкает алыми глазами старший.       — Что же там за вопрос такой?       — Почему ты вообще пошёл меня искать? Не у кого было стрельнуть косяк?       — Говоришь так, будто я только из-за этого с тобой дружу, — обиженно дует губы Сону, скрещивая руки на груди и сурово глядя на Джея.       — Говорю, вспоминая наше знакомство на вечеринке у Чонгук-хёна, — хмыкает тот, усаживаясь в кресле нормально и зеркаля позу Сону. — Ты не ответил.       — Вообще-то, в начале вечеринки, ты мне танец обещал.       — И ты серьёзно из-за этого попёрся искать меня по всему дому?       — Не только. Мне кое-кто кое-что сказал. Вот и попёрся. Это допрос?       — Что, если да?       — Тогда иди к чёрту, хён. Я тут вообще-то переживаю стресс и превращаюсь в вампира. Вопросы свои оставь на потом, — разводит руками в воздухе Сону. — На когда-нибудь там. Щёки его предательски розовеют, на что Джей и любуется, склоняя голову к плечу. Не то, чтобы он не знал, зачем его действительно искал рыжий. Но услышать это, наконец, хотелось. К тому же, раз уж он теперь знает о том, что Джей вампир и даже вполне спокойно это принял, не считай обморока. Можно было дождаться и смущённого признания. А потом внезапно признаться самому. Неожиданно как-нибудь. Без фейерверков, но также эпично, как он из гроба восстал. Как там говорят? Не с ебонцой, а особенный.       — Ты ведь понимаешь, что я вампир и у меня отменная память, Сону? — с издёвкой уточняет он. Сону приоткрывает один глаз, успевший уже за пару минут молчания усесться в позу лотоса и начать, кажется, медитировать.       — Допустим.       — Я ведь обязательно запомню это. А потом задам тебе тысячу вопросов, на которые тебе рано или поздно придётся ответить.       — Что, прямо на все?       — На те, которые проигнорируешь — ответит твоё сознание, когда я над ним поработаю.       — А я, когда стану вампиром, смогу работать с чьим-то сознанием? — сужает голубые глаза Сону.       — Лет через пятьдесят, может, — ведёт плечом. — У всех по-разному.       — Ага! Так тебе больше пятидесяти!       — Раз так в пять больше, — довольно ухмыляется Джей, обнажая клыки. Сону вновь дуется, морща носик.       — Старикан.       — Что, не в твоём вкусе? Задыхаясь в негодовании, Сону бросает в Джея единственную оставшуюся подушку и, не меняя позы, кое-как переворачивается к вампиру спиной. Весьма опрометчиво. Потому, что стоит ему только снова прикрыть глаза, как уха касаются прохладные губы, хрипловато шепча:       — Собираешься протирать штаны в моей комнате все последние человеческие сутки? Резко разворачиваясь, Сону ожидаемо сталкивается с Джеем носами и снова заливается краской. Однако прямой взгляд выдерживает стойко.       — А что, есть особые предложения?       — Целый список. Потому, что прямые признания в симпатии — для слабаков.       

***

             — Хён? — кричит Сону, стоя на краю крыши двухэтажного дома, дрожа от страха и временами дующего ветра. — А ты уверен, что это действительно то, что мне нужно в последний день человеческой жизни? Стоя внизу и закуривая, Джей лишь кивает в ответ и вытягивает вверх руки.       — Адреналина — ёбнешься. Прыгай, Сону-я, я ведь ловлю.       — Ёбнешься так точно, — шепчет рыжий, крестясь зачем-то, хотя верующим сроду не был и даже, где крестик его в душе не ведает. — Хён, а ты…ну точно поймаешь? На абсурдный вопрос Джей опасно сужает глаза и пускает носом сигаретный дым.       — Могу за такие вопросики точно не поймать. И ты потеряешь человечьи часы. Но вообще, если хочешь, так и сделаем, только переместимся куда-нибудь, например, к бетонному дну пустого бассейна.       — Нет! Нет, ладно! Я верю. Верю, хён.       — Сону-я?       — А?       — Помнишь, мы шоу с айдолами твоими смотрели? — щурится Джей, перебирая губами сигарету из одного уголка в другой.       — Да я сейчас, хён, всю свою жизнь до пелёнок вспомнил! — сглатывает Сону, стараясь смотреть только на лицо старшего.       — Был там эпизод один, где они с вышки прыгали и кричали всякое. Не хочешь тоже крикнуть что-нибудь? Попытка — она ведь не пытка. И, как знать, может Сону возьмёт да признается в ответственный момент? Но Сону тоже не пальцем деланный.       — Хочу, хён. Очень хочу. И крикну даже. Ты ловишь там?       — Ловлю, куда я денусь-то. Вдыхая поглубже, Сону запоминает этот момент. Действительно запоминает. Как ветер непостоянный треплет рыжую чёлку, как по коже мурашки безостановочно, а внизу лицо любимое смотрит, выжидающе. И руки, о которых он, как не о дружеских, мечтает уже парочку лет. Ждут. Пока он прыгнет с грёбаного второго этажа дома, потому что…подумать зачем действительно он это делает, Сону не успевает, делая шаг вперёд и стремительно падая в объятия Джея. Крича, как и обещал, совсем не романтичное:       — Ненавижу тебя, идиот-хён! Он дышит сбивчиво, чувствуя, как трясётся от переполняемых эмоций, до боли в суставах сгребает кожанку на плечах Джея и на пробу приоткрывает глаза. В которые ему тут же летит облако сигаретного дыма, скрывая сияющую алым радужку.       — Фу, ну, хён.       — И я тебя ненавижу, поганец, — хмыкает Джей, медленно выпуская Сону из своих рук. — И как тебе?       — Страшно. Глупо. И страшно. И коротко очень, — одёргивая толстовку, ворчит рыжий.       — Ну, если тебе было мало, мы можем…       — Что там следующее в твоём списке, хён?       

***

             И, раз уж с признанием во время адреналинового выброса не получилось, можно зайти с другой стороны. Потому, что прямые признания — они всё ещё для слабаков. Сону вон почти на смертном одре, а признаваться не спешит. Джей даже грешным делом думает, а не ошибся ли он в своих догадках за эти годы? Но потом ловит взгляды Сону, брошенные украдкой то из-под рыжей чёлки, то из-за меню, которым он закрывался. И понимает — нет, не ошибся. Просто кто-то либо боится, либо та ещё вредная задница. Как и он сам.       — Итак, хён? — осматривается Сону. — Ты привёл меня в дорогущую кондитерскую, чтобы.?       — Вспомнил, что ты говорил о своей безликой личной жизни, — жмёт плечами Джей, едва не получая за такие слова десертным ножичком в руку, — вспомнил, что у тебя ещё ни разу в жизни не было первого свидания. В вампирском-то теле их может тысяча будет, а как человек…       — Ты мне приятное делаешь или унизить пытаешься?       — Выбирай, что больше нравится.       — Тройной шоколад с мятной прослойкой и трюфельный латте нравятся, — хлопая маленьким меню, супится Сону. — Большой трюфельный латте.       — И не слипнется же, — хмыкает Джей, подзывая официанта. В голове у него всё сложилось идеально. Короткий курс свидания: пироженки, кофе, прогулка к воде, первый поцелуй и… Сону в порыве чувств признаётся уже, наконец, что Джей давно нравится ему не как друг, Джей признаётся в ответ и они живут счастливо. Может, даже долго. Это ещё посмотреть надо. Но Сону был бы не Сону, если бы с ним не случилось чего-то. Уволакивая стонущего от боли рыжего в ближайшую безлюдную подворотню, Джей одним махом подхватывает его там на руки и уносится обратно к себе домой. Вот и поели пироженок. Вот и погуляли у воды. Вот тебе и первый поцелуй с признанием. Таблетка от несварения и переедания, литр чистой воды с ложкой сорбента и хотя бы час покоя в обнимку с пустым пластиковым ведром. Чисто на всякий случай. У Сону он, конечно же, наступает. Как иначе?       — А вампиры… — булькает Сону, склоняясь над ведром у себя на коленях. — Вампиры блюют, хён?       — Ага, — морщится Джей, надевая на рыжего ободок с лисьими ушками, который он хранил ещё с их похода в парк аттракционов в старшей школе. Всяко лучше так, чем он сам бы ему чёлку держал. — Если крови перепить. Ты зачем четыре пирожных сожрал-то? Мята с шоколадом в таком количестве у кого хочешь тошноту вызовет.       — Ты же… — по спальне снова разносятся звуки тошноты, и Джей, морщась, отворачивается, лишь успокаивающе поглаживая Сону по лопаткам. — Ты же сказал — бери, что хочешь, я плачу.       — А ты и рад был бы дыру в моём кошельке проделать, несмотря на такую же в своём желудке?       — Не рад. Но интересно было, сколько ты…ой…сколько ты потратить на меня готов был.       — Много готов был. Теперь вот, похоже, буду тебе только на пакеты с кровью тратиться. Ты только ей так не нахлёбывайся. Кровь хуже шоколада отстирывать. А ты вон, всю мою кофту уделал.       — Хён?       — М?       — Спасибо тебе. Наверное. Джей вздыхает, кивая. Ага. Спасибо блин. Но, в конце концов, спустя час, Сону должно было стать лучше и, если уж со свиданием вне дома не прокатило, может получится в более домашней обстановке? Первый поцелуй-то по-прежнему никто не отменял.       

***

             Джей должен был предвидеть.       — Ты два часа назад валялся с отравлением, Сону! — кричит он, открывая в кухне окна и размахивая одновременно полотенцем, чтобы рыжий не задохнулся. — На кой хер тебе сдался попкорн?       — Потому, что на любом свидании с фильмами есть попкорн! — орёт негодующе в ответ Сону, убирая ото рта влажную тряпку. Джей одним лишь движением заставляет его вернуть её на место.       — На нашем свидании сегодня — запрет на еду нахрен! Только вода. Нет, даже без воды. Ты ведь и ей подавишься.       — Вот стану вампиром, — бурчит Сону, — буду грациозным, ловким и…       — И будешь обляпываться кровью, как пить дать, — цокает языком Джей, хватая его за руку и выводя на задний двор. — Ты, если человеком мне за полдня чуть дом не спалил, страшно представить, что ты будучи вампиром сделаешь.       — А чисто теоретически…       — Нет.       — Но я ведь ещё…       — Нет, Сону.       — Но ты даже не…       — Нет, Сону, даже теоретически ты не будешь сильнее меня, как в Сумерках и не сможешь обнять меня так крепко, что треснут кости, — вздыхает Джей, закатывая глаза и отталкивая Сону к деревянной скамейке, на которую тот падает, удивлённо глядя на старшего.       — Это…как это ты…ты умеешь читать мысли?       — Твои разве что. Это просто был очевидный вопрос. Потому, что я хорошо тебя знаю. Он намеренно избегает клишированной фразочки «потому, что я твой лучший друг». Потому что вот только её сейчас и не хватает, чтобы окончательно испортить вечер. Зато её не избегает Сону, грустно улыбаясь и глядя куда-то себе под ноги.       — Конечно, хён, знаешь. Ты же мой лучший друг. А, если не сильно, но очень нужно, любимых можно бить? Ну так, легонечко, в лобешник прямо глупый этот вот под рыжей чёлкой? Джей смотрит на него укоризненно.       — А знаешь, что? — хмурится он, разворачиваясь всем корпусом и хватаясь ладонями за личико Сону.       — Ч-чего? — блеет тот, дёргаясь от неожиданности.       — К чёрту свидания. Кто вообще на них ходит? Все ходят на свидания, потому, что ждут того, что будет в конце.       — Неправда, — бубнит Сону, из-за слегка сжатых в трубочку губ, от давящих на щёки ладоней Джея. — Я ходил бы на них ради бесплатной вкусной еды.       — Ладно. Стандартные люди. Такие.совсем среднестатестические и не очень-то заинтересованные в чувствах. И еде. Они ходят на свидания ради формальности, чтобы поскорее уже поцеловаться. А может чего и больше…       — Хён? — округляет голубые глаза Сону, упираясь ладошками в крепкую грудь. — Ты чего такое удумал?       — У тебя ведь и первого поцелуя не было?       — Хён, отстань.       — Не было же, я ведь знаю.       — Хён, я лучше не целованным умру. Прекрати, это крипово.       — Не целованным нельзя, — отрезает Джей. Сону сводит брови к переносице недоверчиво.       — Это ещё кто сказал?       — Я сказал. Закрывай глаза, Сону-я.       — Не буду я с тобой целоваться, хён, — пытается увернуться рыжий, морща личико. — Ну, хён, уйди! Джей сдаётся, применяя буквально контр оружие.       — Разве ты не доверяешь лучшему другу? Или я совсем тебе не нравлюсь? Сону немного отодвигается, прикладывая ладошки к измятым щекам, и смотрит с подозрением.       — А чего это ты такие вопросы странные задаёшь?       — А чего ты другу в поцелуе отказываешь? Спать в обнимку в школе ты не отказывался.       — Ой, ну… — теряется Сону. — Это…в школе было! Ты вспомнил чего.       — Год назад.       — Неважно. И вообще, я передумал. Не хочу я ничего человеческого. Видишь, сама жизнь показывает, что мне это чуждо? Нужно просто дождаться превращения и всё. Он поднимается со скамьи, протягивая Джею руку.       — Идём просто фильм посмотрим? Осталось не так много времени.       — Ага. Совсем почти не осталось, — бормочет Джей, пока сжимает в своих тонкие пальчики и уходит в дом. Чуть больше четырёх часов осталось до времени, когда он Сону укусил, а от признания они оба были дальше, чем двадцать четыре часа назад. Приплыли.       

***

             К его же облегчению, за следующие три часа какого-то супергеройского кино не происходит ничего из рук вон выходящего. К середине фильма Сону привычно жмётся к боку, ища объятий. Сворачивается в крохотный совсем комок, укладывая рыжую голову на вампирской груди, и за десять минут до титров засыпает измождённый. Перебирая пальцами яркие прядки, Джей с грустью поджимает губы. Может всё-таки он ошибся? И показалось ему, что Сону в последнее время как-то совсем уж особенно смотрит? Что и впрямь таскается за ним везде на вечеринках, просто потому что один остаться боится? Может зря он это всё затеял изначально? Он вспоминает вдруг слова Сону.       — Сону-я? Эй, проснись-ка, — шепчет он, вплетая пальцы в рыжие волосы и пытаясь свободной рукой растормошить младшего за плечо.       — Хён, ещё минуточку, — бубнит Сону в его футболку на груди, потираясь о неё носиком.       — Ответь мне на вопрос, и спи сколько влезет.       — Ну, хён…       — Ты сказал, что вчера попёрся по всему дому искать меня, потому, что кто-то тебе что-то сказал? Разве тебе просто не передали, что я на улице жду тебя?       — Нет, — голос Сону уже становится ворчливым, но глаз он не открывает, лишь плотнее притираясь к боку Джея и обхватывая его поперёк груди рукой. — Мне сказали, что ты на улице сосёшься с кем-то, хён.       — Так и? И что?       — Хён, через пару часов я превращусь в вампира и загрызу тебя за всё хорошее, заткнись. В одно мгновение, Джей меняет их на диване местами, вжимая Сону лопатками в мягкую обивку. В голубых глазах сон пропадает за секунду.       — Хён?       — Ты приревновал меня, засранец, — горделиво улыбается Джей, смотря сверху вниз на постепенно становящееся недовольным личико. — При-рев-но-вал.       — С какой стати? — Сону лупит его ладонью в плечо. — Друзей не ревнуют, идиот-хён.       — На друзей не пялятся по утрам, вместо того, чтобы досыпать полчаса до будильника.       — Ты не спал?! Так ты не спал, мне не показалось! Джей смеётся, пока на него один за одним сыпятся несерьёзные удары маленьких кулачков, а затем, посреди небольшой передышки, совсем уверенно склоняется к Сону, коротко прижимаясь к его губам своими.       — Хён, ты серьёзно, идиот, — шепчет рыжий, сгребая пальчиками футболку на груди Джея. — Ты украл мой первый и последний человеческий поцелуй. Фу таким быть.       — За первый могу извиниться, — усмехается Джей, проводя ладонью по покрасневшей щёчке.       — А за последний?       — Как только он наступит. И, вообще-то, Сону не знает, но его первый поцелуй ещё тогда, в тёмной спальне, в старшей школе, был украден бессовестно Джеем.       

***

             — Красиво как, — мурчит Сону, прижимаясь щёчкой к плечу Джея, когда, спустя полчаса поцелуев, они оказываются на крыше, наблюдая рассвет. — Я же не сгорю?       — Неа, — мотает головой вампир, затягиваясь и выпуская в прохладный утренний воздух горьковатый дым. — Я же не горю.       — Ну, так тебе и лет сколько.       — Не в возрасте дело.       — Хён, а ты по минутам помнишь? Сколько мне осталось? Отстраняясь, Сону с любопытством смотрит на роликс на бледном запястье.       — Четыре уже. Разве ты не раньше меня кусал? Темно вроде было.       — Ответишь мне на один вопрос, Сону-я? — игнорируя его реплику, тянет Джей, щурясь из-за дыма.       — М?       — Если бы я не поцеловал тебя, ты бы признался мне в итоге?       — Попросил бы убить как раз в эту секунду. Смысл бы мне был от вечности без тебя? А что?       — А смысл в вечности со мной?       — А говорил ещё, что память у тебя отменная, — фырчит Сону, пихая Джея локтем. — Но, если тебе так хочется это услышать, то…я люблю тебя, хён. И у меня есть огромный смысл в вечности с тобой. Разве у тебя со мной нет? Джей тянет губы в довольной ухмылке, туша сигарету о кровлю и отгоняя от нахмурившегося личика дым. Рассматривает немного спадающие на голубые глаза рыжие прядки, нежную бледную кожу с россыпью веснушек, розовые, как нарисованные, губы. И тянется их поцеловать ещё раз, прежде чем говорит:       — По крыше советую не бегать, а тихонько пробраться к выходу следом за мной, а в спальне уже можно будет и подраться. Ты не превратишься в вампира, Сону. Ну, не сегодня так точно. Он смеётся, на сверхскорости покидая крышу и слыша разъярённый недовольный вопль Сону:       — Идиот-хён!       — Я тоже люблю тебя, Сону-я!