Когда смогу найти тебя...

***

      Солнце давно село… Было темно и тихо. Сражались агентство и чёрная метка из другого города… Почти все агентство было раскидано… Окровавленный Дазай без сознания лежал около стены… Чуя и Рампо со злодеем в книге распутывали преступление… Акутагава раненый откачивал Дазая…       Эти люди… Были очень сильны… Никто даже не подозревал… Не были готовы к этому… Кёко и Ацуши сражались с тремя людьми из чёрной метки… Но, у них кончались силы… А Куникида… Куникида сражался из всех сил, с растянутой левой кистью сражался с самым сильным, с самым хитрым злодеем. Куникида имел уже три пули в левой руке, он шатался. Но хотел Доппо сохранить жизни тем, кто был ему дорог, хоть если он орал на них, то все равно были они ему близки. Даже Кёко.       Но вот под ним подскользнул злодей, дернул за шею и… Раздался вопль Куникиды. Однозначно, он свернул ему шею… -Ах, не думал, что ты такой слабак. Куникида обмякший без сознания свалился на землю. -Остаётся только убить тебя, но я хочу, чтобы самый долгожительный кричал во все горло, моля о пощаде. -Н-не б-будет такого. Снова крик Куникиды, парень наступил ему на левую руку. Он её сломал… -Вечно ты надеешься только на себя. Запомни, ты не идеал, а неудачник) Куникида услышал последнюю фразу и потерял сознание... А в то время вновь послышался крик, но уже не Доппо Куникиды, а этого парня. Ему пронзили живот острым мечом, это была Кёко. Парень повалился наземь и быстро встал. Кёко отлетела далеко в сторону и расшибла голову... Следующим был бы Ацуши, но его засосало в роман врага, и тот должен был его распутать... Никто не может помочь Куникиде... Доппо стал приходить в себя, но не мог подняться из-за боли в ногах.. Вдруг, мимо него промчалась чья-то тень, на ходу прошептав: -Не переживай... И все вновь стало черным.       *Кто это был? Голос был женский, но до жути серьёзный. Это ему предвиделось или как? Сейчас Куникида слышал только крики, стоны и чей-то плач. До самого сердца больный и ужасный, что аш мурашки по коже. Хочется спрятаться, уйти от этого тихого душевного какого-то плача. Но тут настигла его тишина... И теперь настала черная и сильная боль. Непонятно какая. Душевная и материальная...