August party

Бета - Broadway Line Без ярких красок и птичьих песен начинается последний день лета. Синее небо прячется за тяжёлыми серыми тучами, растянутыми на несколько километров вдаль. Лучи солнца, дающие людям тепло и вероятность удачно провести сегодняшнее время, давно померкли, уступая место дождю и его плохому влиянию на окружающих. Некая белая взвесь растекается по всему городу, поглощая в себя едва заметные многоэтажки и радиовышки. Это туман наступает вместе с дождём, создавая свою природную иллюзию для людей. Из-за него отменено множество воздушных рейсов, введено "штормовое предупреждение", перекрыты автомобильные пути с крутыми поворотами. Без устали бьёт дождь по подоконникам жилых домов, словно маленькая группа барабанщиков шествует по главной дороге Японии. Деревья свои изумрудные пышные ветви давно склонили к низу, не в силах больше выдерживать стихию. Цвет дорог чуть сливается с оттенком древесной коры, блестят крыши домов, лужи расширяются, а количество зонтов на улице в половине восьмого в семь раз меньше, чем количество людей в солнечную погоду или будний день. Что-то слабо сверкает на небе и после этого сразу же раздаётся гром за окном. Через три секунды всё стихает и привычный шум дождя, бьющегося о подоконник, возвращается. Если бы не гром, Аомине спал бы себе и дальше. Однако грохот заставляет его проснуться, будит, как второй будильник, при этом не вынуждая стучать вслепую по тумбочке в поиске кнопки "Отключить". Глаза парень открывать не спешит. По звукам и так понятно, что идёт неслабый дождь, а вот предоставленная возможность послушать постукивание и следующее громыхание на небе после сна - прекрасное начало дня. Осознание того, что снаружи холодно и сыро, а здесь, внутри, под одеялом, теплее некуда, греет душу. А вместе с ней и тело. Левый глаз приоткрыт, и занятие теряет свой смысл. За левым открывается и правый. Оценивая представленную картину, а именно часть спальной тумбы, дверь и широкий шкаф, Дайки безошибочно определяет, что он в гостях. У Тайги. Всё дело в предметах, расставленных в спальне. Конечно, у него в комнате стоит всё то же самое. Единственные отличия - это размеры и цветовая гамма. Ну и одно одеяло на двоих. Не вдаваясь в подробности декора, Аомине сонно моргает, после десяти секунд широко зевает, как это делали львы вчера по телевизору, и открывает для себя удивительные вещи. Во-первых, ужасно затекла за ночь правая рука, на которой он спал. Боль в плече так и твердит ему: "Избавь меня от мучений - вытащи руку из-под головы". Во-вторых, дыхание Кагами ерошит короткие синие волосы сзади, отчего становится щекотно. В-третьих, левая рука того же парня покоится на левом плече тоуовца и крепко его держит, боясь потерять или отпустить аса. Несомненно, отбросив первый пункт, выглядит всё довольно мило и романтично. Просыпаться в одной постели с дорогим и любимым тебе человеком (причём, за время всех отношений так ни разу и не сказать: "Я тебя люблю") лучше всяческих медалей и кубков в спорте. Даже автограф Джорджа Майкена, присутствовавшего на недавнем матче, не имеет себе цены, перед теплом от прикосновений чужих, но близких душе рук и грудью, тесно прижатой к лопаткам. Как бы это не вселяет сентиментальности в сердце, были и другие два фактора, служившие Дайки скорее минусом, чем плюсом: утренний стояк Тайги сквозь ткань боксеров упирается ему в копчик и свой собственный, к которому, в плане секса, не прикасались уже пять недель. "Месяц", - уточняет Аомине, от злости кусая нижнюю губу. Не сразу парень вспомнит, когда в последний раз они вдвоём уединялись, чтобы стать друг к другу ближе. Гораздо ближе, сопровождая стонами, томными взглядами, царапинами и засосами, глубокими поцелуями и такими же проникновениями внутрь на всю длину члена. А как они кусали друг друга в порыве страсти, что приходилось выть, как волки на луну. Как кожа партнёра имела солоноватый привкус, стоило только прикоснуться языком к участку тела и проходить по ней. Как было приятно вместе с наслаждением испытывать боль, применяя силу, чтобы оттянуть назад волосы, или разодрать губу до крови, или впиваться в сосок зубами и тянуть его на себя, в ответ получая тонкие алые линии на спине и груди, или притягивающее к себе проклятие... Гром снова гремит и Аомине только навостряет уши, вслушиваясь в звук природы. Испускает вздох, когда он прекращается и решает перевернуться на другой бок. Делает переворот ас быстро, забывая обо всякой осторожности. Да и зачем? Только потому, что встречаются и большинство вечеров вместе проводят? Уступки и договорённости можно устраивать в том случае, если и противоположная сторона готова на это. А поскольку ни Аомине, ни Кагами не собираются приходить к консенсусу или делить что-то общее, то и вести себя можно, как обычно. Нравится такой расклад только синеволосому, партнёр же только кулаками машет да недоумённо косится. - Мм... мине, - бормочет Тайга, убирая руку и ворочаясь на месте, принимая удобную позу, и продолжая спать дальше. Хмурость мигом спадает с лица красноволосого, когда вибрация по кровати стихает. При этом сам парень не догадывается, что устроил её Аомине. После поворота лежать стало намного приятнее, замечая, как близко находится Кагами. Кончики их носов вот-вот соприкоснутся, чужое дыхание опаляет тонкие губы аса, тыльной стороной руки сейриновец ощущает тепло и быстрое постукивание сердца. Столь незаметными вещами Кагами заставляет Аомине вести себя иначе: нервничать, бороться с соблазном, вести себя, как закомплексованный прыщавый извращенец при виде голой одноклассницы. Дайки с ума сходит от всего этого, но не позволяет себе распустить руки только потому, что его стояку хочется оказаться в полюбившейся ему тесноте. Благо сегодняшняя дата одёргивает Аомине от неправильного поступка. Тридцать первое августа. Последний день лета, невыносимой жары и бесконечного времяпровождения. А вместе с этим и день рождения аса. Иронично. Перед самой школой оторваться по полной и сразу же взяться за учёбу. Ну как тут повеселишься, когда знаешь, что ждёт тебя впереди? Беспрерывные часы занудства, угнетающие светлые стены, мизерные минуты свободы, кипа домашнего задания, ненавистные лица - это и многое другое ждёт Дайки завтра. И так будет на протяжении девяти с половиной месяцев. Как бы уныло и сердито не чувствует себя Аомине сейчас из-за одной только мысли о школе, где толком не отдохнёшь, всё же настроение скрашивает именно день рождения. За пройденные им месяцы он знает, что обязательно получит поздравления от Тетсу, Сатсуки и только в этом году от вечно робеющего Сакурая, с которым у него отношения заладились с первых дней в Тоуо. Затем пойдёт очередь родственников, кого-то из баскетбольной команды, Кисе и других членов "Поколения чудес". А дальше - поход с кругом близких по местам, где тусуются все школьники, обед в суши-баре (куда ж без него) и прогулка по бульварам или паркам. К тому времени уже и вечер наступит, и придётся прощаться со всеми и идти домой, чтобы там сесть за праздничный стол и отметить взросление сына. А под конец сон. Относительно побочных дел, вроде приобретения тетрадок, ручек и учебников, Аомине сделал всё ещё на прошлой неделе. Меньше суеты утром первого сентября. И всё же... первым будет не Тетсуя, а Тайга. Снова раздаётся гром, и дождь с большей яростью колотит по стёклу окна и подоконнику. Дайки наблюдает за тем, как капли бьются о "защиту" и медленно стекают вниз, оставляя после себя дорожки, пропадающие через несколько секунд. Серые тучи по-прежнему продолжают своё шествие по небу. Внимание Аомине привлекает проснувшийся Кагами. Парень тихо мычит, думая, что любовник ещё дрыхнет, хмурится, когда сзади звуки дождя достигают его ушей и только потом лениво открывает глаза, видя перед собой знакомое естественное лицо приятеля. - С днём рождения, - первое, что через сон произносит Тайга, широко зевая. - И тебе доброе утро, - отзывается Дайки, терпеливо глядя на раскрытую пасть. После зевоты красноволосый не двигается с места и молча смотрит на любовника. "Слишком спокойный", - думает баскетболист, настораживаясь такому поведению. - А время?.. - Начинает разговор сейриновец. - Не смотрел ещё. Наверняка, рано. Будильник-то не бьёт нам с тобой по мозгам. - Может, проспали его? - Вряд ли можно проигнорировать твою убийственную пищалку. Всё равно, что пойти на улицу в ливень в одних трусах. - Ух, не напоминай про дождь. – изображает недовольство Кагами. - Сразу холод по спине идёт, и настроение портится. - Правда? - сверкает глазами Аомине, пододвигаясь ближе, - Может, я тебя согрею и развеселю? Подкат Кагами отклоняет, отодвигается назад, убирая руки подальше от разыгравшегося хищника и угрюмо на него посматривая. - Воздержусь как-нибудь. - Как и от секса. - бросает Дайки, отодвигаясь назад. - Что? - Что слышал, не глухой. - Не начинай… - И не собирался. - Аомине, я же говорил тебе, что от того раза ещё не отошёл. - Ты уже месяц как отходишь, когда мне на это понадобилось три дня, Бакагами. – выдаёт ас, сдерживая свой импульсивный характер. - На тебе уже нет ни царапин, ни засосов, ни укусов. Что тебе мешает отдаться мне, как в тот раз? - Хватит злиться. - Я не злюсь на тебя, я просто в бешенстве от этого. Строишь из себя хуй знает кого и ведёшь себя, как целка. - Зато ты у нас, блять, несчастнее всех! – славливает слэнг Тайга. - Не дают ему и все дела. Сколько уже не дрочишь? День, два? - Месяц. И целый месяц в раздумьях, как лучше поступить: уебать тебя или выебать спящим? - И что надумал? - А это я тебя ставлю в известность, чтобы на следующее утро ты не удивлялся, почему у тебя жопа переполнена моей спермой, тело покрыто синяками, а во рту вкус мочи. - угрожающе обещает форвард. Теперь лежать под одним одеялом становится неловко и проблематично. Тайга на пределе от услышанного, что даже ответить в подобном тоне не может. Нечего сказать ядовитого и задевающего. Он и без этого понимает, как непросто любить и быть рядом с Дайки. А тут ещё и вопрос с сексом. Стресс, издёвки, бессмысленные споры, намёки на интим. Даже "петушиные бои" возникают время от времени. Вдобавок притворство перед друзьями, что ничего общего, кроме баскетбола у них нет и быть не может. Этот месяц выбил из красноволосого все силы и нервы, какие только можно. Даже Рико со своими тренировками так не насиловала мозг, как Аомине. Хорошо, что свой день рождения они провели поздно ночью на площадке, играя в баскетбол и ничего друг другу не рассказывали. Лишь перекидывались злобными, насмехающимися и высокомерными взглядами. Вместо тысячи слов. Тогда Кагами успел подумать, что это глубокая широкая пропасть в их недолгих отношениях и предстоящая угнетающая атмосфера в комплекте с разбитым сердцем. Так бы всё и было, если бы не одно «но» : форма команды «Toronto Raptors» и короткий перекус в безлюдной закусочной в час ночи согрел душу сейриновца как никогда раньше и натолкнул на идею первого свидания. От тёплых воспоминаний Тайга улыбается, и это не проходит мимо раззадоренного Дайки, вопросительно нахмурившегося столь резкой перемене настроения. - Чё лыбишься? - Да так... вспомнил, как ты мне подарил ту майку и шорты поздно ночью второго. Я так и не спросил тебя, как тебе удалось достать её. - Пытаешься тему сменить? - Допустим. Но тебе самому не хочется портить собственную днюху ссорой? Или я тебя опять не понимаю? Прав был баскетболист, да только признавать правоту синеволосый не спешит и удачно выкручивается немногословным пересказом событий тех дней: - Утомительная поездка в Канаду за два дня до твоего дня рождения, матч на следующий день вместе с раздачей автографов и... дополнительные расходы на приобретение настоящей запасной формы «Toronto Raptors». Потом обратно в Японию к тебе на праздник, - без лишних эмоций отвечает Аомине. - Утомился, наверное? - Брось. Отоспался в самолёте, потом ещё полдня продрых в кровати и ночью с тобой в баскет играть. - А я мог между прочим спать в этот момент. Часовые пояса же. - Как-то не колышило. К тому же, ты был рад меня видеть, когда я явился на поле, хоть и не показывал этого, сучёныш. - Да, помню, - моргает красноволосый игнорируя обзывательство, вслушиваясь в звуки дождя за окном. Минуту ребята молчат, занимаясь своими делами. Один наслаждается природным шумом, другой глядит в потолок и видит дешёвую незамысловатую люстру с пятью вкрученными лампочками. За это время у обоих настроение вернулось в привычное состояние и выяснять причины отказов Кагами стало бессмысленно. - Ты меня бесишь. - признаётся Кагами с усмешкой. - Не удивляешь. Я и по сей день мечтаю бросить в твою харю что-нибудь горячее или нечаянно толкнуть с лестницы. - Аналогично и с тобой, только сломать тебе руку или поссать на твою рожу. - Пиздишь, как дышишь. - Я серьёзно. - поворачивается сейриновец и ас в точности воспроизводит тоже самое. - Всякий раз, когда ты поворачиваешься ко мне затылком, так и чешутся руки, чтобы бросить тебе вслед мяч и выбить из тебя последние мозги и ногами бить тебя по животу нахуй. Ты надо мной стебёшься всегда, даже когда я выиграл. - Не гони. - с азартом проникается Аомине. - Когда ты пиздаболишь о всякой хуйне, так и вижу твою сдвинутую в сторону челюсть. Порадуйся за себя, что после трёх наездов ты таки делаешь мне предъявы и готов с цепи сорваться, чтобы мне бошку оторвать, а то я не прочь помарать о тебя руки. - Ублюдок. - Пиздабол. - Хуесос. - Петух. - Дрочун. - Шлюха. Сверкает молния за углом и раздаётся жуткий гром, длившийся десять секунд. Даже этот шум не заставляет баскетболистов вздрогнуть. И так в них полыхает маленький огонёк раздора, готовый разрастись до огромных размеров, дай им только повод придраться к мелочи, из-за которой перевернут квартиру вверх дном. Каждый ждёт подлянку со стороны или какую-нибудь непредсказуемость с последствиями. Этого не случается, поскольку оба, безбашенные, и явно не из этого мира, впиваются друг в друга губами и прижимаются так, будто не виделись всю жизнь. Словно бойцовские собаки, завидевшие друг друга, их невозможно расцепить. Охотно двигая языками, ребята, как одно целое, двигаются во рту Кагами плавно, мыча от недостатка воздуха. - Только отстранись – задушу подушкой, на которой ты спал. – обещает Дайки. - Не страшно… Всё в тумбочке. - после передышки от поцелуя выдаёт Тайга, края губ поднимая вверх. Дайки в спешке отодвигает ящик, смотрит на ленту презервативов, полный гель-лубрикант и через секунду шумно закрывает его. - Да ну её. - блудливо улыбается Дайки, возвращаясь обратно, с головой накрывая и себя и любовника одеялом. Скрыться от непогоды в тепле и уюте и окунуться в поджидаемый обоих разврат, за который пришлось платить месяц нечеловеческого воздержания. Даже под одеялом слышен гром. Какой бы он не был. Зато капли дождя не так громко бьются о подоконник и прочие посторонние звуки становятся глуше. Хотя волнует это Аомине и Кагами в данный момент? - Ты меня спровоцировал, говнюк. - после нескольких поцелуев вдоль шеи бормочет Дайки, прильнув к ключице. - А ты повёлся, - ехидно отвечает Тайга, пальцами зарывается в синие волосы и ахает, когда слева больно кусают, нанося первое животное ранение. Эти постоянные укусы и засосы - отличительная черта аса, которая баскетболисту по душе всегда, где бы он ни находился. Нетрудно догадаться, что таким не самым приятным способом тоуовец помечает человека, привязывает его к себе и не отпускает, пока не насытится им всем. А под конец, когда дело сделано, смотрит на проделанную работу и широко улыбается, глядя на красные синяки и потемневшие следы от зубов. Чем их больше, тем сильнее питает чувства хищник к жертве. На Кагами они всегда смотрятся великолепно. Вспомнив свой первый раз с ним, когда верх торса был искусан похлеще низа, отчего сам Аомине поначалу не верил и игнорировал громкость претензий по этому поводу, а потом осознал, что это у него такое нехилое выражение страсти и, как бы скептически к этому не относился Дайки, любви перед тем, кем невозможно устоять. Перейдя на плечи, Аомине и там кусает Кагами, отчего сейриновец охает, рычит, но не отпускает волосы любовника, а только сильнее сжимает их и оттягивает от себя. Вдобавок одеяло мешает ему дышать, что сказывается на красноволосом. "Сам заварил эту кашу, сам её и расхлёбывай", - цитирует себе Тайга, ловя на себе хищный взгляд тёмно-синих глаз. Одно плечо искусано и всё горит, так ещё и второе на подходе. Клыки аса царапают загорелую кожу парня, давят на неё, вызывая со стороны вздохи, и секундный нажим вынуждает Тайгу взвыть от боли и потянуть волосы сильнее, услышав в ответ недовольное рычание. - Уб...люд...ок, - шепчет после воя Кагами, агрессивно глядя на любовника. - Твой ублюдок, Бака...гами, - мурлычит Аомине, ставя засос чуть пониже правой ключицы. Руки, не слушаясь Тайги, сами собой разжимаются, а сам парень на две секунды замирает от услышанного. Губы шепчут "Аомине", и голос пропадает при очередном укусе от Дайки в грудь. Дрогнуло тело от неприязни. Кагами готов поклясться, что услышанная им фраза лишь отдалённо напоминает ему настоящее... признание. От человека, который на протяжении полутора месяцев их натянутых, как струны, отношений ещё ни разу не сказал чего-то ласкового и нежного, вдруг услышать такое. Это поистине приятно и... невозможно. С трудом укладываются в голове два противоречащих друг другу слóва. Настоящие, приближённые по смыслу антонимы. Аомине и романтика. "Бред", - думает Тайга, хватая аса за плечи и давая отпор. С трудом ему это удаётся, и язык хищника мечется из стороны в сторону, покрывая сосок слюной и делая его твёрдым. Сквозь пелену тяжёлых вздохов и туманного взгляда сейриновец поддаётся нарастающей страсти и всячески одёргивает себя от мысли спросить вслух об этом форварда. Не хочется ему обламывать Аомине в его день рождения. Стискивая зубами сосок, тоуовец отпускает его, льнет к другому соску и также его покусывает, не забывая потягивать крошечную точку на себя и краем глаза видеть терпящего неприятие, смущённого, но в то же время развратного Кагами, соблазняющего своей наготой и загаром. Своими руками он нехило так оттягивал ему волосы, и приходилось идти на попутную, послушно поднимать голову и браниться про себя. А сейчас прикрывает рот руками и заглушает нарастающие стоны и не старается отстранить аса. Немного приложив усилия, дополнительно лизнув кончиком языка выпирающийся сосок, любовник громко вдыхает воздух и кусками его выдыхает, ногтями впиваясь в плечи, углубляясь в тёмную кожу и оставляя на них царапины. Да, Аомине видит в карминовых глазах сопротивление, запрет, отказ от этой затеи. А он, как упёртый, идёт дальше. Зубы отпускают сосок, Дайки блудливо оскаливается и резко спускается ниже, пальцами рук потирая две точки на груди любовника. Он лижет живот Тайги, с каждой линией мускулов опускаясь всё ниже, до пупка, где пускает слюну прямо в ямку и растирает её. Разными способами, какие только в голову приходят, чтобы продлить желание партнёра и вслушаться в сладкие ахи. Из-под одеяла торчат пятки, но Аомине холод не помеха. - А... Аоми... не, - шепчет Кагами, зарываясь пальцами в волосы любовника. Слышится звук, будто что-то рвут в области паха и Тайга устремляет взгляд вниз. К духоте под одеялом он привык, равно как и к ласкам партнёра. Дайки, вместо того, чтобы снять трусы, разорвал их на Тайге и лишние лоскутки отбросил за пределы кровати. - Ты не охренел ли часом?! - громко спрашивает красноволосый. - Новые наденешь, истеричка, - слышит в ответ холодный голос Кагами, а вместе с ним и очередные звуки разрывающейся ткани. Злость у Тайги проходит, когда тоуовец кончиками зубов и языком проводит вдоль стояка от основания до самого конца. Парень втягивает живот и кусает губу, чтобы сдержаться. Не поворачивая головы, он наблюдает, с каким удовольствием его провоцирует ас, отчего сильнее возбуждается и частично теряет над собой самообладание. Кончиками зубов царапает ствол, подмигивает, дыхнув на него ртом, пахом трётся о ногу и трахает её, как дворовая собака своего хозяина. С одной лишь целью насытиться, подпитать себя нетерпением партнёра. Стоило Дайки взять в рот член, обхватить его губами и приняться сосать его, как Тайгу снова окатывает холод и будоражит от пят до макушки. Но духота и отсутствие секса за весь месяц берут своё. С прикрытыми глазами, переменным дыханием и ёрзанием Кагами получает наслаждение, чувствуя жар, обволакивающий его изнутри. Минет синеволосый делает головокружительный, что даже тело не слушается и всячески хочет окунуться навстречу влажному рту. Головой Аомине двигает быстрее, не забывая время от времени сжимать зубами член любовника, чтобы долго не ловил кайф, и тут же на месте покрывать всё слюной. Лишь наполовину поглощая член, парень двигает языком в разные стороны, довольствуясь ленивым ворочанием Кагами и его расслабленным видом. С целью нарушить такое спокойствие, синеволосый высовывает изо рта стояк, зубами хватает крайнюю плоть и тянет на себя, любуясь, как учащаются вздохи и паническим становится взгляд бордовых глаз от такой неожиданности. Затем отпускает её, плюёт на обнажённую головку и растирает каплю по всей поверхности. От этого язык скользит лучше. Чтобы занять свои руки, Тайга трёт себя за твёрдые соски и сгибает на ногах пальцы. Сразу после плевка голова быстрее опускается и поднимается. Вдобавок Дайки сжимает яички, долгое время держа в тесноте, а затем ослабляет хватку и массирующими движениями поглаживает их. Непросто приходится спортсмену. Охнув, его пальцы сильнее сжимают и так твёрдые соски на груди, голова вжимается в подушку, а таз двигается навстречу скользящему по стволу языку. Кагами уже жалеет, что держал и себя, и любимого целый месяц без секса. Как можно было так опростоволоситься? Вдоволь насладившись чужим членом и терзанием, Аомине заглатывает его целиком. У основания он в очередной раз стискивает зубы, растирая и без того слой слюны на стволе снова и снова. Кагами приподнимает голову, наполовину уставше и моляще глядя на любовника, задерживает дыхание, и только когда во рту Аомине ничего нет, спокойно выдыхает, рухнув на подушку. На одеяле уже виднеются тёмные пятна от пота. - Я тебя накажу, Ка-га-ми. - придвигается Дайки ближе к Тайге, разводя ноги и поглаживая бёдра партнёра. – Будешь стонать, как распутная баба. - Давай… - сглотнув, отзывается парень, - без этих идиотских слов… Аомине... делай, что хочешь, - на выдохе молвит Тайга. - Только... не оставляй меня в таком... состоянии. Чувствительный и доступный Кагами, из которого так и сочится похоть, желание и смазка, с одной лишь мыслью вынуждает Аомине остановиться и не приступить к дальнейшим ласкам над "подарком". Долбаный месяц, потраченный на сдержание своей внутренней энергии. Долбаный месяц трений, препирательств и обид, стираемых на баскетбольном поле. В его руках шанс проучить и наказать Тайгу за все его заскоки, что приходилось терпеть. Достаточно просто чмокнуть головку, выпрямиться, вылезти из одеяла и подготовиться к торжеству, злорадствуя над обломом Кагами. Месть не случается. Не потому, что Аомине слаб духом или одержимость в интиме вконец снесла ему голову. Желание показать упрямцу-Кагами, чего стоили эти пять невыносимых недель управляло асом. Донести до пустой красной головы, насколько её обладатель не прав и ошибался всё это время. Доказать, что без сладострастия невозможны большие чувства людей друг к другу. Всем своим телом прижимается Аомине к Кагами и играюче трётся о него, возвращая остывшие чувства. Красноволосый больше не царапается, стараясь руками гладить повреждённую спину и короткие волосы, получая очередную порцию засосов, от которых спина чуть выгибается и оголяется шея. Ласка обрывается, и ас, выпрямившись, без спешки запускает указательный палец в рот красноволосому, проведя по опухшей нижней губе, по зубам, и только потом внутрь. Тайга послушно облизывает его с прикрытыми глазами, бедром чувствуя пульсирующую плоть любовника, и покорно посасывает его. Вслед за указательным идёт средний палец, при этом движения становятся стремительными и глубокими. Красноволосый поначалу моргает от внезапности и давится из-за подобной перемены, но не долго, пока не сливается с темпом и двигается на радость "имениннику". При виде сосущего пальцы Тайги, Дайки чувствует себя озабоченным: представляет вместо этих пальцев свой член, проникающий всё дальше и дальше. С неким садизмом он видит, как Кагами трудно дышать, и он давится, а глаза становятся влажными от невозможности держаться с набитым ртом дольше. Безостановочно вдалбливаясь в сейриновца, синеволосый видит невыносимость и тяжесть, не замечая, как «когти» впиваются в бока и до крови раздирают кожу, только бы удержать член во рту. А когда любовник бешено двигается, то Аомине без сдержания выплёскивает в него сперму без остатка. Всё заполняется и капает с краёв губ прямо на ноги. Какое-то время жидкость остаётся, но Кагами послушно её глотает и облизывает губы. Фантазия заводит тоуовца, лишая возможности оттянуть этот извращённый, развязный момент посасывания пальцев. Вытаскивая их изо рта Тайги, Дайки в разведённые ноги баскетболиста без всякой осторожности вводит в колечко мышц указательный палец. Кагами дёргается, испускает стон, обнимает Аомине и впивается ногтями в спину. Такой неожиданности, как проникновение, парень явно не ожидал. Мышцы в области таза напряжены, дыхание изо рта теплит и без того смуглую кожу. - Как всегда, - слышит Тайга от именинника, чьи вертикальные движения позволяют проникнуть вглубь ещё дальше. Ничего не остаётся Кагами, кроме как поникнуть в руках аса и осторожно расслабить мышцы. Собственный член дёргается и снова сочится прозрачной каплей от подобного. Двигаясь внутри, Аомине хищно улыбается при виде уязвлённого Кагами. Даже боль в спине и шум грозы по ту сторону одеяла его не отвлекает от дела. С упоительным наслаждением Дайки целует Тайгу в скулу, стараясь придать поцелую хоть какую-то нежность, одновременно вводя второй палец в красноволосого. Тот принимает его постепенно, сопровождая каждое проникновение вдаль мычанием или вздохом. Как же хорошо, что только наедине Тайга раскрепощается и становится желанным объектом вожделения. "И он - мой", - напоминает себе Аомине, плавно перейдя от скулы к шее, оставляя на ней засос. Чувствуя, как внизу всё горит и отдаётся болью, Кагами всё больше царапает Аомине и издаёт неприличные звуки. Непрекращающиеся рывки и ласка именинника успокаивает и заставляет неспокойно на это реагировать. Кажется, что пальцы проникают всё дальше и дальше, отчего сердце бешено бьётся и терпеть становится невыносимее. Хотелось открыться, перестать глушить в себе стоны, способные облегчить эту растяжку. Впрочем, это только начало. Самое шоу случается, когда вслед за двумя пальцами в анус с лёгкостью проникает и третий. Кагами смотрит на это, словно под гипнозом. Аомине, хоть и делает все без применения силы, а твёрдо и без лишних колебаний проворачивает свою затею. В кровь раздирает Тайга спину, что даже кусает имениннику левое плечо, но сквозь "сладкую" боль на всю длину проходят пальцы. И при удобном для форварда Сейрин расположении начинают рывками двигаться, расстягивая колечко мышц ещё больше. Дайки терпеливо дышит носом, хоть и не против обжечь Тайгу своим дыханием. Поддавшийся натиску, именинник всё грубее толкает пальцы в анус, наблюдая, как рычит, скалится время от времени и терпит любовник его присутствие. Начинает казаться, что для Кагами самая удобная поза вмазать в самоуверенное лицо аса именно сейчас, однако руки у самого любовника на чужой спине продолжают оставлять следы. Губа Тайги сильнее опухает после четырёх долгих минут непрекращающихся рывков. Пальцы все сразу выходят из Кагами, зато Аомине, не теряя времени, продолжает ласкать любовника. Руки держать замком сейриновцу больше не приходится, зато беспокойство за задницу наступает тут же. Едва дотронувшись до отверстия, Тайга шипит и смотрит на чуть окровавленный палец. Злиться парень не намерен. Ему было приятно даже в этом случае. Дайки же, не обращая на это никакого внимания, оставляет на предплечьях партнёра засосы. - Хватит с тебя прелюдий, - говорит Аомине, переворачивая Кагами на живот. Усилия бойко проявляет и сам Кагами, мысленно благодаря партнёра за небольшой перерыв в сексе. - Давай без одеяла. - требует Тайга, запарившись в постельной духоте. - Это, конечно, круто, но мне жарко. - Меня хватит надолго, Кагами. Попробуем все способы. "Что и следовало ожидать", - негодующе думает парень. Прежде, чем лечь на подушку, сейриновец хорошенько её взбивает, раздвигает ноги для именинника. Ступни под одеялом теперь у него торчат, но достаточно было почувствовать щекочущую прохладу по ногам, чтобы убрать их обратно. Лишь после этого Тайга ложится на кровать, чуть приподнимая зад асу. Резкий хлопок по ягодицам заставляет Кагами рассердиться. - Аомине! - чуть ли не рыча, бросает парень. - Мой день рождения, а значит и мой подарок: что хочу с ним, то и делаю. - отвечает Аомине. Несколько трений об упругие ягодицы партнёра с полизыванием позвоночника и Дайки, весь заведённый и нетерпеливый, входит в Тайгу. По издающимся вздохам, выгнутой спине и приподнятой голове Кагами позволяет имениннику войти в себя, чувствуя, как Аомине становится внутри него всё больше и больше. С каждым пройденным миллиметром парню труднее сдерживать голос и стискивать зубы. Горячая, возбуждённая плоть так и сжигает его целиком, что не заорать нереально. Аомине касается тазом бёдер Кагами, опускает руки на поясницу и принимается двигаться. Медлить не приходится благодаря трём пальцам и широкому колечку мышц, поэтому синеволосый двигается чуть быстрее. Крепко держа "подарок" за бока, Дайки наклоняется ниже и проводит языком по солоноватой коже. Руки под подушкой крепко сжаты, лоб упирается в мягкую ткань, изо рта доносятся глухие звуки. Усталость явно добивает Тайгу, но он держится, обращая внимания больше на ласки со стороны, чем на безумную боль в заднице. Кагами трется головкой члена о простынь, медленно изводя себя, дразня, повышая чувствительность, не говоря про горячие ладони на пояснице, влажный язык, слизывающий пот с тела и зубы, оставляющие следы на нём. Ему хорошо. Ему очень хорошо, даже когда хлопок по ягодицам снова случается. Превозмогая неприятные ощущения, от одной мысли, что он с Дайки, его трясёт и бросает в жар. С ним окружающая атмосфера другая. С ним даже дышишь иначе. Не то чувства, не то перестройка организма, но Тайгу тянет к нему. Как ни к кому другому. И именно сейчас это очень чётко ощущается. Того же мнения и Аомине. Набирая обороты, он слышит, как Кагами громко дышит. Видит, как на простыне от его движений собираются складки, как реагирует его тело от глубоких толчков в мышечной тесноте, ласк и биений по заднице. И ощущает тягу. Влечение или непростую привязанность, которая выливается рано или поздно во что-то невероятное. С Тайгой не нужно притворяться или сдерживаться, боясь разочароваться в ничтожности знакомого. С ним нужно быть собой. Настоящим неукротимым сорвиголовой, остановить которого может только сильный безумный смельчак и упёртый баран в одном флаконе. Им оказался Кагами. Мысли потерять его, отпустить, забыть или вычеркнуть из жизни не то, что бы непозволительны. Они невозможны. От этого порыва Дайки вбивается в Тайгу, прислушиваясь к раздающимся хлопкам бёдер и тихим стонам, доносящихся из-под подушки. Бить по красным ягодицам Аомине стало скучно и необязательно – партнёр давно ослабил хватку. Кровать скрипит, тела нагреваются, желания наравне с чувствами накаляются. Из губы Кагами сочится кровь, костяшки белеют, и на руках появляются синяки. Аомине рычит, наваливается на любовника и с каждым рывком прижимает к себе, углубляясь всё дальше. Обоих одолевает усталость, и под конец тоуовец входит на всю длину члена, слыша долгожданный стон в ответ на старания, и выходит, рукой вытирая пот со лба и избавляясь от одеяла. Кагами более медлителен: после стона прислушивается к ливню за окном, медленно переворачивается и уставше смотрит на любимого, не стесняясь дорожки крови на подбородке и синяков на руках. От трений об кровать из головки третий раз сочится. Мычание, что не в силах кончить сейчас, когда так этого хотелось. Наслаждаясь прохладой, баскетболисты вяло улыбаются. Они друг друга хотят - теперь для них это не секрет. Объятия, поцелуи, ласки - это можно провернуть. Это возможно. Но такое умиротворение и плавное течение не для них. Далеко не для них. Левой рукой просовывает Дайки член в знакомое колечко мышц и тут же входит внутрь, что отражается на его руке в форме трёх линий от плеча до кисти. Это Тайга так постарался. Потягивание зубами нижней губы и убийственного взгляда отражается на лице красноволосого. Взамен парень видит довольный взгляд тёмно-синих глаз. Всё жёстче и жёстче проникает Аомине в Кагами. Любовник от рывков приятно стонет, при этом раздирая кожу то на груди, то на спине от удовольствия. Пальцы на ногах сжимаются и разжимаются, пот каплями ложится на подушку или течёт по вискам, кровать на сантиметр-другой двигается, а в комнате уже через несколько минут не чувствуется той прохлады, которую ребята получили после "вылупления из кокона". Всем телом Кагами ощущает невыносимый жар, вызванный необузданной страстью и неутомимой энергией синеволосого. Стоит только напрячь бёдра, как чувствуется плоть, трущаяся о внутренние мышцы и достигающая всей своей длиной простаты. А хлопки, доносящиеся от стуков друг об друга ягодиц, сводят с ума. Спину приходиться выгибать, чтобы разбавить себе ощущения. Парень мечется, не выпускает свои когти ни на секунду, с каждым рывком увеличивает стон. Вдобавок укусов и засосов на теле становится больше, от которых в дрожь бросает. Выжимая из себя все соки, Аомине на максимум проникает в Кагами. Руками хватает искусанные плечи и с разъярённым взглядом он прижимает к себе красноволосого. В ответ ас получает новую порцию ран, на этот раз пониже спины, не говоря и о ягодицах, в которые ногти хорошо так впиваются, что синеволосый рычит, подобно пещерному медведю, и беспощадно вдалбливается. Это только заводит его. Жаль, что Тайга осознаёт это чуть позже. Даже сквозь неистовые толчки Дайки смотрит на любовника если не одержимо, то с вожделением. Он стонет, всем своим видом молит его прекратить и в то же время продолжать. Тело покорно двигается ему навстречу. Порыв снова нахлынул на парня, и он целует красноволосого, прижимаясь к нему и не переставая двигаться. Нанесение ран тоже прекращается. Нутро обоих предательски выдаёт себя бурной волной, подымающейся на вершину. Это был предел, которого они достигли оба. Кагами мгновенно прикасается к своему члену и дрочит, любуясь, как Аомине входит в тесноту ануса. Немного сбавив обороты, Дайки до последнего вбивается в партнёра. Тайга же быстрее двигает рукой, сильнее выгибая спину и бормоча что-то вслух. Сейриновец на громком стоне кончает первым. Из головки мощной струёй вылетает сперма, попадая на его раны. Даже попадая на край подбородка. Затем ещё и ещё окрашивает красную грудь белые сгустки липкой жидкости, под конец скапливаясь меж лобковых волос и стекая прямо на простынь. Сразу же кончает и тоуовец. На подходе он прижимается к партнёру и, во время грома, испускает стон и наполняет анус форварда спермой. Слишком много держал в себе Аомине, что смазка переполняет всё внутри и вытекает из краёв колечка мышц. Парень выходит из партнёра, любуясь, как член пропитан собственной семенной жидкостью. Ещё немного Дайки водит стояком по входу Тайги, затем по мошонке и, только когда у него иссякают последние силы, возвращается к "подарку", ложится рядом с ним. Оба приходят в себя, лежа на мокрых простынях. Где-то внизу баскетболисты, не замечая, держат друг друга за руки и наслаждаются звуками ливня, раздающиеся за окном. Чуть ли не синхронно они дышат ртом, рассеянно глядя на люстру. К половине десятого дождь, как и гроза, стихает. По образовавшимся лужам видно, с какой редкостью капли попадают в маленькое озеро. Как подоконник заканчивает своё барабанное выступление перед слушателями. Как народа на улице становится больше. Туман потихоньку рассеивается, ветки деревьев выпрямляются. Дождь, кажется, вот-вот подойдёт к концу. - Да, Тетсу, я через час буду. - разговаривает по мобильному Дайки на кухне, пока Тайга с голым задом приковывает к себе чужой взгляд и следит за пиццей в духовке. - Гости на твоё усмотрение. Человек так восемь-десять в сумме. Угу... Кагами? Хозяин квартиры поворачивается к такому же голому имениннику и молча кивает головой, якобы спрашивая: "Что-то нужно?". Аомине машет рукой. Мол, всё в порядке. - Он у себя дома. Я у себя. - врёт Дайки, подмигивая улыбающемуся Тайге. - Почему телефон не берёт? Ну, наверное, в душе моется или просто дрыхнет... Откуда я это знаю? Предполагаю... Нет, я не в душевой кабинке с ним на пару. Ты что, слышишь, как вода шумит?.. Д… да нет же, я не с ним! Сбоку раздаётся смешок, прикрытый рукой. - Да, тогда бы ты слышал шум воды и... Мы не трахались сегодня! Я... я не нервничаю, ты выводишь меня из себя своими расспросами. Нервно стуча пальцами по столу, Аомине наблюдает, как Кагами вытаскивает разогретый полуфабрикат из жаровни, ставит на комфорку, закрывает духовку и принимается за праздничный завтрак, честно деля кругляш на шесть частей. - Меня зовут завтракать, Тетсу, поэтому не могу долго с тобой разговаривать. Да... всё правильно. М? Да, пусть Кисе фотоаппарат возьмёт и фоткать всех будет. Что?.. Блять, да не стану я сосаться с Кагами ради одной дебильной фот... алло? Тетсу?! - В мой день рождения он поднял меня в пять утра и невинным голосом сказал: "Не сомневаюсь, что Аомине-кун подарит тебе самый стоящий подарок". - после разговора говорит Тайга, откладывая нож и вилку в сторону. - Хах... зато поздравил первым с днюхой. - Я тогда на него наорал так, что соседи стучали в стену. - А у меня лучше: проник в мою комнату и дудкой дунул мне в ухо. - Жесть, - поражается Кагами. - И тебя не смущает, что он единственный, кто знает о наших отношениях? - Тетсу свой в доску, Кагами. От одной мысли, что он знает что-то, чего не знают другие, он светится. К тому же, ему в кайф смотреть, как мы играем в баскет и лижемся в тёмных уголках улицы. Красноволосый застывает на месте с пиццей и вопросительно хмурится. - Он что, подглядывает за нами? - Молча лицезреет, как дорогие ему люди вместе время проводят. - поясняет Дайки, встав из-за стола, и, демонстрируя ничем не прикрытое тело и член, достаёт из холодильника сок. Ставит рядом, роется в кухонном шкафчике в поисках стаканов, находит их и, закрыв дверцу, всё имеющееся ставит на стол. - Я бы на твоём месте расставил с ним все точки над "и". - придя в себя, ставит пиццу в центр стола Кагами и садится за стол. - Где личное пространство и время? - Ты видимо глухой, Бакагами. Тетсу - свой в доску. Посмотрит, как мы нежимся за стенкой, играем в баскет, жрём по ночам в кафе и уйдёт себе радостный, что всё хорошо и никого мирить не придётся. Будь уверен, если мы серьёзно поссоримся, этому засранцу удастся нас помирить, даже без запираний в одной комнате. С неким сомнением завтракает Тайга с Дайки, переваривая утешительные и, местами забавные, слова любовника. Шуму будет, узнай хоть кто-либо об их отношениях. Да и неловко потом будет смотреть в глаза знакомым, когда узнают, что второй Свет встречается с первым и время от времени чпокаются. Негатив рассеивается, когда Аомине, которому поднадоело смотреть на задумчивое лицо партнёра, бьёт в искусанное плечо Кагами и умиротворённо на него смотрит. - Он не расскажет, - успокаивает Аомине. - Надеюсь, - вздыхает Кагами, откусывая пиццу, - я его почти год знаю, а ты чуть ли не четыре. - Не беда. У вас впереди ещё Зимний Кубок. - взгляд тёмно-синих глаз становится искристым и даже опасным. - Будет весело. - Не сомневаюсь. Успокоившись, ребята продолжают трапезничать. Запивая соком и доедая кругляш, за это время Аомине позвонили пять раз. Первый - от Сакурая, второй - от Сатсуки, третий - Имайоши, Шусы и Вакаматсу, четвёртым оказывается Кисе и пятый - от родителей. Интересовались, когда их блудный сын сегодня вернётся домой, чтобы начать готовить праздничный ужин с родственниками. Отвечая на звонки и одновременно пережёвывая завтрак, Аомине не замечает пристального и тёплого взгляда Кагами. Под конец очередного разговора Дайки окончательно кладёт трубку и в прерываемой дождем тишине продолжает завтрак. - Аомине, я хочу спросить тебя кое о чём. - Валяй. - Хрустит куском синеволосый. - Внимательно слушаю. - Я... точно не знаю, как сформулировать свой вопрос. Надеюсь, ты меня поймёшь... - Не тяни кота за яйца и излагай проблему. Возмутительно помотав головой, Кагами решает не зацикливаться на врождённой грубости Аомине: - С момента нашего последнего раза прошёл месяц. Тяжёлый для нас обоих. Я тебе без устали говорил "нет", обманывал тебя, рушил твои надежды... - Словом, вёл себя, как тот ещё пиздюк, дальше. Налаживающаяся атмосфера уюта медленно даёт трещины. - Почему ты не бросил меня? Почему, когда тебе давалась возможность обломать мне и себе секс, ты ей не воспользовался? Почему после моей просьбы "не оставлять меня в таком положении" ты не оставил, а на попятную пошёл дальше? Пицца замирает прямо напротив рта Аомине. Парень, конечно, опасался чего-то вроде нравоучений или прививаний правил в чужой квартире. Но это!.. Тут ас даже не сдерживается в смехе и в открытую демонстрирует своё отношение к сложившейся ситуации. - Что тут такого смешного? - хмурится Кагами. - Ничего, Бакагами. Просто каким ты был тупым, таким ты и остался. - Поясни-ка. - злится баскетболист. - Я не собираюсь тратить остаток своего лета на эти "розовые сопли" и отвечу на твои вопросы вопросами, потому что именно за сегодня я осознал то, что осознаешь ты. Ты только со стула не падай, хорошо? Тайга рассеяно машет рукой, в то время как Дайки внимательно смотрит любовнику в глаза: - Если ты вспомнишь наш первый раз, то вспомнишь и то, что я стоял перед твоей дверью спокойный, не выказывающий отрицательных эмоций и без мяча под мышкой. Я просил у тебя приюта, придумав левую отмазку, на которую ты послушно повёлся. Напомню тебе - это было через неделю, когда ты мне в чувствах признался. - И что же общего между этой ситуацией и моим вопросом? - Почему я пришёл к тебе, а ты меня впустил, хотя я даже и глазом не повёл на твоё выступление той давности? Тайга задумчиво хмурит брови, пытаясь воспроизвести давнюю картину. Всё так, как пересказал Дайки – он стоял по ту сторону двери, а он, в домашней одежде и с полотенцем на шее, приветствовал его… А потом без опаски за себя и квартиру впустил в дом, пальцем показав, где лежат тапочки… Щёлк. - Почему на протяжении всего месяца я встречался с тобой на поле, играл в баскетбол, несмотря на многочисленные отказы и бредовые ситуации с твоей стороны, а ты всё время приходил и крутил свою шарманку снова и снова, играл со мной, хотя мог просто не приходить на эти встречи? Щёлк, щёлк, щёлк. В голове Кагами проясняется всё, что он так дружно пережил с Аомине. Лицо его вытягивается, а глаза округляются, находя ответ. Собеседник это видит и издевательски улыбается, продолжая дальше наталкивать баскетболиста на верные мысли. - Я вижу, ты обо всём догадался, поэтому задам последний твой же вопрос: "Почему, когда мне давалась возможность обломать и себе, и тебе секс, я ей не воспользовался?" Продолжать расспрос не было смысла. Кагами не верит в то, что сейчас озвучил ему Аомине. Но других объяснений нет и не могло быть его словам, действиям за все эти полтора месяца, что они были вместе. Так занят был красноволосый разбирательствами и выяснениями отношений с асом, что просто забыл спросить себя: «Почему я не могу на всё махнуть рукой и не оставить его в покое?». Гордость, упрямство, страх за своё будущее? «Просто потому, что мы друг другу небезразличны», - отвечает себе парень. От начала и до конца августа мы неразлучны. - Подсказку напомнить? - с издёвкой спрашивает Дайки. - Да пошёл ты, - кулаком задевает Тайга смуглое плечо и хохочет над собой. На пару с ним подхватывает смех и синеволосый. Всё в точности, как сказал ас. Не иначе. Корить себя за невнимательность поздно, зато можно радоваться и гордиться, что полтора месяца отношений не прошли насмарку никому из них. Есть, что вспомнить, над чем посмеяться и оспаривать, но... смысл остаётся одним и тем же. Они вместе. А значит, будут вместе ещё семь-восемь недель, которые будут ничуть не хуже предыдущих. Вместе Аомине и Кагами хозяйничают, убирают грязную посуду и столовые приборы в раковину. Относительно подноса, то им занимается красноволосый, избавляясь от остатков масла и поджарки, разбавив жирные следы моющим средством. - У тебя вся спина разодрана и рука в глубоких царапинах. - говорит Кагами, мóя утварь. - А у тебя хуёва туча засосов и следов от моих зубов по телу. - парирует Аомине, ставя помытые стаканы и тарелки обратно в тумбочки. Весело ребята усмехаются друг над другом, после чего баскетболисты, поболтав о чём-то ненавязчивом и убравшись на кухне, возвращаются обратно в комнату. За новыми трусами, а то одному неловко ходить лишь с резинкой повыше паха, а другому с тем же поясом и прикрытым тёмным задом. Запах пота из комнаты так и не выветрился. Устроенный бардак сильно портил настроение, с которым ребята вернулись в спальню. Простынь смята, одеяло вместе с разорванными трусами на полу, подушки по разным углам мебели. Подойдя ближе, можно было разглядеть следы крови, пота и спермы. Причём, последней было больше всех. С чувством долга Кагами на это всё смотрит и только Аомине с неприязнью и нежеланием убирать за собой. - Хорошо повеселились, - комментирует Дайки. - Может, просто простыню в стирку положим? - Ага, как же, - говорит Тайга. – Мне, между прочим, спать сегодня на этой самой кровати, так что избавиться от следов утреннего секса мы должны безоговорочно. - Ну давай, - хлопок по плечу, - а я пока оденусь, найду тебе трусы. - Спорим, что без секса ты продержишься два месяца? Тоуовец затыкается и делает равнодушный вид, услышав что-то наподобие пари. - Укрощаешь меня, сучёныш? - Прививаю тебя к самостоятельности, пёсик, - нагло улыбается красноволосый, гладя хищника по голове, отчего тот локтём бьёт в бок и вынужденно принимается за работу. Вместе работать оказывается куда легче и приятнее. Избавляясь от грязного белья, ребята переглядываются между собой, лишний раз убеждаясь, как каждому повезло. - У меня идея, - Аомине берёт из рук Кагами простынь. - Какая? - Давай мы вырежем вот это пятно на простыне, в рамку вставим и у тебя повесим в комнате. Картин у тебя нет, а тут такой замечательный геометрический узор на стенке висеть будет. И подпишем: «Месячное воздержание». Сейриновец охладевает и, изогнув бровь, поглядывает на любовника, чья крыша почему-то неправильно работает. - Ты это серьёзно? – спрашивает парень, не в силах понять запутанную мысль. - А что? Вот прям тут и повесим. Скажешь гостям, что это абстракционизм такой и цену придумаешь соответственную. Тайга медленно и безнадёжно мотает головой. - Ты идиот. – Только и говорит баскетболист. - Зато заинтриговал такого же идиота, как ты. - Ну да, - усмехается парень. – Кто, как не ты, предложит мне повесить на стену кусок постельного белья? Больше ребята не заводят разговор относительно декора. Отнеся испачканные вещи в ванную, оставалось только одеться соответственно и отправиться на празднование. Однако переодеваться особо-то парни не спешат. За проведённое время на кухне и в спальне погода сильно изменилась. Это замечает Кагами, войдя в комнату второй раз и, вместо того, чтобы пойти к шкафу, обращает внимание на яркий свет, пробирающийся сквозь шторы. Стоило только отодвинуть занавески, и ослепляющая ясность бьёт в глаза сначала Тайге, потом подошедшему Дайки. Вскоре парни привыкают к яркости и обнаруживают: дождь исчез. Насовсем. Тяжёлые серые тучи либо растворяются на месте, либо идут дальше, в другие страны. Из-за них проскальзывают слабые лучи солнца, освещая улицы и дороги. Лужи медленно уменьшаются в размерах, крыши домов сверкают серебром, люди идут без зонтов по своим делам, а деревья только и двигают своими ветвями, хвастаясь своими растущими листьями-изумрудами. Открывающийся вид если не впечатляет баскетболистов, то заставляет на минуту-другую забыть о предстоящих на сегодня встречах. С резинками от трусов, они смотрят на открывшийся пейзаж и думают о чём-то своём. Сами того не замечая, руки обоих тянутся друг другу и, прикоснувшись, сцепляются между собой. Почувствовав друг друга, ребята сначала с опаской переглядываются, опускают глаза, чтобы понять происходящее и случившееся становится приятной неожиданностью, когда происходит эта удивительная "встреча". Даже сжатие от этого становится крепче. Тёмные и светлые пальцы переплетаются между собой, образуя тем самым прочный замок, построенный на тех вещах, которые только сегодня стали для них особенными. Светает. Так начинается последний день лета.