Красная пелена

      Оглушающими басами разрывался танцпол клуба Underworld. Толпа молодежи, обильно вспотевшая от буйства плясок, так сильно походивших на ритуальные, энергично двигалась в такт битам. Манерно курящий у пульта диджей лишь плавно покачивал головой, изредка поглядывая на танцующих, чтобы в очередной раз убедиться в своей охуительности.       Мелодию затянуло. Казалось, звук доносился из-под воды. Диджей зажал объемный динамик наушников между ухом и плечом, а тлеющею сигарету между зубов, и принялся колдовать у пульта. Он постепенно увеличивал громкость, пока наконец мелодия не выровнялась и на пике взорвалась с новой силой.       Рёв толпы заглушил музыку.       Заглушил он и то, с каким звоном Мёрфи ударил бокалом о барную стойку. Никто не услышал, как жалобно звякнуло бьющееся на куски стекло, ни то, как помощник Аиды злобно рыкнул, оглядывая окровавленную ладонь.       Бармен, молча наблюдающий за приятелем, тяжело вздохнул, будто знал, во что это всё выльется. Бросил на Мёрфи взгляд полный сожаления и, не проронив ни слова, взял за запястье, потянул на себя. Тот, глубоко и часто дыша, вцепился взглядом в глаза напротив, но руки не одёрнул. Плеснув на рану водкой, бармен обернул окровавленную ладонь чистым полотенцем.       Мёрфи, глядя на своего спасителя в упор, легко кивнул в знак благодарности и подтолкнул к нему разбитый бокал.       — Ещё, — прочитал тот по губам.       Бармен наклонился и, повысив голос стараясь перекричать музыку, заговорил.       — Может, хватит на сегодня?       — Это мне решать, — отозвался Мёрфи и в очередной раз за вечер достал из кармана телефон.       Один быстрый взгляд на экран и устройство было небрежно брошено на стойку.       Он смотрел перед собой не мигая. Желваки играли на острых скулах, а губы вытянулись в тонкую линию. Не глядя схватил поставленный перед ним виски и залпом опрокинул выпивку.       Сидел Мёрфи не меняя позы, заламывая тонкие пальцы. Грохочущая музыка давила на перепонки, но не могла заглушить собственный внутренний голос. Он неустанно нашёптывал вещи, от которых острые иглы ревности входили в сердце, разрывая его на куски.       «Разлюбила.»       Другой причины Мёрфи не мог найти, чтобы оправдать поведение Андреа. Последние пару недель она избегала его, не брала трубку, на сообщения отвечала односложно, а сегодня он узнал, что его принцесса снова проводит много времени в обществе Эдриана.       Он был зол. Не на неё, на себя, и ярость, подпитываемая спиртным, копилась, сосредотачиваясь в кулаках.       Ещё один бокал опустел большим глотком. Пищевод обжигал виски, рука саднила пульсирующей раной, голова гудела набатом, но не от музыки, а от вопросов терзающих его. Рвущих грудину стальными когтями изнутри. Он не мог понять, зачем Андреа дала ему надежду. Надежду быть принятым. Не до конца, но всё же понятым. И, возможно, любимым. Она никогда не говорила, что любит, но зачем-то смотрела на него так задумчиво. Зачем-то брала за руку, переплетая пальцы, когда они шли вместе по кампусу. Зачем-то прижималась к нему во сне и, едва очнувшись от дрёмы, вдыхала его запах и снова засыпала, крепко обнимая.       «Нет. Она не могла.» — повторял себе Мёрфи.       Внутренний голос не смолчал, окутывая разум плотной пылью сомнений.       «Не могла ли? Не думай, что её знаешь.»       В приступе отчаяния Мёрфи обхватил голову руками, зарываясь пальцами в волосы.       «Что, если Андреа вернулась к Эдриану? Что, если она снова предпочла его?»       Злобный смешок вырвался из груди. Сколько бы не отрицал, как бы Мёрфи не старался закрыть глаза на то, что лучший друг был идеальным вариантом для любой девушки, нежели он сам, но Андреа… Он уступил бы всё, но только не её.       Смог бы Мёрфи снова вынести пытку быть рядом с ними. Улыбаться, как ни в чём не бывало. Пускать искромётные шутки и колкости. Смотреть, как Эдриан целует её щеку, пока девушка сидит у него на коленях, обнимая за шею.       Сердце сжалось в груди от этих мыслей и сделало новый сильный удар. Мёрфи твёрдо решил, что на сей раз он не будет упиваться собственной болью, но наградит ею других — не важно кого, и если отдача его не сломит, тем лучше. Парень давно понял, что ничто так не заглушает душевную боль, как физическая. Так проще…       Подняв взгляд, он заприметил группу парней, ведущих себя чересчур самоуверенно. Один из них напоминал повадками Эдриана: голливудская улыбка, ленивые жесты, дорогой костюм, растрепанные волосы. Мёрфи взбесился. Если он не может раскрошить лицо друга прямо сейчас, то его суррогат более чем подходил для того, чтобы кровью раскрасить его белоснежные зубы.       Мёрфи расправился с очередной порцией виски, положил вибрирующий телефон в карман, сорвал полотенце с руки, и со зловещим оскалом пошёл по направлению к столику, где отдыхали те мрази.