Люцифер, оставь меня...

Мир разделен. Есть Тьма и Свет. Но Свет не значит добро, как Тьма не означает безусловное зло. Так ночь бывает светла, а день - мрачен. Меры добра и зла каждый определяет сам. И другое скажу я вам. Помните, дети мои, что у каждого и мера своя. Что для одного зло, для другого благо несомненное. Вики проснулась рано утром в спальне Люцифера. Оглянувшись, она заметила, что в комнате лишь её” душа” и больше ничьей. Тоска сжала ее сердце, и она уже не пыталась обмануть себя в том, что это было. Чувства были сильнее голоса разума. Возможно, если бы у нее был выбор, она бы переборола это. Но Люцифер не позволил ей этого. Он захватил ее полностью, подавляя и принуждая любить себя, заставляя отдать не только тело, но и душу. Девушка вздохнула, не желая сейчас думать об этом, и медленно встала с постели. Ее день прошел уже почти по привычному расписанию. С утра она вместе с Канквером кормила собак. И как ни странно, Вики получила от этого удовольствие, хотя еще вздрагивала при виде некоторых из них. Но с Шаксом она провела время с большей охотой, при этом получив свою долю ласк от животного, которое было радо ее появлению. За весь день это был единственный раз, когда она видела Канквера. После обеда Вики устроилась в беседке с книгой и не заметила, как пролетело время. Странным было то, что, кроме прислуги, к ней больше никто не подошел. Ни один из них. Она успокоила себя тем, что увидит их всех за ужином, но чрезмерное одиночество, в котором ее оставили, настораживало. К ее удивлению, единственным, кто присоединился к ней за ужином, был Хангер, и ели они в гнетущей обстановке. Как ни странно, из мужчин сейчас больше всего ее настораживал он. Что-то было в нем такое. На лице постоянно сверкала радостная улыбка, в движениях скользила непринужденность, но глаза искрились каким-то странным светом, и этот свет заставлял ее нервничать, словно она находилась в клетке с безумным зверем. Это был свет некого сумасшествия. Вокруг него так и царила эта аура. Казалось, он вот-вот сорвется. И неизвестно было, что его все еще сдерживало от этого. Быстро покончив с десертом, Вики покинула столовую. Ее спальня теперь казалась ей такой пустой без Люцифера. Она металась по ней, не находя себе места, а когда наконец уговорила себя лечь спать, то пролежала, уставившись в потолок. Люцифер заполнил все ее мысли. Она уже не думала о страхе, о своей жизни и о спасении. Сейчас в ее голове крутились другие вопросы: 'Где он?' 'Почему до сих пор не вернулся?', 'Жив ли он?'. Но, кроме этих мучающих вопросов, ее мысли превращались в другую материю. Молитву. Она просто молилась. Молилась за убийцу, мафиози и ее хозяина. Молилась за мужчину, которого должна была ненавидеть всем сердцем, а он сумел превратить ее ненависть в кое-что другое. В такое сильное всепоглощающее чувство, в котором она до сих пор боялась признаться себе. Но был ли у нее другой выбор, кроме как признать эту пугающую реальность? Конечно, не было. Сейчас она еще больше чувствовала себя пленницей, чем раньше. Раньше удерживали только ее тело, сейчас она отдала душу Дьяволу, и он знал об этом. Он знал. Без всяких слов и признаний, без душераздирающих речей. Он знал. Он был уверен, что так будет. Он ни капли не сомневался в этом. Так был ли у нее выбор? Она вертелась в постели, пытаясь заснуть, но пустующее рядом место заставляло сердце замирать от страха. Совсем другого страха, чем тот, что она испытала, впервые оказавшись на этой кровати. И осознание этого вызывало дрожь в ее теле. Как будто количество эмоций превысило лимит, который она могла выдержать. Так Вики и заснула, съедаемая тревожными мыслями, перекатившей на сторону Люцифера, желая ощутить его тепло, но чувствуя лишь шелковистость простыни. Новое утро, и снова пробуждение в пустой постели. Сердце сжалось в тиски, а тревога накрывала все сильнее. Она поспешила скорее одеться и встретиться с Канквером, надеясь хоть у него узнать что-то. Какое же она испытала удивление, когда никого не застала возле клеток собак. Точнее сказать, уже никого. Собаки были поглощены едой, а на заднем фоне маячили два рабочих, которые следили за чистотой, и ни следа Канквера. Алек подошла к клетке Шакса, и он радостно подбежал к ней. - Я вижу, тебя уже покормили, малыш, - проговорила она, лаская его за ухом. Пес нежно терся об ее ладонь. Девушка слабо улыбнулась ему, а сама все больше стала волноваться. Шакс, чувствуя это, успокаивающе облизывал ее ладонь. - Как жаль, что ты не можешь мне ответить? - тоскливо произнесла она. - Что же происходит? И где они? Где Люцифер? Вики покачала головой, понимая, как глупо себя ведет. Еще пару раз девушка погладила пса, а после направилась к беседке. Как только она села в мягкое кресло, к ней подошла служанка, предлагая завтрак, но Вики отказалась. Она не могла сейчас нормально есть. Да что там есть. Ей становилось все труднее дышать без него. Она не могла даже просто закрыть глаза. Ее сознание рисовало ужасные сцены, такие же, как еще совсем недавно она видела вживую. Только теперь Люцифер был не палачом, а жертвой. И не было никого рядом, чтобы успокоить ее. Так проплыли несколько дней. Вики казалось, что от вечной тревоги она начинает сходить с ума. Она сжала виски, подавляя безумное желание закричать. У нее была передозировка. Передозировка чувствами. Последнее время они накатывали на нее волнами, переворачивая ее восприятие мира, сводя с ума. И единственным способом сохранить рассудок принять их. Лишь честность перед самой собой была связующей нитью с реальностью. Возможно, она все же обманывала себя и давно уже сошла с ума. Как еще можно было объяснить эти чувства? Только сумасшествием. И от этого не было лекарства. Она обезумела в своей зависимости от него и все больше сходила с ума, не видя его и не слыша. Она металась по дому, запертая в этой золотой клетке. Она доводила своими расспросами прислугу, но те ничего не знали. Она рыдала ночью в подушку, которую, наверное, протерла до дыр, желая втянуть его запах. Дом вымер без них. И она находилась в полном моральном опустошении. Вики уже давно признала свою капитуляцию. Это было неизбежно. Она полюбила этого мужчину. Даже нет, это было больше, чем любовь. Это было наваждение. Он стал ее наркотиком. Он приучил к своим прикосновениям, к своему голосу, к ласке рук и к своей жестокости. Он не прятался за маской, а предстал перед ней в полном обличии. В обличии предводителя мафии. В его руках были сосредоточены сотни жизней, и казалось, что он правит миром. И сейчас это ее ни капли не волновало. Сцены убийства из ужасных и терзаемых превратились в забытые. Кто-то, возможно, спросил бы: 'Что, вот так легко?'. Нет, это было нелегко. На пути к этому она прошла все муки ада и до сих пор проходила их. Но здесь, изолированная от мира, находясь постоянно в его руках, она предпочла этот путь, чем самоуничтожение. А разве могло быть по-другому? Да, она могла жить в постоянном страхе. Она могла бороться с ним и быть изнасилованной. Он мог отдать ее своим мужчинам, скормить животным или же испытать на ее теле все те 'игрушки', что находились в их комнатах. Но он поступил по-другому. Сначала он заставил ее тело предать Вики и дал ей истинное наслаждение. И он знал, что уже тогда прокрался в ее душу, став ее первым мужчиной. Особенным. А когда тело полностью пало и само стало стремиться к его ласкам, ее душа, как оказалось, тоже сдала позиции. Да, возможно, это произошло вот так легко. Но разве бывает по-другому? Разве любовь подчиняется голосу разума? А когда рядом любовь, страсть и наваждение, то разум просто умолкает, и ты начинаешь руководствоваться лишь чувствами. Теперь всеми ее поступками руководила эта зависимость. Одинокая слеза спустилась по ее щеке. Слеза прощания с прошлым. Слеза полной капитуляции. Она больше не будет копаться в своей душе и искать оправдания. Вики полностью приняла это. Именно его отсутствие стало толчком. Ведь без него пришла ломка. И теперь она была согласна на все, лишь бы прекратить это. Шум возле дома выдернул ее из мыслей, и она оглянулась вокруг и наконец заметила одного из мужчин. Сегодня ей явно не везло, подумала Вики. Это был Хангер. Он вышел на террасу, говоря по телефону, и через минуту развернулся, и снова вошел внутрь. Но выбирать ей не приходилось, особенно когда сердце сжималось в тревоге и тоске. Поэтому глубже вздохнув, надеясь набраться смелости, она поспешила за ним в дом. Через стеклянную дверь она увидела его, сидящего в кресле, спиной к ней. Он весь был погружен в айпод. Его пальцы быстро бегали по экрану, и Вики решила, что, скорее всего, он печатает сообщения. Это был не первый раз, когда она видела его таким сосредоточенным на этой технике. Скорее наоборот, было странно, если этого аппарата не было в его руках. Она снова сделала вдох и открыла дверь. Хангер даже не повернулся на звук. Он прекрасно знал, кто вошел, и что он не представляет никакой угрозы. Но и Вики не удивилась его равнодушию. За эти дни он был единственным, кого она мельком встречала в доме. Ее нянькой был тот, кто все еще пугал ее. И впервые за эти дни она собиралась заговорить с ним. - Я... - начала она, не замечая, как сжимает кулаки, не чувствуя от волнения, как ногти впиваются в ладонь. - Скажи мне, где Люцифер? С ним что-то случилось? У него неприятности? Поэтому и других нет? Он ранен? Казалось, она не могла остановиться. Задав первый вопрос, она словно прорвала плотину и теперь сыпала вопрос за вопросом. Ее силы были на пределе. Черные круги под глазами выдавали бессонные ночи. Дрожь - нервное истощение. Она вся была словно комок нервов. И это передавалось в голосе. Именно тот надрыв, с которым она спрашивала, привлек его внимание. Он оторвал глаза от айпода и с ехидной улыбкой внимательно посмотрел на нее, отмечая каждую деталь, рассматривая ее с головы до ног. После чего он медленно поднялся, бросил: 'Иди за мной', и направился к двери в подвал. И она пошла. Ей было уже все равно, что она побаивалась его. Сейчас в ее душе не было страха, или, по крайней мере, она задвинула его далеко в глубь сознания из-за безумного желания узнать хоть что-то о Люцифере. Вики удивилась, когда они пришли в тир. Она наблюдала, как Хангер подошел к стенду с оружием, повернулся, с хитрой улыбкой посмотрел на нее, а потом снял со стенда пистолет и подошел к ней. Его наглая улыбка и молчание еще больше давили на Вики, подводя ее к черте. - Зачем мы пришли сюда? - с вызовом спросила она. - Ты слишком напряженная, а я знаю лишь два способа снять напряжение, - весело проговорил он. - Так как за первый мне отрежут яйца, то остается лишь второй. - Я не люблю оружие, - она проигнорировала его высказывание. - Уверяю, тебе понравится. - Где Люцифер? - Сначала выстрел, потом ответ. Она минуту смотрела в его глаза, но так и ничего не смогла прочитать в них. В них не было ни упрямства, ни намека на издевательство. В них не было ничего, и это настораживало. Такая заразительная улыбка и такая пустота в глазах. - Бери. Он протянул ей пистолет, и она посмотрела на его руку, словно там находилась змея. Такой неподдельный ужас отразился в ее глазах, что он вовсю рассмеялся. - Он не укусит. Это Taurus PT 940. Весит около 800 г. Тяжеловат для твоих ручек, но у нас нет ничего полегче. - Один выстрел, и ты отвечаешь на все мои вопросы. - Наивный Ангел, - засмеялся он. - По выстрелу за вопрос. Но ты должна попасть в мишень. В его голосе было слышно не просто сомнение в том, что у нее это получится, она слышала полную уверенность в том, что она промахнется. Вики гордо вздернула подбородок и взяла оружие в руки. Как только она ощутила его тяжесть в своих руках, воспоминание об отце накрыли ее. '- Левая нога вперед, Вики. Смести на нее вес. Твое тело должно быть неподвижно, а правая рука полностью выпрямлена. - Папа, я больше не могу. У меня руки болят. - Боец не жалуется, Вики. Терпи, ты же хочешь пойти по моим стопам? Это были твои слова, милая. - Да, сэр'. Ее пальцы имели свою память, и, не задумываясь, она сразу же правильно взяла пистолет, чем вызвала удивление у Хангера, пусть он и не показал этого. Она повернулась к мишени и прицелилась. '- Мушка должна быть ровной, Вики. Помни об этом. Только тогда прицел будет точным. - Да, сэр. - Держи пистолет, словно обеденную ложку. Не сжимай его сильно. Это лишь добавит колебаний'. Голос отца звучал в мыслях, возвращая ее в дни своего детства. Она стала в стойку, прицелилась и выстрелила. Звук выстрела оглушил ее на минуту. Сердце бешено стучалось в груди, а кровь яростно бежала по венам. Она тяжело дышала, но ей безумно понравилось это чувство. Ей казалось, что она освободилась от внутренних барьеров. Словно что-то взорвалось внутри. Нет, она не попала в сердце, но попала в мишень, и после того, как Вики поняла это, она быстро повернулась и с вызовом посмотрела на Хангера. - Когда он вернется? - она сразу же задала самый главный вопрос. - Через пару дней, скорее всего на выходных, - все еще не веря в ее удачу, ответил он. Вики кивнула и снова повернулась к мишени. Выстрел прозвучал, и она вновь попала в цель. Но все же слегка скривилась, так и видя, как отец качает головой, говоря, что он учил ее лучше. Но это все, что она могла вспомнить. Без постоянной практики ее умение уменьшалось, и она давно забыла о нем, стараясь угодить матери. Сейчас Вики вспомнила, как спустя много лет после смерти матери находилась постоянно в тире. Заглушая свою боль выстрелами. '- Ты хочешь закончить так, как твоя мать? С пулей во лбу?! - кричал её отец, когда он, наконец, возвращалась домой поздно вечером. - Не смей больше ходить туда! Ты меня слышишь! Не смей!' Алек выстрелила снова, а потом еще раз, и еще. Она нажимала на курок, пока не кончились патроны. Она тяжело дышала, но глаза искрились ярким светом. - Не такой ты и ангел, оказывается, - произнес за ее спиной Хангер. - Видно, что ты не девственница, и знакома с этим прибором. - Пошло, Хангер, слишком пошло, - с улыбкой произнесла она и сразу же услышала его дикий смех, который сейчас ей казался таким заразительным. - Мы не скажем об этом Дьяволу. Пока не скажем, - хитро сказал он, подходя ближе к ней и ожидая, когда приблизится мишень. Он взял расстрелянный лист в руки, внимательно рассматривая его. - Нет, сначала доведем тебя до совершенства. Дьяволу нужно показывать только идеальную работу. А ты здесь даже не задела жизненно важные органы, не говоря о сердце. - Я не держала в руках оружие около десяти лет, даже больше. - Ты забыла, как это будоражит. Эта приятная тяжесть в руках, от которой кровь течет быстрее по венам, и ты чувствуешь силу и власть, - тихо прошептал он, нагнувшись к ее уху. - Я хочу еще. - Самые сладкие слова из уст женщины, - со смехом произнес он. - Я уверен, Люцифер не раз слышал их от тебя. - Боже мой, да ты озабоченный, - игриво ответила она. - Что, давно никто не давал? - Мне не нужно давать. Я сам беру все, что хочу. А желания у меня совсем необычные. Не зная, почему, но его слова так развеселили ее, хотя она понимала, что в них нет ни капельки лжи, и ей бы стоило посочувствовать тем, кто познал на себе все его пристрастия. Но, как ни странно, она не чувствовала к ним жалости так же, как к нему отвращения. Ведь это было так естественно для него, что невозможно ожидать чего-то другого. В этом был весь Хангер. Безумный в своих грешных желаниях, в жажде пыток и крови. Он зарядил ее пистолет, и Вики снова взяла его в руки. Она прицелилась и выстрелила, понимая, что с каждым выстрелом все больше отдаляет себя от той, кем она была. И была ли она такой на самом деле? Или же она жила в мире своих иллюзий, играя ту роль, которую ее мать создала для нее? - Не думай о стрельбе, почувствуй ее всем своим телом. Отдайся ей, и она станет твоим наркотиком, - произнес Хангер. И Вики снова выстрелила, стирая тревоги последних дней. Она больше не стала спрашивать его ни о чем, ведь если Люцифер вернется к выходным, то это значит: он цел и невредим. Пусть беспокойство о нем остается на месте, но теперь ей было чем занять себя до возвращения ее самого сильного наркотика.