Drunk in Love

Гарри глотнул ещё огневиски. Ого. Было вкусно. Гарри не знал, почему пытался отказаться, когда Джинни предложила выпить. Было и вправду очень вкусно. И это был какой уже, четвёртый стакан? Голова слегка кружилась, в ней было легко и пусто. Провожали главных старост школы. Гарри оглядел Выручай-комнату: на удивление, в ней собрались все старосты факультетов, хотя вообще-то такие мероприятия были запрещены. Просто… все знали, что Джинни устраивает самые лучшие вечеринки. Гарри усмехнулся сам себе и продолжил блуждать взглядом по Комнате. О. Джинни флиртовала с Дином. А рядом с ними Гермиона пыталась отвязаться от ухаживаний Невилла. А дальше… дальше стоял… Его глаза сфокусировались на Томе Риддле — он сидел на диване, такой расслабленный и величественный в своей слизеринской форме; верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, и он выглядел… горячо. Да. Вот какое слово сюда подходит. Горячо. Даже он был тут. Наверное, просто из уважения к Северусу Снейпу, нынешнему старосте школы. Гарри нахмурился. Том Риддл до сих пор не дразнил его сегодня, хотя обычно был в этом так последователен: порой Гарри знал наверняка, когда он придёт его доставать — словно по расписанию. Если честно, он предполагал, что такое расписание и правда есть... с его-то занятостью. Риддл был лучшим на курсе, главой нескольких школьных клубов и наверняка будущим старостой школы. Но у него всегда находилось время, чтобы поиздеваться над Гарри. Это было в порядке вещей. Он посмотрел на парня, сидевшего рядом с Томом. О, Люциус. Он симпатичный, если, конечно, у кого-то вкус на блондинов и всё такое. До Гарри он не дотягивал. По крайней мере, Гарри на это надеялся. Почему Том ухмылялся Люциусу? Гарри знал эту ухмылку. Он видел её тысячи раз. И она предназначалась только ему. Гарри фыркнул. Если Том не собирается лезть к нему сегодня, стоит самому проявить инициативу. Он осушил стакан и начал пробираться к Тому Риддлу.

***

Гарри проснулся с пронзительной головной болью. Мерлин. Что он делал прошлой ночью? Точно. Проводы старост школы. Но больше он ничего не помнил. В памяти всплывали картинки, как он заходит на вечеринку, Джинни уговаривает его на огневиски, а он, дурак, соглашается… и дальше пустота. — Я что? — Гарри, — сказала Гермиона, с жалостью глядя на него, пока они садились за стол в Большом зале. — Ты попытался его поцеловать. — Причём так бесстыдно, — поддразнила Джинни. — Как… почему? Джинни… — Гарри смотрел на неё выпученными от ужаса глазами, — …почему ты мне не помешала? — Пусть это будет её вина. Джинни расхохоталась. Гермиона хотя бы выглядела виновато. — Мы пытались, — сказала она. — Но… ты нам не позволил. — Не позволил? — переспросил Гарри недоверчиво. Гермионе явно было неловко. — Это… это всё твоя беспалочковая магия. Вокруг тебя была невидимая стена, она не подпускала нас. — Я всегда знала, что ты тот ещё распутник, но серьёзно, Гарри? — поддела его Джинни. — Такое буйство, и всё это лишь бы запихнуть язык в глотку Тома Риддла? Ха! — Он… Я… Эта сволочь? — Ох, Гарри… — извиняющимся тоном сказала Гермиона. — Вчера ты обзывал его и похуже. — И, если память мне не изменяет, ты назвал его своей сволочью, — хитро подвигала бровями Джинни. Гарри закрыл лицо руками и застонал. Зачем? Зачем он это сделал? Этот ублюдок никогда в жизни такого не забудет. — И как мне теперь смотреть ему в лицо? Он будет припоминать мне это до самого выпуска! — Если тебя это утешит, — сочувственно сказала Гермиона, — он не пытался тебя оттолкнуть. — Ага. И улыбался он, как чокнутый, — добавила Джинни. — Ещё бы он не улыбался! — завопил Гарри срывающимся голосом. — Я выставил себя полным тупицей перед своим заклятым врагом! Я в чертовски ужасном положении. — А прошлой ночью ты говорил, — злорадствовала Джинни, — что чертовски хочешь, чтобы он тебя вые… — Тихо! Он идёт! — торопливо прошептала Гермиона. — Джинни, — проговорил Гарри сквозь зубы, — засмейся, будто я сказал самую смешную вещь на свете. Она тут же разразилась громким хохотом, а Гарри сделал вид, будто ведёт с ней наиинтереснейший диалог. Он быстро покосился на приближавшегося Риддла — каждый волосок на своём месте, форма идеально отглажена, как и обычно, и мерзавец выглядел таким самодовольным… — Поттер, — произнёс Риддл своим идиотски глубоким приятным голосом. Святые угодники. Он сейчас умрёт. Это конец. Без вариантов. Он сейчас умрёт от неловкости и от того, что Риддл — полнейший гад — слишком наслаждается ситуацией. Зачем он так себя вёл? Что, чёрт возьми, с ним не так? Кто в здравом уме поступит так со своим злейшим врагом? Гарри сделал глубокий вдох и взял себя в руки. Он грёбаный гриффиндорец, и он не сбежит от прямой атаки. Он поднял голову и дерзко взглянул прямо в его глаза. — Риддл, — процедил Гарри. — А по-моему, — сказал он с ещё более наглым видом, чем обычно, — вчера я был папочкой. Гарри. Покраснел. Он догадывался, что, наверное, может сравниться по цвету с гриффиндорской скатертью. Гарри обвиняюще зыркнул на Джинни, молча вопрошая, почему она умолчала об этой части истории. Та только ухмыльнулась и подняла большой палец вверх, говоря одними губами: да-да, так ты его и назвал, маленький развратник. — В чём дело, Гарри? — подзадорил его Риддл. — Рот болит после вчерашнего? Ну, знаешь, когда сосёшь, то… — Том! — закричал Гарри. — Тут первокурсники! — Прошлой ночью там тоже были первокурсники, — ухмыльнулся он. — Надо сказать, они определённо получили психическую травму от твоих пылких проявлений привязанности — или мне лучше сказать: возбуж… — Том Риддл! — заверещал Гарри. — Богом клянусь, если ты ещё раз откроешь свой рот, я… — Что же ты ещё не успел со мной сделать, а? — промурлыкал ублюдок. Когда-нибудь Гарри убьёт его. — Хорошо, смотри, я был пьян, — начал Гарри, желая побыстрее с этим покончить. — Я правда не понимал, что делаю. Прости. И пожалуйста, хватит. Хватит меня дразнить. Том Риддл, возможно — хотя, по мнению Гарри, это было весьма спорно, потому что в школе определённо есть мальчики намного красивее, так ведь? — возможно, самый красивый парень Хогвартса, выглядел чересчур довольным. Его вечная ухмылка была даже шире обычного и как минимум вдвое зловреднее. — Я не дразню тебя, любовь моя, — сказал он. Дразнясь. — Должен признать, мне понравилось. — Он хищнически улыбнулся, что совсем не успокоило Гарри. — Конечно, тебе понравилось, — раздражённо ответил Гарри. — Ты всегда был тем ещё извращенцем. — Вообще-то это ты домогался меня, я просто сидел, а ты бесцеремонно взгромоздился ко мне на колени и… — О МОЙ БОГ! — Гарри закрыл лицо руками, красный до ушей. — Ты можешь заткнуться?! — Заставь меня, — был довольный ответ Тома. Гарри сердито поднял голову и уставился на него. — Если ты сейчас пытаешься заставить меня поцеловать тебя такой заезженной фразочкой… — Значит, мне тебя напоить? — Нет… — Тогда… — Том шагнул вперёд всё с той же раздражающей ухмылкой на лице и поцеловал Гарри. Ох. Воспоминания о прошедшей ночи вспыхнули в голове. Что ж. Гарри взглянул на Тома: высокий мерзавец, казалось, читал его мысли, и он приближался к нему, и Гарри стоило бы отпрянуть, ему действительно стоило, но он стоял не в силах сдвинуться с места — или просто не желая сдвигаться, кто уже разберёт — и позволил Тому оставить ещё один поцелуй на его губах. Слизеринец отстранился, приподнимая подбородок Гарри тонкими пальцами, и усмехнулся. — Пойдём в класс вместе? Гарри в ответ мог только хватать ртом воздух. Потому что. Потому что. Потому что. Том. Риддл. Его заклятый враг, дразнивший его с первого курса. Том Риддл, самый красивый — если бы Гарри честно признался самому себе — парень в Хогвартсе, предлагал проводить его до класса. Как будто они… будто они… встречались. — Гарри! — прошипела Джинни. Он посмотрел на неё пустым взглядом. — Том задал тебе вопрос! — Я… — Гарри посмотрел на Тома. — Это какая-то шутка? — подозрительно спросил он. — О боже, — скептически пробормотала Джинни. — Этот идиот! — Конечно, нет, — сказал Том с убийственной улыбкой. — Судя по твоему лицу, ты помнишь, что мы договорились сделать, когда ты будешь… в нормальном состоянии. Гарри помнил. Он помнил всё, что говорил той ночью. Это, видимо, было наказанием свыше за нарушение правил и за огневиски в священных стенах Хогвартса. Он убьёт Джинни. — Н-но… — Да хватит тебе смущаться, ты вчера делал вещи и похуже, чем просто грязные разговорчики! — раздражённо воскликнула Джинни. — Джинни! — сказал Гарри предупреждающе. Почему все не могут просто заткнуться? — Гарри! — ответила она совсем уж угрожающе. — Хорошо, — вдруг согласился Гарри, глядя на Тома и надеясь, что он не замечает его красноту. — Пошли в класс. — Превосходно, — мягко сказал Том с самодовольным видом. Гарри хотел пожалеть о своём решении. Очень хотел. Но это было слишком сложно, когда Том втолкнул его в каморку для мётел, прижал к стене и принялся целовать в таких местах, что Гарри хотелось отчаянно вжиматься в его тело.

***

— Почему ты не обращаешь на меня внимания? — громко возмутился Гарри и забрался к Тому на колени, вцепляясь руками в его мантию. Потом он ткнул пальцем в Люциуса и заявил: — Я красивее него, Том. Люциус недоумённо приподнял бровь, а явно позабавленный Том пояснил: — Он пьян. — Гарри! — взвизгнула Гермиона. — Риддл, мне очень жаль. Секунду, дай я… — Не трогай меня! — запротестовал Гарри, пряча лицо в мантии Тома. — Гарри. — Джинни сначала поразилась, а потом увидела, на кого он забрался, и заулыбалась. — Ну-ка слезай с него, — потребовала она лукаво, на самом деле не собираясь ему мешать. — Почему вы пытаетесь забрать его у меня, — проныл Гарри. — Том, убери их всех. — Гарри, ты его ненавидишь, помнишь? — сказала Гермиона. Она взяла его за руку и… — Я сказал, не трогай меня! — магия сотрясла комнату, и всех вокруг отбросило от них на несколько метров. Гарри посмотрел на него шальными глазами. — Т-Том, поцелуй меня, — икнул он. Риддла это забавляло. — Ты пьян, Гарри. Тот нахмурился. — Тебе придётся меня поцеловать в качестве к-компенсации. — Это за что же? — спросил Риддл, пытаясь отшутиться. — За то, что говорил с Люциусом вместо меня, — капризно сказал Гарри. — Ты был слишком занят, чтобы доставать меня сегодня, — объяснил он. — Занят с Люциусом. И он надул губы. Гарри надул губы. Перед Томом. Риддлом. Гарри Поттер, враг короля Слизерина ещё с первого курса, выпятил перед ним губы. — Ты пьян, — повторил Том, всё ещё веселясь. Гарри, огорчённый, прижался губами к губам Тома и проник языком в его рот. Самый красивый парень в школе? Скорее уж самый вкусный, потому что чёрт… — Гарри, — сказал Том неожиданно низким голосом. Гарри пьяно открыл глаза. — Ты не отвечаешь на поцелуй! — пожаловался он. — Ты пьян, — серьёзно сказал Том в третий раз. — А ты горяч, — хихикнул Гарри и снова нахмурился. — Но ты не хочешь меня целовать. Том отвернулся, и Гарри сморщил лицо. Почему он не уделял ему внимания? — Том, — заскулил Гарри, — поцелуй меня. — Нужно отправить тебя к Грейнджер, — сказал он, ища её взглядом. — Нет! — закричал Гарри. Его магия снова наполнила воздух, и магическая стена вокруг них стала чёрной. В кромешной тьме Том видел одного Гарри. Отлично. Тот засмеялся: — Теперь ты не сможешь меня игнорировать. Он опять поцеловал Тома, обнимая его руками за шею и жадно посасывая его нижнюю губу. Слизеринец напрягся. Гарри поцеловал его сильнее. — Гарри, — сказал Том. Гарри заныл. — Нет, — сказал он, слегка изгибая уголок губ. — М-м-м, — промычал Гарри. — Почему нет? — расстроился он. Тут его лицо посветлело, словно от гениальной мысли. — Это потому что ты хочешь большего? — спросил он, округляя глаза. — Я готов на большее, чем просто поцелуи, — хихикнул он и воодушевлённо посмотрел на Тома, — например, ты мог бы тр… трахнуть меня в з… Том быстро поцеловал Гарри в губы — вероятно, чтобы он замолчал уже, — и тот растаял в его руках. Всё вокруг, конечно, было черным-черно, но Гарри говорил так громко, что по ту сторону стены все наверняка слышали. Хотя не то чтобы его это сильно беспокоило. — Вот что я скажу, любовь моя, — тихо сказал Том ему на ухо. Гарри счастливо замычал. Том назвал его любовь. Надо бы тоже придумать ему прозвище. — Я поцелую тебя по-настоящему, когда ты протрезвеешь. Гарри сонно кивнул с глупой, довольной улыбкой на лице. Том крепче обхватил его руками; он даже не заметил, когда они обвились вокруг его талии. — Том? — позвал он, медленно мигая глазами. — Я д-думаю, — икнул он, — думаю, я буду звать тебя папочкой. — Том приподнял бровь, его ухмылка была шире, чем когда-либо. — Можно, да? — серьёзно спросил Гарри. Том тихо рассмеялся ему на ухо. — Спи, Гарри, — было последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в сон на плече у Тома.