Скорость 140

      Это была глубокая ночь на кухне. После случайной весточки, они пристально смотрели на телефон вот уже… Час? Все шестьдесят минут в тишине, ожидая тот самый звонок. Они не слышали о них ничего вот уже который месяц, после того как те пропали. — Идиота кусок! — Ваймак разбил тишину, и позволил эмоциям взять вверх. Он ударил кулаком об шкафчик с тарелками. И еще раз, и еще раз. — Твои кровавые кулаки никто обрабатывать не будет, так что сядь спокойно, как и сидел. — Эбби права, — тихо сказал Кевин, сложа руки. Он был напряжен не меньше их. Даже в какой-то степени больше. Дэй сидел будто на иголках, внутри все это время был огромный ураган, который так и хотел выйти, но он сохранял лишь безмятежное спокойствие. — Я убью их, когда узнаю, что произошло, — тренер в итоге сел обратно, и застукал ногой внизу. Хотелось кричать, рвать и метать, но все мысли испарились в миг, когда в дверь постучали.       Это был глухой звук, но он прошелся по всему телу у троих одновременно. Они не знали событий, которые сейчас на них вываляться, но было и так понятно, что нужно ждать пиздец. Кевин подошел к двери, и, вдохнув больше воздуха, открыл замок. Кто-то с той стороны был более увереннее, и толкнул дверь. Лысая макушка, какие-то обноски, но этого человека можно было узнать с лишь одного взгляда по явно заметным вещам.

***

      Этот день должен был наступить намного раньше. Тогда, когда он еще не успел привязаться ко всем «Лисам». Тогда, когда о нем никто и ничего не знал. Тогда, когда он был Нилом Джостеном — странным и закрытым мальчиком, о котором можно было только гадать, что он там скрывает. Спустя время атмосфера впервые в жизни впустила тепло, которое Нил не чувствовать буквально никогда. Сначала один, потом второй, а потом почти вся команда в шутку говорили о том, что некоторые шрамы Нила напоминают созвездие. — А мне кажется, это просто огромный член, — сказал Эндрю и получил огромный втык от Рене.       Все мысли, которые крутились в голове у Нила, доставили каждому человеку бы боль. Он настолько приспособился к обычной жизни, когда ты можешь бегать вокруг стадиона, а не вокруг стран. Солнце обжигало тело, и наносило легкий загар, а не попадала на только свежие раны, которые в будущем все равно превратились бы в большие шрамы. Он прокручивал у себя в голове не раз как быстро хватает сумку, едет в аэропорт так, что пятки сверкают. Берет билет, и улетает туда, куда ему следует лететь. Или снова скрываться, или наконец-то умирать. Но это было давно.       Нил до конца не понимал, что это снова наступает — в спешке собирать вещи в сумку, которая сколько уже времени оставалась нетронутой. Тишина в комнате убивала, но и ему же было лучше. Соседняя кровать пустовала, как и все остальные. Он последний раз оглянул комнату, в которой происходило все: широкие улыбки, крики, даже избиения шутки ради. Нил был даже в какой-то степени рад, что он один. Это было первое время, когда он снова смог себя так почувствовать.       Рейс не заставил долго себя ждать. Дома становились все меньше и меньше, по мере того, как самолет набирал скорость, Нила пиздецки трясло. Всю жизнь, когда ему приходилось бегать, у него не было времени и сил на то, чтобы сидеть с дрожащими коленками. Даже когда с Лисами происходили какие-то моменты, он действовал быстро и четко, не предавая значения, что прямо сейчас его окружают несколько десятков ножей.       «Ты слабак, Натаниель.»— пробежал чей-то голос откуда-то. От таких слов появились мурашки, потому что голос был до боли знаком. Нил обернулся, и увидел лишь пустоту. Никого там не было, да и его место было около туалета в хвосте, никого и не должно быть.       Сны ему и не снились никогда такие, в которых он мог бы отдохнуть. Обычно это были воспоминания, связанные с матерью, которые всегда оканчивались ее смертью. И вот, он вроде бы нормально уснул, и ему впервые за всю жизнь приснилось что-то помимо крови.       Это был какой-то богатый дом. Нил в таких бывал в таких много раз, но естественно, не задерживался. Сзади него послышались быстрые шаги, спускающиеся с лестницы. Мальчик бежал так быстро, что даже споткнулся — то ли от тяжести его рюкзака, то ли от кого-то. Нил не успел его нормально разглядеть, как тот выбежал на улицу.       Благодаря утренним пробежкам, Джостену удалось легко догнать мальчика, который пытался отдышаться, стоя на остановке. Глаза его были до ужаса красные, а костяшки все побитые. — Что произошло? — начал Нил, и подошел к мальчику ближе, но все еще держал дистанцию. От него веяло сильной тревожностью, и неким страхом. — Они меня все бесят. Эта постоянная слежка… Почему у меня такие ужасные родители? — начал тот, и упал на скамейку, видимо, ожидая своего автобуса.       Слова мальчика будто ударили ножом где-то в районе груди. Кто-то просто напросто расстроился, что ему видимо, не купили новую игрушку, когда Нилу с самого детства приходиться бороться за жизнь. Он искренне старался не подавать виду и разузнать больше, но глаза становились красными, а кулаки сжимались так, что оставляли пятна от ногтей. — Ты правда считаешь, что если тебя не отпускают куда-то, то это причина сбежать? — Нил постарался выдохнуть, и присел к мальчику. — Просто, мистер… Вы не понимаете, у меня отвратительные родители. Они постоянно мне что-то запрещают, это… Мистер… — Мистер, проснитесь пожалуйста, самолет приземлился в Мехико, — стюардесса дергала Нила за плечо, желая, чтобы он проснулся. — Извините… — выкинул Нил, и быстро, взяв свою сумку, выбежал с воздушного судна.       Этот сон заставил Нила размышлять еще очень долго. Весь еще долгий путь на автобусах и грузовиках Нил думал об этом. Думал, что ведь правда существуют такие дети, которые и ужасной жизни не видели. Обесценивание, это конечно ужасно, но Нилу было ахуеть как больно. Больнее, чем когда тебя прижигают утюгом несколько раз в одно место. Больнее, чем тебя бьют жгутом, и орут. Это будто серая масса, расстилающаяся у тебя сначала в груди, потом переходит к другим частям тела, и доходит до самых кончиков пальцев и макушки головы. Внутренняя боль, тревожность, ад.       Спустя еще несколько часов, Нилу Джостену наконец-то удалось доехать до нужной точки. Он не до конца знал, что сейчас с ним будет, но он был готов к любому исходу. Он был готов умереть, быть побитым, подвешенным (или даже повешенным). Время тянулось так долго, а он слишком много раз это откладывал. «Пора,» — снова сказал какой-то голос в голове.       Из здания играла громко музыка. Такое ощущение, будто тут сейчас не убийцы орудуют, а какие-то подростки празднуют окончание старшей школы. Он коснулся дверной ручки, и резко дернул руку, почувствовал, будто там что-то адски горячее. Если бы можно было сравнить это место с адом, то это место было бы самым отвратительным котлом, а все люди маленькими чертиками, которые так и хотели бросить туда противного Нила Джостена. Тянул было некуда, пока самого Нила не потянули за кофту.       Потянули, это было мягко сказано. Кто-то просто прыгнул на него, и откинул в противоположную сторону от двери. Чьи-то сильные руки обвили плечи, а ноги коснулись земли, и в итоге Нил сам и упал с грохотом. —Ты безмозглый ебанат, Нил Джостен, — сказал незнакомец.