Ведьм у нас сжигают

      " — Однажды они до тебя доберутся..."       В голове как ни кстати всплывают слова Чимина.       Он действительно переживал за Чонгука. Постоянно прятал все его книги, когда тот засиживался до поздней ночи и просто-напросто забывал всё убрать. Упрекал в беспечности, хотя звучало это не обидно ни капли. В его словах чувствовалась забота, и Чонгук правда ценил это. Чимин мог ворваться в комнату Чона, сгрести все его записи в охапку и спрятать в какую-нибудь другую комнату или даже в подвал, едва заслышав о том, что кто-то собирается к ним в гости, ибо он знал, что люди его не поймут. Никогда не понимали. Из-за этого даже пришлось однажды сменить место жительства, перекочевав в деревню на севере, почти у самого леса. Вроде не далеко, однако о Чонгуке тут не знали, хотя сплетни по их старой деревне о нём разлетелись довольно быстро. Парней даже радушно приняли и помогли с жильём. Но всё же, узнав о том, что Чонгук лекарь, причём хороший, отнеслись с настороженность, ибо тот молод и едва ли на двадцать лет тянет на первый взгляд, хотя по сути ему уже двадцать три. Уж слишком мальчишечье лицо, а уже располагает такими знаниями, которые не у каждого взрослого человека есть. Но других деревень, в которые они могли бы перекочевать вновь, поблизости, насколько они знали, не было. Рядом лишь небольшой город, но там им точно делать нечего. Пришлось довольствоваться тем, что есть.       " — В твоих глазах так красиво отражается пламя..."       Чонгук даже усмехается из-за воспоминаний.       В тот раз он снова засиделся допоздна с очередным лекарством. Долго не мог разобраться с рецептом из старой бабушкиной книги: уж слишком потрёпанными были страницы, а буквы едва поплыли. Единственным источником света была свеча, доживающая свою, видимо, последнюю ночь. Младший, задумавшись над рецептом, просто пялился на неё, как на первый попавшийся предмет, хотя со стороны могло даже показаться, что он уснул с открытыми глазами. Он был на удивление бодр, хотя это действительно странно, ибо не спал он в тайне от Чимина уже три ночи. А всё из-за беременной соседки, которой в последнее время всё чаще становилось плохо, и Чонгук пытался всеми силами ей помочь, совсем перестав думать о себе. Слишком добрый, как всегда говорил Пак. Он был уверен, что это его погубит. В ту ночь он проснулся и увидел задумчивого младшего. Хотелось окликнуть его, заставить лечь спать, но и старший тоже просто застыл, смотря на Чонгука. Точнее, смотря в его глаза. Они у него были необычные, что являлось очередной причиной для подозрений односельчан. Синие. При свете огня особенно яркие — отметил для себя Чимин в ту ночь. Он просто смотрел в его глаза, как на настоящее чудо, поражаясь, как раньше не замечал. Или это только сейчас стало столь заметным?.. В любом случае, с тех пор Чимин стал всё чаще заглядываться в его глаза, порой теряясь в разговоре с Чонгуком и веселя этим самым младшего.       " — Мне снилось, что наш дом сгорел в синем огне..."       "Вещий сон отчасти" думает Чонгук.       В ту ночь Чимин вскочил с кровати и в слезах подбежал к Чонгуку, крепко обняв и заревев. Чон тогда долго успокаивал старшего, а тот всё никак не хотел отпускать его из объятий, так и уснув вместе с ним в сидячем положении. На утро рассказал, что снилось, как их дом горел, а Чонгук был в нём. Он пытался его спасти, но не мог. Его словно что-то не пускало, удерживало на месте, не позволяя и шагу сделать. Он ужасно боялся того, что это мог быть вещий сон, но Чонгук успокоил его и сказал, что во снах всё наоборот, и это означает то, что он будет жить долго, и они всегда будут вместе. Лишь после долгих заверений старший смог успокоиться и наконец расцепить объятья. Иначе отказывался и на сантиметр отходить. В груди его с тех пор поселилась странная и беспричинная боль и тоска, а руки всё время порывались ухватить за рубашку Чонгука и притянуть к себе. Ночи стали беспокойными, младший часто слышал тихие всхлипывания и едва ли не болезненные завывания, словно ему физически больно. Он пытался убрать его кошмары, сидел над ним, вопреки заветам бабушки открывал старую книжку с заклинаниями, которой пользовался всего пару раз за всю жизнь, и читал над Чимином до самого утра, заставляя его разум очиститься. Он мог бы наполнить его красочными снами, но тогда бы вымотался сам полностью, а если прибавить к этому то, что он не спал всю ночь, можно было бы смело предположить, что к утру он бы упал с обморок. Так что пришлось довольствоваться этим. Это тоже не плохо, если подумать, ведь Чимин не мучается. Однако на утро тот был мрачнее тучи. Ночью он слышал голос Чонгука. И знал о том, что тот доставал ту книгу, хотя присутствовал лично при наказе бабушки, использовать её лишь в крайних случаясь, а этот случай Пак крайним уж точно не считает. Как жаль, что у них слишком разные представления о степенях важности.       " — Ты должен быть более собранным..."       Чонгук жмурится. Досадно. Чимин был прав. Впрочем, как и всегда.       Инквизиторы снова начали свою работу, начиная проверять чуть ли не каждый дом в деревне на наличие колдовства. Чимин тогда паниковал как никогда, в то время как Чонгук был спокоен, пытаясь успокоить и старшего. Неизвестно, почему он не боялся за свою жизнь, ведь его бы в лёгкую могли посчитать за ведьмака и сжечь на костре. Но если бы паниковал Чон, Пак переживал бы ещё больше. И тот это понимал. Старался вести себя тихо и молча выполнять любые просьбы старшего, с нежной улыбкой обнимая того при любой возможности. Он знал, что это его успокаивает, правда в тот раз работало оно плохо. Тот всё равно был на нервах, в который раз вышагивая по дому и высматривая каждый угол, чтобы, не приведи господь, никто ничего не заметил. Тайников довольно много, каждый из них Чимин сделал сам, чтобы можно было в любой момент надёжно запрятать записи и книги Чонгука от лишних глаз. Младший порой и сам не мог найти собственные вещи. Старший постарался на славу. И в ту "проверку" всё прошло просто прекрасно. Никто ничего не нашёл, и парни смогли выдохнуть со спокойной душой, когда дверь за последним вышедшим закрылась. Только вот, как оказалось, радоваться было рано. Одному из проверяющий не понравились глаза Чонгука. Вторая "проверка" не заставила себя ждать. А Чонгук как обычно засиделся с книгами до утра.       " — Я не смогу без тебя жить..."       Слезы скатываются по щекам Чонгука, впрочем, тут же просто-напросто испаряясь.       Чимин не соврал, сказав это однажды. Он и правда не смог жить без него. И сейчас хочется кричать от боли, но далеко не от языков пламени, ласкающих тело. Их Чонгук почти не чувствует, что даже удивительно, но та боль, что продолжает разрастаться в груди, не может успокоиться, и становится больно на физическом уровне.       На младшего устремлены пар двадцать глаз, но на них не хочется обращать внимания совсем. Пусть смотрят себе на здоровье и упиваются своей мнимой победой, хотя кто тут в выигрыше ещё надо подумать. Чонгук точно знает, что в очередной раз ослушается бабушку и прибегнет к магии, которой так не хотел пользоваться. Выученные когда-то давно особенно сильные заклинания наконец-то пригодились, и он даже уверен, что ему хватит сил проклясть эту деревню. Да, это эгоистично, и вообще плохо, ведь так делают лишь злые ведьмаки, но именно сейчас, смотря в глаза Чимину, в которых застыли слёзы, а сам он истекает кровь, Чонгук хочет лишь мстить.       Чимин всегда был чертовски прав. Его, казалось, беспричинная паника, была плохим предчувствием, а тот кошмар, что повторялся снова и снова, действительно являлся вещим сном. И пламя действительно синее, что в очередной раз помогает инквизиторам убедиться в том, что они были правы. Только вот Чонгуку нет дела до этого сейчас. Всё, что имеет значение, это глаза Чимина, медленно закрывающиеся, ибо истекает кровью он уже довольно долго. И в ещё одном аспекте сон был правдив: его держали, не давая приблизиться к Чонгуку. А потом им надоели его крики, и его ранили ножом, оставляя на траве истекать кровью и смотреть на то, как медленно умирает Чонгук. Хотя тот на деле не умирал, но это только физически. Душевно он был мёртв уже в тот момент, когда заметил, как первые капли крови Чимина упали на траву, обагрив её.       — Да будьте вы все прокляты, — выплёвывает, словно змея яд, едва завидев, как Чимин закрывает глаза.       Он ещё жив, но ясно то, что это не на долго. Ещё пара минут, и он покинет этот мир. И Чонгук осознаёт то, что и ему делать тут нечего.       Пламя вспыхивает, отчего все присутствующие отшатываются. Чон громко всхлипывает, и старший снова открывает глаза, словно на инстинктах пытаясь встать и успокоить, но ничего не может сделать из-за слабости и боли.       Слёзы по щекам Чонгука начинают литься с новой силой.       — Мы обязательно встретимся в следующей жизни... — шепчет, хотя едва ли Чимин может его услышать, разве что прочесть по губам.       Но всё же, кажется, что он его понимает и что-то прошепчет в ответ, отчего по всей округе разносится крик Чонгука, после которого огонь снова разгорается с новой силой и поглощает всего парня целиком, ослепляя людей, стоящих рядом. Они медленно начинают отходить назад, совсем позабыв про Чимина, что уже не дышит. Пламя всё разрастается и разрастается, затем в один момент начиная успокаиваться аномально быстро, что в очередной раз побуждает людей начать креститься и вспоминать бога, а так же благодарить "добрых людей" за то, что сожгли ведьмака. Спустя пару минут в центре остаётся лишь пепелище от сгоревших досок, соломы и парня, что просто хотел быть счастливым, а рядом бездыханное тело его любимого человека, который так же хотел жить простой жизнью и старался спасти любимого.

~~~

      По просёлочной дороге медленно шагает парень, радостным взором оглядываясь по сторонам. С самого утра у него было какое-то хорошее предчувствие, словно этот день будет особенным. Однако уже закат, ничего удивительного так и не произошло, но всё же тот не перестаёт надеяться.       Отвлёкшись на мелькнувшего в кустах ужа, он не замечает, как сталкивается с кем-то, хотя казалось, что поблизости никого и не было вовсе.       — Простите, ради бога, я случайно, — улыбается, извиняясь и сгибаясь в поклоне, — Совсем вас не заметил, простите ещё раз...       Поднимая же взор натыкается на пару святящихся счастьем глаз. Каких-то слишком уж знакомых.       — А мы с вами не?.. — задумчиво смотрит на него, а парень широко улыбается.       — Да, — выпаливает слишком громко, подходя ближе, — Мы виделись.       Продолжает сверлить его взглядом, пытаясь вспомнить, где же они виделись, но внешность кажется лишь отдалённо знакомой, ни одежда, ни причёска, ничего не может помочь вспомнить этого знакомого незнакомца, как бы абсурдно это не звучало. Но стоит снова наткнуться на глаза, как всё вдруг словно становится на свои места, но в то же время воспоминаний не прибавляется совсем.       Этот синий цвет, в котором так восхитительно играют блики заходящего солнца. И в котором, верно, так красиво отражается пламя, только вот об этом думать почему-то не хочется, а в груди сразу становится больно.       — Я... — Чимин не может вымолвить и слова, продолжая смотреть в глаза парня.       — Ты меня не вспомнишь, — произносит словно с болью в голосе, и даже слёзы на глазах собираются, но на устах улыбка, что вызывает диссонанс, — Мы виделись, но не знакомы. Я Чонгук.       — Чимин... Будем знакомы, — протягивает руку, но Чонгук не пожимает её, а сжимает крепко двумя руками, глубоко дыша и, верно, стараясь не расплакаться, — Ты чего?.. Всё в порядке?       — Не обращай внимания, — машет головой и подаётся вперёд, обнимая Чимина, отчего тот теряется, но, услышав тихие всхлипы, решает не отталкивать парня и просто обнимает, поглаживая по спине, — Я слишком долго тебя искал, прости...       — Что?       — Ничего, — утыкается носом в шею и тихо усмехается сквозь слёзы, — Я просто рад тебя снова встретить...