Сегодня вторник?

      Шинсо Хитоши, учитель средней школы, примерный педагог и сотрудник. И как настоящий трудоголик, он задерживается на работе до поздна, проверяя работы, заполняя бумаги. Кому бы мешало, если у него есть ключи, а охранник сидит до полуночи?

Мешало Каминари Денки.

      На правах парня Хитоши, требуя неимоверного внимания, Денки, то написывал, то спамил ему в чат, из-за чего приходилось ставить телефон на беззвучку.

В какой-то момент это достало обоих парней.

***

— Хитоши Шинсо, это возмутительно! Будь добр, объяснись, какого хрена ты сидишь в своём кабинете, когда на часах 15 минут двенадцатого, а на столе в твоём доме остывает пицца?       Хитоши устало переводит взгляд с кипы бумаг на часы, парня и обратно. В непроверенной стопке осталось пара работ. — Вообще-то, сейчас 15 минут одиннадцатого, ты так и не научился использовать классические часы за 24 с лишним года. — Облизнув пальцы, тот перелистнул бумаги. — Будь добр, объяснись ты - Какого хрена ты делаешь на пороге моего класса, когда в нашем доме остывает пицца?

Парень наконец посмотрел на Денки, спрашивая снова.

— Какого хрена ты вообще её заказал?       Денки, скрестив руки на груди, скользил взглядом по синякам под глазами Хитоши, мятой рубашке с несочитающимся галстуком, надетым утром впопыхах. — Сегодня вторник? — Это к чему? — Сегодня вторник? — Да? — Чья очередь готовить? — Моя.. — Ты где? — На работе... — Шинсо виноватой улыбкой косит в сторону бумаг, избегая мило-возмущённого взгляда Денки. — Прости, я действительно слишком много работаю сверхурочно.

Взгляд немного смягчается. Парень медленно подходит к Шину, мягко берёт в руки галстук.

— Этот галстук... Тебе не идёт. — Лукаво держит крепче, слегка тянет. — Может снимешь? — А чем тебе не нравиться? — Взгляд меняется с виноватого на нагло-довольный, смотря прямо в золотистые глаза напротив.       На долго Денки не хватает и тот нетерпеливо, даже немного грубовато, тянет галстук Хитоши на себя, и целует парня в губы, тут же углубляя его, сплетая языки. Свободная рука перемещается к затылку, зарываясь пальцами в волосы и слегка оттягивая, заставляя мурашки пробежаться по телу и тихо выдохнуть в губы.       Беря инициативу на себя, горячо скользя языком по нижней губе, Шинсо притягивает Денки к себе, очерчивая ладонью скулы, медленно и плавно проводя ею к шее возлюбленного, от чего в поцелуе тонет приглушенный стон. Хитоши ухмыляется в поцелуй. Парень частенько пользуется этой хитростью, иногда наблюдая за мило смутившимся Каминари.       От столь сладкого поцелуя приходится отстранится. Как бы не хотелось, но воздух в легких не вечен, и прикусывая нижнюю губу, тот отстраняется и смотрит в желтые глаза напротив. — Не забывай, что мы все еще в школе, — лукаво напоминает Шин. — Если ты беспокоишься о том, что нас могут заметить, то спешу обрадовать, — Денки улыбаясь, подходит ближе и усаживаясь на колени возлюбленного, проводит пальчиками по плечам. — Охранник благополучно спит. Вам стоит нанять более ответственную кандидатуру.       Шин на это вздыхает. Денки же ухмыляется - маленькая победа. Скользя пальцами ниже, тот расслабляет галстук и намерения отправить его в полет, прерывает рука возлюбленного. Смазано целуя щеку, тот кладет вещь на стол. — Еще пригодится.       Медленно и нежно проводя носом от щеки к шее, тот целует немного бледноватую кожу, слыша со стороны тихий вздох. Усмехаясь, парень быстро перемещает парня на письменный стол и ловкими движениями расстегивает белую, немного помятую рубашку. — Ты такой красивый, — выдыхает Шин.       Денки лежит в распахнутой рубашке, наблюдая за тем, как два сапфировых глаза скользят по его телу. Хитоши отмечает взглядом каждую чувствительную точку, и представляет, как будет ласкать там языком, зубами, пальцами или даже просто дыханием.       Смотрит на острый кадык, который дёргается каждый раз, когда Ками сглатывает. На ключицы, такие хрупкие на вид, что их вообще страшно трогать, но очень хочется. На набухшие бусинки тёмно-розовых сосков, а затем ниже, ниже, ниже. Живот такой плоский, бархатный на ощупь, а бугорок на ширинке уже подрагивает, заставляя хотеть прикоснуться. Рано.       Шинсо снова наклоняется и ведёт языком от кадыка вниз, натыкаясь на ямку между ключицами оставляя там мокрые дорожки. Осторожно прикусывает хрупкие косточки и ухмыляется, услышав тихий, приглушённый стон, после чего опускается ещё ниже, очерчивая языком уже затвердевшую бусинку соска.       Поднимает глаза, и видит красное-красное личико Денки с изломанными бровями. Румянец перебирается с щёк на руку, прикрывавшую лицо. Хитоши скользит по рёбрам, талии, почти девичьей, и, огосподибоже, обтянутыми рваными джинсами бёдрам. Цепляется за джинсовые дыры, пока и вовсе не снимает джинсы.       Начисто игнорирует плотно натянутое влажное бельё, целует внутреннюю сторону бедра, прикусывает, оставляет бордовые пятнышки. И тянется в задний карман за презервативом, слушая, пока что тихие постанывания.

Вновь перемещается к шее, щекотя дыханием, Шинсо стягивает бельё.

— А ты, смотрю, готовился. — Хрипло дразниться. — Чёрт, Хито, — Денки прерывается на стон. — Если ты прямо сейчас не трахнешь меня на этом столе, то это сделаю я. — Я б на это глянул, чертёнок.       Указательный палец, политый смазкой, довольно легко входит на две трети. Денки действительно готовился, и сейчас с удовольствием откидывает голову, срываясь на стон.

Шинсо целует, растягивает, ласкает свободной рукой дрожащий живот.

      Наконец, изящные лодыжки закинуты на плечи. Шин застыл головкой у самого входа, пока не толкаясь. — Готов?

Хитоши входит сразу на половину, заставляя чуть вскрикнуть. Даёт немного времени попривыкнуть, утыкаясь в ключицы, выжидая.

      Денки сам начинает ёрзать, держась одними пальцами за край стола. Сейчас дико неудобно и душно. Особенно когда Хитоши только-только начинает двигаться, раскачивая стол.       Темп нарастает, дыхание становиться рваным, сбивчивым на стоны. Шинсо опирается на стол и двигается медленно, жадно, то быстро и жарко, будто играясь, но чувствуя и смакуя каждое движение своего парня, как тот выгибает спину. Смотрит за каждым вздохом груди, на дёргающийся кадык.

***

      Господибоже, один только он знает, как невыносимо жарко и плохорошо Денки сейчас. Воздуха не хватает ни разу, и каждый новый вдох сровни взрыву лёгких.       В глазах взрываются в звёзды, а ногти кажется соскребают лак стола, и боже, сколько оказывается усилий нужно что бы удержаться на нём. Если бы, если бы он только мог, то не хотел бы слышать собственные слишком громкие, слишком пошлы стоны, которые будто громче с каждым новым толчком.       И Шинсо, слишком много-много-много, как и его поцелуев, будто распускающих фиолетово-бордовые цветы на шее, груди, так и самого Шинсо.

Всего как-то много, как-то слишком.

      Его доводят до пика, буквально от земли до небес и обратно, и будто сталкивают в пропасть, а Шинсо только наращивает темп, запрашивая второй, третий раунд. Перед глазами плывёт, горло будто стянуто от стонов. Парень, уже обмякший, чувствует как Хито замедляется, толкается последний раз и внутри растекается что-то вязкое и горячее, как оставшееся марево удовольствие после оргазма. Выдыхая, юноша быстро окидывает взглядом возлюбленного, усмехаясь своему же творению и неспешно, нарочито медленно выходит, целуя искусанное плечо. — Ты такой соблазнительный. — отзывается Шинсо и поправляя боксеры, облокачивается бедром о стол. Жарко. — Есть в кого. — улыбается Денки, стараясь привести дыхание в норму и проводит кончиками пальцев по красиво исцарапанной спине. — Так, что насчет готовки? — Закажем новую пиццу. Не переживай, — Хитоши кидает взгляд через плечо, — Кстати. В конце недели идем в кино. — Это что, приглашение на свидание? — Удивленно отзывается Денки, но в ответ ловит тишину и алеющие щеки.       Каминари улыбается. Мягко и так ярко, словно лучик солнца и поднявшись, целует лопатку любимого. Последующее время проходит в обсуждении планов, попутно натягивая разбросанную по углам одежду.